Ярослав Огнев (0gnev) wrote,
Ярослав Огнев
0gnev

Categories:

А.Покрышкин. Крылья истребителя. 3. Формула воздушного боя

«Красная звезда», 16 сентября 1944 года, смерть немецким оккупантамА.Покрышкин || «Красная звезда» №221, 16 сентября 1944 года

СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ: От Советского Информбюро. — Оперативная сводка за 15 сентября (1 стр.). Гвардии майор И.Ануфриев. — Севернее Праги (1 стр.). Майор П.Трояновский. — В освобожденной Праге (2 стр.). Подполковник В.Коротеев, капитан С.Семенов. — Южнее города Санок (2 стр.). Коммюнике Польско-Советской Чрезвычайной Комиссии по расследованию злодеяний немцев, совершенных в лагере уничтожения на Майданеке в городе Люблине (2—3 стр.). Трижды Герой Советского Союза гвардии полковник А.И.Покрышкин. — Крылья истребителя. 3. Формула воздушного боя (4 стр.). Военные действия в Западной Европе (4 стр.). Конференция в Думбартон-Оксе (4 стр.). Положение в Болгарии ( 4 стр.). Попытка немцев захватить остров Суурсаари (4 стр.).



# Все статьи за 16 сентября 1944 года.



3. Формула воздушного боя



Продолжение. Начало — в №216, 217 «Красной звезды».



Долгое время я имел встречи с «Мессершмиттами» только в бою. Но вот однажды генерал подвел меня к захваченным у немцев самолетам и, зная мою страсть к исследованию, сказал:

— Попробуй их в полете...

К трофейной машине меня влекло не простое любопытство. Это был своего рода живой противник, которого нужно было исследовать со всей тщательностью. Мы, летчики, порою угадываем достоинства и отрицательные качества самолетов даже только по их эволюциям в воздухе. Это как бы знакомство издалека. Примерно так и я был знаком с «Мессером», видя его в прицел или же увертываясь из-под вражеских трасс. Теперь же мне представилась возможность во всех деталях, вплоть до каждого шплинта, рассмотреть эту машину на земле, а затем испытать ее характер в воздухе.

Машина, которая досталась мне, была серийным экземпляром «Мессершмитта-109». В дальнейшем немецкие конструкторы неоднократно модернизировали этот тип самолета, каждый раз добавляя к цифрам его марки какую-нибудь букву. Мне пришлось не раз сталкиваться с «Мессером-Ф», а потом «Г», потом «Г-2» и, наконец, «Г-4». Но всё это были варианты основного «Мессершмитта-109», отличавшиеся от него лишь некоторыми деталями. В конце концов, все они оказались биты нашими советскими летчиками, летавшими на прекрасных отечественных истребителях.

Выработав программу испытаний «Мессершмитта», я поднялся на нем в воздух. Своими испытательными полетами я как бы подвергал его допросу с пристрастием. Познать врага, и притом серьезного врага, каким был «Мессершмитт», — значило изучить все его сильные и слабые стороны.

Пилотируя трофейный самолет в зоне, я в сущности работал за двоих — за себя, советского летчика, и за немецкого пилота, нападавшего на меня или же пытавшегося ускользнуть от моих атак. К каждой выполняемой фигуре боевого пилотажа относился как можно внимательнее. «Мессер» должен был дать точный ответ, на что именно способна вражеская техника в бою. Я перекладывал машину из одного виража в другой, разгонял на горки и боевые развороты, круто пикировал, вводил в фигуры вертикального маневра. Каждую секунду полета я мысленно представлял себе рядом с этой машиной наш советский истребитель и мысленно управлял им в примерной воздушной схватке.

Один из полетов на «Мессершмитте» чуть не стоил мне жизни. Пробуя выполнить на нем контрманевр, я набрал бешеную скорость и затем резко налег на управление. Наш советский истребитель довольно легко выполнял эту фигуру, как бы переламываясь из одного положения в другое. У «Мессершмитта» эта фигура не вышла. Несмотря на все мои старания, он продолжал нестись к земле. Дело происходило на небольшой высоте, и эти несколько секунд, отделявшие самолет от земли, могли стать для меня последними. Однако почти у самой земли удалось выправить машину и ввести ее в горизонтальный полет.

На земле я детально проанализировал свои действия и поведение самолета. Может быть, я попросту допустил ошибку в пилотировании немецкой машины, а другой, более опытный летчик выполнил бы этот маневр успешно? С утра я вновь ушел в зону на «Мессере» и, набрав для предосторожности большую высоту, попытался повторить фигуру. Она снова не получилась. Еще и еще раз. Всё те же результаты. В этом положении «Мессер», как говорят летчики, вел себя «дубово».

Для проверки своих наблюдений я пересел на нашу отечественную машину. Она выполнила маневр, как и всегда, непринужденно. Вечером я принялся за расчеты. Положив рядом летные характеристики нашего и немецкого самолетов, я изучал графики их поведения в воздухе на различных режимах полета. Выводы говорили, что не только в одной этой фигуре, но и в некоторых других положениях «Мессершмитт» уступает по маневренности советскому истребителю. Всесторонне изучив немецкий истребитель, зная его уязвимые места, легче было строить свои приемы воздушного боя.

Нужно вспомнить, в какое время всё это происходило. Шел сорок второй год. Немцы нажимали. Наш полк действовал на юге. Мы видели горящий Ростов. Немецкие «Юнкерсы» сбрасывали на город бочки с мазутом и бомбили его через каждые 15—20 минут. Наши летчики ходили с красными от бессонницы глазами. Мы вылетали в бой по нескольку раз в день, делая всё, что было в наших силах.

Чутье летчика-истребителя заставляло нас искать и вынашивать решающую формулу воздушного боя. Тактика воздушной войны — не есть нечто застывшее, данное раз и навсегда. Она видоизменяется, совершенствуется на каждом этапе борьбы. У нас возникло естественное желание осмыслить накопленный опыт, разобраться во всем, чего мы достигли, дать оценку росткам новой тактики.

Моя землянка на полевом аэродроме шутливо именовалась «конструкторским бюро». Стены ее были увешаны схемами и чертежами воздушных маневров. Всё самое ценное в тактике, что создавалось летчиками моей эскадрильи, находило свое отражение в эскизах и схемах. Летчики-истребители приучались к мысли изо дня в день улучшать тактику маневра, искать, думать, творить...

Всё время кочевал со мною альбом воздушных маневров. Он пополнялся новыми фигурами, в которых отображались мысли, возникавшие в ходе боев. Альбом открывался девизом: «Истребитель! Ищи встречи с противником. Не спрашивай: сколько противника, а где он?»

В этот альбом уже был занесен маневр восходящей спирали. Позже возник новый маневр, связанный с уходом под трассу противника. История его такова. Наши соседи получили новую материальную часть. Пролетая над нашим аэродромом, они приветствовали нас каскадом фигур высшего пилотажа. Один из летчиков крутнул бочку. Но вместо этой фигуры у него случайно получилась полубочка с зарыванием машины и потерей высоты. Так бывает иногда у начинающих летчиков.

Эта ошибка летчика и натолкнула меня на мысль о маневре с уходом под трассу противника. Стой! А что если применить полубочку в бою? Долгое время эта фигура занимала мое воображение. Иногда я ловил себя на том, что ладонями рук делал полубочку, разыгрывая воздушный бой. Известно, что летчики любят разговаривать руками. Самые замысловатые воздушные маневры они могут изобразить то плавным, то резким движением ладоней.

По замыслу должно было получиться так: когда «Мессер» зайдет в хвост моей машине, я ухожу под трассу полубочкой. Показал свой чертеж летчику Филичеву, но тот высмеял меня: «Ерунда, детская фигура». Однако я верил в этот маневр. Поднялся в воздух и отчеканил полубочку.

Получилась она и в бою. Три «Мессершмитта» пытались зажать меня. Атакуя одного немца, я вдруг услышал по радио голос своего ведомого: «Вас атакуют сзади!». Не стал оглядываться, а почти инстинктивно сделал движение вниз и потерял высоту. Немцы пронесся над моей машиной. Это и был уход под трассу противника. Чувство огромной радости охватило меня: трое одного не смогли сбить. К этому ощущению присоединялось и другое, столь же радостное: маневр с уходом под трассу удался!

Но уход под трассу был только одной стороной маневра. Вскоре мы развили его, сделав орудием своей наступательной тактики. Схема в альбоме рисовала эту эволюцию: истребитель внезапно уходил из-под огня противника управляемой бочкой, оказывался у него в хвосте и в свою очередь подвергал атаке.

Дух наступательной активности целиком определял нашу летную жизнь. В небе Кубани летчики полка постигли основную формулу воздушного боя с решительными целями. Эта формула включала в себя четыре главных элемента: «высота — скорость — маневр — огонь». Кубанское воздушное сражение весны 1943 года было одной из последних попыток врага вернуть себе утерянное под Сталинградом превосходство в воздухе. Это сражение в небе Кубани началось для меня весенним утром, когда во главе воздушного патруля я пришел в район барражирования. Мы шли на скоростных машинах, и в этом полете нам удалось пустить в ход все составные элементы формулы воздушного боя: высоту, скорость, маневр, огонь.

Пришли к фронту на большой высоте и с большой скоростью. Чтобы скорость при длительном «прочесывании» района не затухала, группа шла не строго по горизонтали, а волнообразно. В основном придерживались определенной высоты, но всё время набирали необходимый запас скорости небольшими, последовательными снижениями. Если смотреть со стороны, то вероятно это похоже на поступательный шаг маятника.

Чего мы добивались, развивая большую скорость над полем боя? Выигрыша времени. Цена секунды, иной раз даже доли секунды, велика в воздушном бою. Исход боя решается именно в эти короткие отрезки времени. Большая скорость и высота позволяли нам хотя бы полсекунды не думать о том, что творится сзади, и всё свое внимание сосредоточить на поиске врага в передней полусфере.

Во время очередного волнообразного снижения я увидел, что ниже нас три «ЛАГГ-3» яростно отбиваются от десятка «Мессеров». «ЛАГГ’ам» приходилось тяжело. Они легли в вираж, заняв оборону. Наш патруль уже имел преимущества в высоте и скорости. Теперь вступал в действие третий элемент формулы: маневр.

— Патруль, в атаку!

И мы внезапно свалились сверху на рой «Мессеров». Первый удар был прямым: истребители круто пикировали на немцев. Этот так называемый соколиный удар сопровождался точным огнем с близкой дистанции. Вражеский летчик, которого я атаковал, реагировал на это с опозданием в полсекунды. Время достаточное, чтобы уничтожить его. Одна трасса, выпущенная в упор, зажгла немца.

Тут со мной произошла досадная неприятность. Слишком резко переломив машину из-за опасности прямого столкновения с зажженным «Мессером», я на какое-то мгновение потерял сознание от большой перегрузки. Этот случай привел меня к мысли, что элементом скорости летчик должен управлять весьма умело. Скорость, нужная ему для поиска врага и для занятия исходного положения перед боевым маневром, должна поддерживаться всё время. Вместе с тем в ходе самой схватки надо пристально следить за поведением противника. Твой избыток скорости немец иной раз может использовать в своих интересах. Резко приглушив мотор, он заставит тебя проскочить мимо и, таким образом, окажется в хвосте твоего самолета, т. е. займет позицию, выгодную для атаки. Между прочим, именно на этом я в дальнейшем построил один из своих маневров для выхода из-под трассы противника.

Бой группы, о котором шла речь, наблюдал с земли наш командир Дзусов. По его словам, действия патруля были красивы. Летчики спасенных нами «ЛАГГ’ов» связались с Дзусовым и попросили его передать товарищеское спасибо ведущему, чей самолет был отмечен цифрой 100. Это был отличительный знак моего истребителя, выписанный белой краской на фюзеляже, около хвоста.

Дзусов был доволен действиями патруля. Новаторская мысль передовых летчиков всегда находила у него поддержку. Старый летчик, он понимал цену творчества и всячески поощрял поиски нового в тактике воздушного боя. У него мы учились организации группового воздушного маневра, который имеет в основе тактическое содружество пар. Истребители эшелонируются по высоте с таким расчетом, что если враг вырвется из-под атаки одной пары, то он тотчас попадет под огонь второй. Дзусов назвал этот боевой порядок «этажеркой».

В паре со мной в этой «этажерке» часто летал молодой летчик Островский. Ему было девятнадцать лет, когда он пришел к нам в полк. Это был стройный юноша, живой и стремительный. Он нравился нам своей горячностью и, судя по тому, как он держался в бою, из него мог выйти хороший истребитель. Мы внимательно следили за его ростом. Всегда веселый, услужливый юноша, готовый на всё ради товарищей, был нашим сынком. Мы так и прозвали его. Как-то я встретил его хмурого, грустного. Он одиноко бродил в степи за аэродромом.

— Что с тобой, сынок?

Он протянул измятое письмо. Ему писали с родины, что его отец растерзан немцами. Я обнял его и сказал, что с этих пор буду его отцом. Мы вместе будем мстить немцам за горе и страдания, которые они принесли нашей родине!

Большое личное горе повлияло на юного летчика. Он стал драться еще яростнее, отдавая всего себя борьбе против немцев. Весь полк любил его. Сбивая очередной немецкий самолет, мы говорили нашему сынку: «Это за твоего отца...».

В одном из боев мы потеряли сынка. Он сбил один «Мессер», но его тоже подожгли, и он выбросился из горящего самолета на парашюте. Я продолжал драться, полагая, что сынок благополучно приземлится. Вдруг я услышал голос Дзусова со станции наведения:

— Саша! Сынок в опасности!

Три немца кружили над ним и подло, по-волчьи, с чисто немецкой жестокостью стреляли в беззащитного человека, повисшего на стропах парашюта. Я бросился к ним: двух сбил. Но сынок падал на землю уже мертвым. Весь полк поклялся отомстить германским летчикам за его гибель. Он стоял перед нами, как живой. Вспоминалась его манера прощаться перед боевым вылетом: взмах руки и возглас — «До скорого!». Здесь, у могилы советского летчика, который отдал свою молодую жизнь за счастье народа, формула воздушного боя приобрела для нас особый смысл. Всеми нашими помыслами на земле и в воздухе двигает одно чувство — любовь к Отчизне. В борьбе с врагами мы вынашивали эту формулу боя: высота — скорость — маневр — огонь. Незримо живет в ней решающий элемент победы — жгучая ненависть к врагу.

Мои чувства требовали выхода, и Дзусов разрешил мне поднять четверку истребителей на свободную охоту — искать врага.

(Продолжение следует). //Трижды Герой Советского Союза гвардии полковник А.И.Покрышкин.

☆ ☆ ☆

16.09.44: Помни Майданек, воин Красной Армии! ("Красная звезда", СССР)
16.09.44: Кровь 1.500.000 убитых на Майданеке вопиет о мщении! ("Известия", СССР)

13.09.44: И.Эренбург: «Путь к Германии» ("Красная звезда", СССР)
13.09.44: П.Белявский: Вторая встреча ("Известия", СССР)

12.09.44: А.Покрышкин: Крылья истребителя* ("Красная звезда", СССР)

10.09.44: А.Покрышкин: Крылья истребителя ("Красная звезда", СССР)

09.09.44: Ю.Яновский: Мы слышим вас! ("Известия", СССР)

08.09.44: А.Булгаков, B.Полторацкий: За колючей проволокой ("Известия", СССР)

06.09.44: И.Эренбург: Сестра Словакия ("Красная звезда", СССР)

05.09.44: И.Эренбург: Бельгия ("Красная звезда", СССР)

04.09.44: Новые блестящие победы советского оружия ("Правда", СССР)
04.09.44: Л.Огнев, В.Вавилов: Бухарестские встречи || «Правда» №213, 4 сентября 1944 года

02.09.44: Л.Славин: Из самого ада ("Известия", СССР)
02.09.44: Е.Кригер: В Бухаресте || «Известия» №209, 2 сентября 1944 года

01.09.44: К.Тараданкин: Утро 31 августа в Бухаресте ("Известия", СССР)


Август 1944 года:

31.08.44: В.Земляной: На пикировщике ("Красная звезда", СССР)

29.08.44: И.Эренбург: Париж ("Красная звезда", СССР)

27.08.44: Победа на Дунае ("Красная звезда", СССР)
27.08.44: Г.Миленин: Воздушное оружие ("Красная звезда", СССР)

25.08.44: В.Кожевников: Возмездие || «Правда» №204, 25 августа 1944 года

24.08.44: В.Полторацкий: В Карпатах ("Известия", СССР)
24.08.44: Слава передового артиллерийского завода ("Известия", СССР)

23.08.44: А.Софронов: Из фашистской неволи ("Известия", СССР)

21.08.44: Мужество и героизм советских воинов || «Правда» №201, 21 августа 1944 года
21.08.44: Г.Рыклин: Зеленый фрак || «Правда» №201, 21 августа 1944 года

20.08.44: К новым победам Сталинской авиации! ("Красная звезда", СССР)

19.08.44: И.Эренбург: Горе им! ("Красная звезда", СССР)

18.08.44: К ответу финских извергов! || «Правда» №198, 18 августа 1944 года
18.08.44: О злодеяниях финско-фашистских захватчиков на территории Карело-Финской ССР ("Правда", СССР)*

17.08.44: Старейший авиационный полк Красной Армии ("Красная звезда", СССР)

15.08.44: И.Эренбург: Судьба фирмы Пальм || «Красная звезда» №193, 15 августа 1944 года*
15.08.44: Обращение генерал-фельдмаршала Паулюса к немецкому народу ("Красная звезда", СССР)

14.08.44: Б.Полевой: Святая ненависть ("Правда", СССР)
14.08.44: Моральная сила советских людей || «Правда» №195, 14 августа 1944 года

Газета «Красная Звезда» №221 (5901), 16 сентября 1944 года
Tags: 1944, газета «Красная звезда», осень 1944, сентябрь 1944, советская авиация
Subscribe

Posts from This Journal “советская авиация” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments