Ярослав Огнев (0gnev) wrote,
Ярослав Огнев
0gnev

Categories:

А.Покрышкин. Крылья истребителя. 2. Боевая вертикаль

«Красная звезда», 12 сентября 1944 года, смерть немецким оккупантамА.Покрышкин || «Красная звезда» №217, 12 сентября 1944 года

СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ: От Советского Информбюро. — Оперативные сводки за 10 и 11 сентября (1 стр.). Указы Президиума Верховного Совета СССР (1 стр.). Письмо трудящихся Ворошиловградской области товарищу Сталину (2 стр.). Майор Н.Зацепин. — Бой батальона в лесу (2 стр.). Трижды Герой Советского Союза гвардии полковник А.И.Покрышкин. — Крылья истребителя. — 2. Боевая вертикаль (3 стр.). Подполковник В.Яковлев. — Минные заграждения врага (3 стр.). Полковник В.Дерман. — Союзники на подступах к Германии (3 стр.). Решающие бои в Югославии. — Беседа корреспондента «Красной звезды» с заместителем председателя Антифашистского Вече Народного Освобождения Югославии М.Пияде (4 стр.). Статья о товарище Сталине в алжирской газете (4 стр.).



# Все статьи за 12 сентября 1944 года.



2. Боевая вертикаль

«Красная звезда», 12 сентября 1944 года

Продолжение. Начало — в №216 «Красной звезды».



Настал час, когда от каждого советского летчика потребовалось, чтобы он в жестоких боях доказал свою преданность Родине. Уже на рассвете первого дня войны мое звено получило задание — сопровождать группу бомбардировщиков, летевших за Прут. Под крыльями машин блеснула пограничная река. Ведущий самолет спикировал на нужную точку, штурманы отбомбились, и мы вернулись на свой полевой аэродром. Я был даже несколько разочарован этим будничным исходом первого боевого вылета. Ни одной встречи с противником!

Второй день войны был более удачным. Вместе с летчиком Семеновым я полетел на разведку под Яссы, где находился немецкий аэродром. На подходе к Яссам мы заметили пять «Мессершмиттов», идущих встречным курсом, — три внизу и два вверху. Впервые перед нами были живые немцы! Они тоже заметили нас. Условным покачиванием крыльев я дал знать Семенову, что иду в атаку. Их было пятеро, нас двое.

Летал я тогда на МИГ’е. Это выносливая машина с хорошим вооружением. На больших высотах ее скорость и маневренность возрастают. План боя возник мгновенно. Семенов должен был прикрывать меня, о чем мы договорились на земле. Я зашел за облако, набрал высоту и встретил один из двух «Мессершмиттов», шедших сверху. Немец взмыл перед самым моим носом. Я сделал разворот и оказался в хвосте желтого немецкого самолета с резко обрубленными крыльями. Дал очередь с очень близкой дистанции. Немец вспыхнул и рухнул вниз. Я проводил его взглядом, и это едва не стоило мне жизни. Второй немец уже заходил в хвост, и белые трассы его пуль прошли совсем рядом. Машина вздрогнула. Пули разворотили ее левую плоскость. Я скользнул в облако, прижался к земле и потянул на свой аэродром, чувствуя, что машина теряет устойчивость.

Сел я нормально, зарулил по всем правилам. Выключив мотор, откинулся на бронированную спинку сиденья. Страшно хотелось пить, в горле совсем пересохло. К моему МИГ’у бежали летчики, и среди них Семенов — в шелковом подшлемнике, возбужденный:

— Тебя ведь зажгли! — закричал он.

Он прилетел раньше и сказал, что видел, как меня подожгли, как я, подбитый, камнем полетел к земле. За ним гнались немцы, но ему удалось уйти.

Летчики окружили меня. Всех интересовало, как шел бой. Я наскоро, по нашему обычаю, движениями рук обрисовал им воздушную обстановку, скольжение на крыло, удар по хвосту «Мессершмитта».

Это был первый немец, которого я уничтожил. Мне хотелось остаться одному и как-то разобраться в своих чувствах. В этот день и у других летчиков были победы. Полк открыл свой боевой счет, и все мы радовались успеху. Первые воздушные бои убедили нас, что немца можно бить. Мне лично сначала мало пришлось действовать как летчику-истребителю в полном смысле этого слова. Я делал то, что диктовала обстановка, и больше всего на мою долю выпадало воздушной разведки.

Осень сорок первого года... Горечь отступления ожесточила наши сердца. Извилистая линия фронта менялась дважды и трижды в день. Однажды утром я полетел со Степаном Комлевым в разведку над Запорожской степью. Настроение было злое — хотелось обрушиться сверху на движущиеся в пыли колонны немецких танков. Но мы были только разведчиками, и приходилось сдерживать свой пыл. Выскочили из-за облака и пошли над дорогой. Голова немецкой танковой колонны устремлялась в наш тыл. Требовалось предупредить командование о грозящей опасности. Один из нас должен был полететь и доложить данные разведки. Решаю: полетит Степан Комлев, а я останусь и прослежу направление танкового удара немцев.

Но в тот момент, когда я условным сигналом стал отсылать Комлева, на нас свалилась группа «Мессеров». Закатное солнце пронизало пламенем светлые облака. У меня одна мысль — взять немцев на себя, отвлечь их от Комлева. Мой ведомый не хочет бросить меня. Немцы уверены, что они легко разделаются с нами. Они устраивают вокруг нас кольцо. Раздумывать некогда. Я знаю, что Комлев повторит все мои движения. И мы с хода рвем строй «Мессеров», подавляя врага внезапной высокой активностью. Это был самый острый момент.

Наша атака на миг ошеломляет немцев. Первый тур борьбы выигран. Но ведь их свыше десятка, а нас только двое. К тому же мы бьемся на низких высотах: все преимущества — и в количестве, и в скорости — на стороне врага. Уйти невозможно: сразу заклюют. Остается одно — действовать напористо, дерзко, даже нахально. Почти одновременно мы с Комлевым атакуем ближайший «Мессершмитт». Из атаки я выхожу горкой. Оглядываюсь и вижу рядом с собой Комлева. Он ранен. Приказываю ему: «Уходи!».

И вот я остаюсь один. Два немца прижали меня. Пуля пробила кислородную трубку, задела подбородок. Если бы в этот момент я растерялся, стал медлить, раздумывать, — всё было бы кончено. Клещи вокруг меня сжимались. Немцы подбирались ко мне всё ближе.

Позже на земле, восстанавливая в памяти и на бумаге все свои действия, я удивлялся их целесообразности. Именно так, а не иначе нужно было маневрировать! Я вырвался из клещей одним из тех резких маневров, который потом вошел в мою систему воздушного боя. Это была восходящая спираль. Резко переломив машину, я задрал ее нос к небу и, энергично действуя управлением, оказался выше заходившего мне в хвост «Мессершмитта». Теперь преимущество было на моей стороне: я знал, что немецкому летчику трудно так резко переломить свою машину. Маневр удался!

Но борьба на этом еще не кончилась. Немцы погнались за мной. Одного я сбил, а от второго увернулся, резко сделав бочку. От пулеметной трассы треснул целлулоидовый козырек машины. Мотор вдруг стал захлебываться, потом затих, и земля катастрофически стала надвигаться. Я не успел даже снять летные очки. Самолет, словно живое существо, потеряв последние силы и выдыхаясь, тяжело коснулся земли. От удара о землю я на какое-то мгновение потерял сознание. Силы, до предела напряженные в трудном воздушном бою, вдруг разом иссякли.

Потом я пришел в себя. Лицо было залито кровью, один глаз распух. Это больше всего встревожило меня. Глаза — главное оружие летчика. Одно несколько утешало: бой был проведен недурно. Хотелось сразу же разобраться в нем. Почему немцы, несмотря на свое численное превосходство и скоростные истребители, не сумели одержать победу над одним советским летчиком? Это случайность? Слепая удача? Или же в основе здесь лежит что-то другое? И я сам себе отвечал: всё дело, очевидно, в маневре. Лежа под крылом уткнувшегося в землю самолета, я долго размышлял о коротких минутах воздушного боя. А позже, когда в более спокойной обстановке я осмысливал всё происшедшее со мною в небе Запорожья, как-то сам собой пришел решающий вывод — нужно смелее драться на вертикалях.



В дальнейшем маневр на вертикалях претерпел большие изменения. Он обрастал новыми деталями, уточнялся и развивался. Наши летчики-истребители как бы коллективно дорисовывали этот маневр в воздушных боях, вычерчивая своими крыльями кривые резких фигур. В мирное время мы учились вести бой на горизонталях, но война переучила нас. Рост скоростей, повышенные летно-тактические данные самолетов открыли новые возможности в маневре. Каждый летчик, не лишенный творческой жилки, искал и находил эти новые черты маневра, обеспечивавшие ему победу над врагом.

Боевая вертикаль, если взять ее в широком понятии, входит составной частью в нашу наступательную тактику. Бой на горизонтали при современном состоянии авиационной техники — это, в конце концов, своего рода «заячья тактика», связанная с обороной, и притом с пассивной обороной. Этому учил нас опыт первых воздушных сражений. Правда, в начале войны у немцев было больше самолетов, и мы зачастую самым ходом событий бывали вынуждены обороняться против превосходящих сил врага. Но всё же наша оборона была активной. Обороняясь, мы часто переходили в контратаки. Наступательный дух советского летчика с каждым месяцем войны всё ярче проявлялся в смелом применении вертикального маневра. Чем дальше, тем глубже внедрялась в сознание и в действия наших летчиков эта новая тактика воздушного боя.

Анализируя свой бой в Запорожье, я понял, какую большую службу сослужила мне восходящая спираль в условиях борьбы с окружавшими немцами. Этот маневр оказался единственной или почти единственной возможностью лишить противника удобной позиции для атаки. Позже я отшлифовал выполнение этой фигуры и стал широко применять боевую вертикаль. Но существовал еще и другой фактор, повлиявший на исход поединка со сворой немецких истребителей. Речь идет об уверенности в конечной победе, о том моральном превосходстве над противником, которые сопутствовали советским летчикам в самые трудные месяцы борьбы. Немцы считали себя господами в воздухе: на их стороне было количество, и на этом строилась вся их тактика. Отсюда — спесь и фанаберия немецкого летчика. От нас же обстановка требовала, чтобы мы противопоставили врагу не только свое коллективное мастерство, но также индивидуальное искусство бойца-истребителя, и пока силы нашей авиации росли количественно, — закалка летных кадров, их боевое уменье были тем щитом, который сдерживал напор воздушного врага.

...Возвращаюсь к своим приключениям в Запорожье. Самолет упал близ линии фронта. До самой ночи я находился возле своей машины. Осмотрел ее и нашел, что после небольшого ремонта она может снова воевать. Старуха-крестьянка промыла и перевязала мне глаз. Похоже было на то, что я еще буду летать: боль в глазу утихла.

Но другая, еще более острая боль охватила меня. Наши войска отступали. По степи пошло гулять тревожное слово «окружение». Проходившие мимо командиры и бойцы предупреждали меня, что немцы уже проникли в наш тыл. Кто-то сказал:

— Летчик, бросай своего «коня», давай пробиваться вместе.

Бросить «коня» я не мог. Это было оружие, доверенное Родиной. Один командир, увидев раненого летчика, сидящего в степи у подбитого самолета, выделил в мое распоряжение нескольких сапер. Была темная летняя ночь, тревожно озаряемая голубыми ракетами немцев. Самолет лежал на брюхе. Саперы помогли мне подрыть землю под ним, и я выпустил шасси. Мы подняли самолет и прикрепили его на буксир к грузовой машине.

Ночь и день мы кружили по степи, искали слабое звено в немецких клещах. Были моменты, когда машина с раненым самолетом сильно мешала нам. Но хотелось во что бы то ни стало спасти самолет и явиться в родной полк с боевой техникой. Ночью мы прорвались сквозь одно немецкое кольцо, но впереди всё еще были немцы. Провели день в балке, а с наступлением вечера, выслав вперед разведку, тронулись в путь. Вся степь впереди и по сторонам освещалась ракетами и трепетными трассами пуль. Меня вызвал командир пехотной части и сказал:

— Летчик, покажи пример! Веди ударную группу прорыва.

Собрав в кулак бронемашины, вооружив бойцов гранатами и поставив в центре грузовик с самолетом, я повел людей на прорыв. Нам удалось проскочить через немецкие заслоны.

...Спустя неделю я появился в родном полку, перевязанный, но в бодром настроении. На меня смотрели так, точно я явился с того света. Друзья, решив, что я разбился, устроили даже вечер воспоминаний по этому поводу и на память о погибшем товарище разобрали кое-какие мои вещи: пилотку, запасный планшет, ветрочет, книги.

Снова я стал летать на разведку. Эта, на первый взгляд, серенькая, скучная воздушная работа скоро увлекла меня. Воздушная разведка учит точности, настойчивости, терпению, заставляет тщательно искать и хорошо видеть. Ведь иногда достаточно одного штриха, подмеченного летчиком на земле, чтобы раскрыть карты противника и свести на-нет большую работу его командования и штабов.

Однажды меня вызвал наш генерал. Чувствуя, что предстоит важное задание, я захватил с собой планшет с навигационным снаряжением.

— Нужно установить, где находятся танки немцев, — сказал генерал, подводя меня к своей карте.

Речь шла о группировке Клейста, нависавшей над Ростовом. Молча прикинув маршрут и подсчитав в уме расход горючего, я доложил, что к полету готов. Смущала только погода. Генерал проследил за моим взглядом на синоптический бюллетень и подошел к окну. На улице все было бело от снега, смешанного с туманом.

— Муть, — отрывисто сказал генерал.

...Это был один из самых тяжелых моих полетов. В снегопаде и тумане порою совершенно исчезал горизонт, грозила опасность обледенения. Я вел машину на низкой высоте по приборам, несколько раз «прочесывая» заданный район. До боли в глазах всматривался в припудренную снегом мокрую землю. Но танков нигде не было видно. Не знаю что, — вероятнее всего врожденное упорство сибиряка, — заставляло меня продолжать эти поиски. Они длились долго. Потом я увидел нечто похожее на след гусениц, избороздивших пустынную степь. Промелькнула какая-то одиночная машина. И опять ничего. Немцы, конечно, слышали шум мотора, но ни единым выстрелом не выдавали своего присутствия.

Наконец, я их нашел! В лощине, в кустарниках, возле стогов сена чернели квадратные коробки немецких танков. Группировка фон Клейста была обнаружена. В тот же день наши наземные войска совершили контрманевр и со всей силой обрушились на врага. Началась знаменитая наступательная операция, в результате которой нашими войсками был взят Ростов.

(Продолжение следует). //Трижды Герой Советского Союза гвардии полковник А.И.Покрышкин.

☆ ☆ ☆

10.09.44: А.Покрышкин: Крылья истребителя ("Красная звезда", СССР)

09.09.44: Ю.Яновский: Мы слышим вас! ("Известия", СССР)

08.09.44: А.Булгаков, B.Полторацкий: За колючей проволокой ("Известия", СССР)

06.09.44: И.Эренбург: Сестра Словакия ("Красная звезда", СССР)

05.09.44: И.Эренбург: Бельгия ("Красная звезда", СССР)

04.09.44: Новые блестящие победы советского оружия ("Правда", СССР)
04.09.44: Л.Огнев, В.Вавилов: Бухарестские встречи || «Правда» №213, 4 сентября 1944 года

02.09.44: Л.Славин: Из самого ада ("Известия", СССР)
02.09.44: Е.Кригер: В Бухаресте || «Известия» №209, 2 сентября 1944 года

01.09.44: К.Тараданкин: Утро 31 августа в Бухаресте ("Известия", СССР)


Август 1944 года:

31.08.44: В.Земляной: На пикировщике ("Красная звезда", СССР)

29.08.44: И.Эренбург: Париж ("Красная звезда", СССР)

27.08.44: Победа на Дунае ("Красная звезда", СССР)
27.08.44: Г.Миленин: Воздушное оружие ("Красная звезда", СССР)

25.08.44: В.Кожевников: Возмездие || «Правда» №204, 25 августа 1944 года

24.08.44: В.Полторацкий: В Карпатах ("Известия", СССР)
24.08.44: Слава передового артиллерийского завода ("Известия", СССР)

23.08.44: А.Софронов: Из фашистской неволи ("Известия", СССР)

21.08.44: Мужество и героизм советских воинов || «Правда» №201, 21 августа 1944 года
21.08.44: Г.Рыклин: Зеленый фрак || «Правда» №201, 21 августа 1944 года

20.08.44: К новым победам Сталинской авиации! ("Красная звезда", СССР)

19.08.44: И.Эренбург: Горе им! ("Красная звезда", СССР)

18.08.44: К ответу финских извергов! || «Правда» №198, 18 августа 1944 года
18.08.44: О злодеяниях финско-фашистских захватчиков на территории Карело-Финской ССР ("Правда", СССР)*

17.08.44: Старейший авиационный полк Красной Армии ("Красная звезда", СССР)

15.08.44: И.Эренбург: Судьба фирмы Пальм || «Красная звезда» №193, 15 августа 1944 года*
15.08.44: Обращение генерал-фельдмаршала Паулюса к немецкому народу ("Красная звезда", СССР)

14.08.44: Б.Полевой: Святая ненависть ("Правда", СССР)
14.08.44: Моральная сила советских людей || «Правда» №195, 14 августа 1944 года

12.08.44: О чем говорит Люблинский лагерь уничтожения ("Красная звезда", СССР)
12.08.44: К.Симонов: Лагерь уничтожения-3 || «Красная звезда» №191, 12 августа 1944 года
12.08.44: Б.Горбатов: Лагерь на Майданеке* || «Правда» №193, 12 августа 1944 года

Газета «Красная Звезда» №217 (5897), 12 сентября 1944 года
Tags: 1944, газета «Красная звезда», осень 1944, сентябрь 1944, советская авиация
Subscribe

Posts from This Journal “советская авиация” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments