Ярослав Огнев (0gnev) wrote,
Ярослав Огнев
0gnev

Category:

К.Симонов. Пехотинцы

«Красная звезда», 25 сентября 1943 года, смерть немецким оккупантамК.Симонов || «Красная звезда» №227, 25 сентября 1943 года

СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ: От Советского Информбюро, Оперативная сводка за 24 сентября (1 стр.). Указы Президиума Верховного Совета СССР (1—2 стр.). Вручение орденов и медалей СССР (1 стр.). Герой Советского Союза гвардии подполковник А.Семенов. — Истребители прикрытия (3 стр.). Капитан Е.Гехман. — Что увидели наши бойцы в освобожденной Полтаве (3 стр.). Капитан Н.Матяс. — Армейские агитаторы в полку (3 стр.). С.Маршак. — Путь славы (3 стр.). Генерал-майор артиллерии Н.Гапонов. — Борьба с артиллерией противника (3 стр.). К.Симонов. — Пехотинцы (4 стр.). Илья Эренбург. — Отчего и почему? (4 стр.). Положение в Италии (4 стр.). Бои на Корсике (4 стр.). Война на Тихом океане (4 стр.).



# Все статьи за 25 сентября 1943 года.



«Красная звезда», 25 сентября 1943 года

Это был седьмой или восьмой день наступления. В четвертом часу утра начало светать, и Савельев проснулся. Спал он, завернувшись в плащ-палатку, на дне отбитого поздно вечером немецкого окопа. Сначала отдежурил свое время, до половины второго, а потом заснул. Сверху моросил дождь, но стенки окопа закрывали от ветра, и было хотя и мокро, да не так холодно. Вечером здесь не удалось дальше продвинуться, потому что вся лощина впереди сплошь покрывалась немецким огнем. Роте приказали закрепиться и ночевать тут в окопах.

Когда Савельев уже проснулся, по окопу прошел их взводный старшина Егорычев и приказал подниматься. Хотя Савельев лежал почти совсем в воде, но все-таки он немножко пригрелся и вставать было не охота. Он несколько раз потянулся, всё еще не вылезая из-под плащ-палатки, потом разом вскочил.

Пришел старший лейтенант Савин, который, как видно, с утра обходил все взводы. Собрав их взвод, он об’яснил задачу дня: преследовать противника, который, находясь в полукольце, отступает, яростно отбиваясь. Старший лейтенант Савин, как заметил Савельев, обычно говорил про немцев «фрицы», но когда об’яснял задачу дня, неизменно выражался о них только, как о противнике.

— Противник, — говорил он, — должен быть застигнут в ближайший же час. Через пятнадцать минут мы выступим.

Хорошо, что в эту ночь все-таки подвезли кухню, которая в прошлые дни где-то застряла в грязи. Всем досталось по целому котелку горячей каши с консервированным мясом. Когда Савельев поел, он почувствовал тяжесть во всем теле, слабость в ногах и большое желание опять лечь поспать. В эти минуты ему казалось, что он не в состоянии пройти даже и одного километра.

Но старшина Егорычев уже приказал им двинуться, и Савельев, встав с бруствера, стал прилаживать поудобнее всё, что на нем было. А было на нем, — если считать автомат да диски, да гранаты, да неприкосновенный запас в мешке, — без малого пуд, а может и больше.

Когда они выступили, солнце всё не показывалось, моросил дождь. Трава на луговине была мокрая, и под ней хлюпала совсем раскисшая земля.

— Ишь, какое лето паскудное, — сказал Юдин Савельеву.

— Да, — согласился Савельев. — Наверно, осень будет хорошая. Бабье лето.

— До этого бабьего лета еще дожить надо, — сказал Юдин, человек смелый, когда дело доходило до боя, но в остальное время склонный к горьким размышлениям.

— Ну, вот, закаркала ворона, — сказал Савельев, не терпевший, когда при нем зря поминали о смерти.

Савельев видел, что впереди за полкилометра идет разведка. Но ведь немцы могли ее подстеречь и пропустить, а потом сразу ударить минами по всей роте. Поэтому, выйдя в поле, бойцы, по приказанию Савина, разошлись подальше друг от друга и теперь двигались молча, без разговоров, с промежутками шагов в двадцать. Савельев ждал, что скоро начнется обстрел. Километра за два впереди виднелись холмы, а там непременно, — Савельев уже это нюхом чувствовал, — должны были сидеть немцы, потому что удобная позиция.

В самом деле, когда разведка ушла еще на километр вперед, Савельев сначала увидел, а потом услышал, как там разорвалось сразу несколько мин, и тут же по холмам начала бить наша артиллерия. Савельев невольно ускорил шаг, что сделали одновременно и все остальные. Они пошли вперед еще быстрее, почти побежали. Ремни вещевого мешка до сих пор больно резали бойцу натруженные плечи и спину, но сейчас, под влиянием боевого возбуждения, все забыли об этом, и им казалось, что итти стало легче.

Так они шла еще минуты три или четыре. Потом сзади близко разорвалась первая мина, и кто-то справа от Савельева, шагах в сорока, крикнул, что ранен, и сел на землю. Савельев обернулся и увидел, как Юдин, который был в одно и то же время бойцом и санитаром, сначала остановился, а потом побежал к раненому. Следующие несколько мин сделали большой недолет, потом сразу несколько мин ударило совсем близко. Савельев лег, и все легли, а потом опять рванулись вперед.

Они пробежали до маленьких пригорков, за которыми притаилась разведка. Потерь в разведке не было. Рота тоже расположилась за этими пригорочками. Наша артиллерия всё еще сильно била по холмам, и немецкие минометы вдруг перестали стрелять. Савельев и его соседи лежали, ожидая, что командир роты сейчас прикажет двигаться дальше. До холмов, где были немцы, теперь оставалось метров пятьсот, может быть, шестьсот по совсем открытому месту. Минут через пять после того, как они залегли, пришел Юдин.

— Кого ранило? — спросил Савельев.

— Не знаю его фамилии, — сказал Юдин. — Этого молоденького, который вчера с пополнением пришел.

— Сильно ранило?

— Да не так, чтобы очень, а из строя выбыл.

В это время над их головами с грохотом прошли снаряды, и сразу холмы, на которых были немцы, заволоклись сплошным дымом. Видимо, этой минуты и выжидал предупрежденный начальством Савин. Во всяком случае, как только прогремел залп, он передал по цепи приказание подниматься. Савельев сдернул с шеи автомат и, поудобнее взяв его подмышку, разогнулся и двинулся вперед.

Три или четыре минуты Савельев, как и другие, бежал, не слыша от немцев ни одного выстрела. Когда же до холмиков, где были немцы, осталось всего метров двести, а то и меньше, оттуда сразу ударили пулеметы: сначала один слева, а потом два прямо. Савельев сразмаху бросился на землю и только здесь почувствовал, что он совсем задохнулся от тяжелого бега и сердце его колотится так, словно ударяет прямо о землю. Какой-то боец сзади, не успевший лечь, закричал не своим голосом, перевернулся и, раскинув руки, грохнулся на землю. «Ударило, — подумал Савельев, — совсем, наверно. Сильно ударило».

Немецкие пулеметы продолжали строчить над самыми головами. Одна очередь прошла по земле рядом с Савельевым, даже зашуршало. «Целые остались», — со злостью подумал Савельев, глядя в сторону холмов, откуда стреляли пулеметы. Но тут над головой его просвистел сначала один, потом другой снаряд. Касаясь щекой мокрой травы, он повернулся и увидел, что сзади метров за триста стоят легкие пушки и прямо с открытого поля стреляют по немцам. Просвистел еще один снаряд. Пулемет, который бил слева, замолчал. И в тот же момент Савельев увидел, как Егорычев, не поднимаясь, взмахнул рукой и пополз по-пластунски. Савельев тоже пополз. Ползти было тяжело, место было низкое и мокрое. Когда он ухватывался пальцами за траву, она резала, как осока.

Он полз так шагов пятьдесят, а пушки сзади всё стреляли через его голову. И хотя впереди немецкие пулеметы не умолкали, но от своих пушечных выстрелов казалось, что ползти не то что легче, но как-то спокойнее.

Пушки сзади выстрелили еще несколько раз порознь, потом ударили все сразу. Впереди взметнулась полетевшая с бруствера окопов земля, и в ту же секунду Савельев услышал свисток командира роты. Скинув вещевой мешок (после можно будет за ним вернуться, а так всё-таки легче), он вскочил и на бегу дал очередь из автомата. И уже в эту минуту не было никакого страха, а только одно желание поскорее добежать до немецкого окопа и спрыгнуть в него. Он не думал о том, будет там немец или нет и чем немец его встретит. Он знал, что если спрыгнет в окоп, то уже самое опасное будет позади, хотя бы там сидело сколько хочешь немцев. А самое опасное — вот эти оставшиеся метры, когда нужно бежать открытой грудью вперед и нечем защититься.

Вскочив в окоп и нырнув вниз, Савельев свернул налево и смаху набежал на немца, который выскочил навстречу ему. Они столкнулись в узком окопе, и Савельев, державший перед собой автомат, не выстрелил, а инстинктивно, от неожиданности, сильно ткнул автоматом в грудь немцу, и тот упал. Савельев, не удержавшись, потерял равновесие и тоже упал на одно колено. Поднялся он с трудом, опираясь о скользкую, мокрую стенку окопа. В это время навстречу выскочил Егорычев, который, должно быть, гнался за этим немцем. У Егорычева было бледное лицо и злые, сверкающие глаза.

— Что, убитый? — спросил он, столкнувшись с Савельевым и кивнув на лежавшего немца.

Но немец, славно опровергая слова Егорычева, что-то заговорил по-своему и стал подниматься со дна окопа. Это ему никак не удавалось, потому что окоп был скользкий, а карабкался он с поднятыми руками, показывая, что сдается.

— Да вставай уж, — сказал Савельев. — Вставай ты, — и тихонько ткнул немца ногой. — Хенде нихт, — сказал он немцу, желая об’яснить, что он может опустить руки.

Но немец боялся опустить руки и всё пытался встать без помощи рук. Тогда Егорычев со своей обычной неестественной силой поднял немца с земли за шиворот одной рукой и поставил его в окопе между собой и Савельевым.

Пленного отвели к командиру роты. Потом Егорычев указал Савельеву место. Он, вытащив лопатку, стал расширять себе ячейку, чтобы всё приспособить поудобнее, на всякий случай.

Едва они успели закурить, как немцы начали артиллерийский обстрел. Одна серия снарядов легла прямо на их окопы, и над головами пронеслась земля. Комья падали вокруг прямо в воду и обрызгивали бойцов.

— Наверно, заранее пристрелялись, — сказал Егорычев.

В этот момент новый снаряд разорвался в самом ходе сообщения, только за поворотом. Их никого не тронуло, но отбросило на дно окопа, в воду.

Немецкая артиллерия стреляла еще довольно долго, но безрезультатно. Потом в окопах, только поодаль, разорвался один снаряд, и оттуда сразу же позвали Юдина. Юдин пробыл там минут десять, в течение которых не стреляли. Еще просвистел снаряд, и там же, где десять минут назад, снова раздался взрыв. Потом немцы больше не стреляли.

Еще через десять минут к Савельеву подошел Юдин. Лицо его было совершенно бледное, — ни кровинки.

— Что ты, Юдин? — удивился Савельев.

— Ничего, — сказал Юдин. — Ранило меня.

Савельев увидел, что рукав гимнастерки у Юдина разрезан во всю длину, рука перебинтована и заправлена за пояс.

— Там Воробьева ранило, — продолжал Юдин, — я его перевязывал, и аккурат ударило. Воробьева убило, а меня... Вот, видишь? Ну, пока не стреляют, я пойду.

Он протянул Савельеву здоровую руку и добавил:

— У тебя адрес мой есть. Ты если после войны будешь через наши Поныри проезжать, слезь и зайди. А так прощай. На войне едва ли свидимся.

Он пожал руку Савельеву. Тот не нашел, что сказать ему, и Юдин, неловко помогая себе одной рукой, вылез из окопа. Савельев посмотрел ему вслед и, хотя он часто ругался с Юдиным, особенно из-за мрачного его характера, но сейчас ему было очень жаль, что Юдин уходит. «Привык, наверное, я к нему», — подумал Савельев, не понимая еще того, что не привык к Юдину, а полюбил его.

Хотелось закурить, но табаку не было, и чтобы провести время, Савельев решил пожевать сухарь. Только тут он вспомнил, что свой вещевой мешок бросил, не доходя до окопов. Он попросил разрешения у Егорычева и вылез из окопа искать свой вещевой мешок. Минут через пять нашел его и двинулся обратно.

Вдруг он увидел то, что наблюдатель, сидевший в окопе ниже его, заметил на несколько секунд позже. Впереди, левее леска, лежащего на горизонте, шли немецкие танки. Их было штук десять или двенадцать. Савельев спрыгнул в окоп. Танки начали стрелять, и Егорычев уже командовал, чтобы бойцы приготовили гранаты. Боец Андреев, долговязый бронебойщик из их взвода, пристраивал в окопе поудобнее свое ружье. Савельев отстегнул от пояса и положил перед собой на бруствер окопа большую противотанковую гранату.

Танки стреляли непрерывно, на ходу. То над головой, то слева свистели их снаряды. Савельев слегка приподнялся над окопом. Танки шли веером: один был совсем близко слева, другой — прямо сюда. Савельев опять нырнул в окоп. Тот, который шел сюда, был обыкновенный средний танк, но потому что он был ближе всех, Савельеву показалось, что это самый большой. Он приподнял с бруствера гранату и прикинул ее в руке. Граната была тяжелая, и ему от этого было как-то спокойнее.

Когда он выглянул еще раз, танк был уже в 50 шагах. В это время сбоку стал стрелять бронебойщик Андреев. А потом танк прогрохотал над Савельевым, и боец плашмя свалился в окоп, на него сверху пахнуло чужим запахом, гарью, дымом, сильно загремело и посыпалась с краев окопа земля, и он прижал к себе гранату, как будто боялся, что ее отнимут. Когда же грохот прошел, и танк перевалил через окоп, Савельев, не отдавая себе отчета в том, что он делает, вскочил, подтянулся на руках, лег животом на край окопа и бросил гранату вслед танку, под гусеницу. Он бросил со всей силой и, не удержавшись, упал вперед, а затем, не глядя, скользнул на дно окопа. Но тут его охватило любопытство, и хотя было страшновато, он приподнялся и посмотрел туда, где был танк. Машина, гремя, поворачивалась на одной гусенице, а вторая распластанной железной дорожкой волочилась за ней. Савельев понял, что он попал.

Другие танки были далеко влево, но в эту минуту Савельев не мог бы сказать, куда они идут: вперед или назад. Оттого, что он бросал гранату, и от взрыва танка, и вообще от волнения у него всё спуталось.

— Смотри, горит! — крикнул вдруг Андреев. — Ты ему гусеницу подбил. Он остановился, а тем временем она ему как вмажет!

Савельев понял, что Андреев имел в виду противотанковую пушку. Он высунулся совсем из окопа, смотрел на горящий танк, и его охватывало чувство восторга оттого, что это наполовину сделал он.

Потом остальные танки совсем ушли куда-то влево, и их не стало видно, а немцы стали сильно бить из минометов по окопам. Так продолжалось часа полтора и, наконец, прекратилось. По окопу прошел старший лейтенант Савин вместе с капитаном Матвеевым, командиром батальона.

— Вот он подбил танк, — сказал Савин Матвееву, остановившись около Савельева.

Савельев не говорил ему, что подбил танк, но Савин, как всегда, обо всем знал в своей роте.

— Ну, что же, представим, — сказал Матвеев. — Молодец, — и пожал руку Савельеву.

— Ему еще медаль за старое причитается, — заметил Савин.

— А я принес, — сказал Матвеев. — Я вам четыре медали в роту принес. Прикажите, чтобы бойцы пришли и командир взвода его. Кто поближе стоит, чтобы пришли.

Савин ушел, а Матвеев, присев в окопе рядом с Савельевым, вынул из кармана своей гимнастерки несколько удостоверений с печатями и отобрал одно. Потом он вынул из другого кармана коробочку, а из нее медаль. К ним подошли Савин, Егорычев и два бойца.

— Ну вот, — сказал Матвеев. — От имени Верховного Совета и командования вручаю вам медаль «За отвагу».

Товарищи поздравили Савельева, закурили.

Вскоре старший лейтенант Савин поднял роту. Ее перебрасывали на другой участок. Нужно было сосредоточиться там и потом форсировать реку. Савельев вместе с другими шел по болоту, стараясь тише ступать, чтобы не шуметь. Но вода хлюпала под ногами, и ему казалось, что это получается очень громко, и немцы непременно услышат. Они и в самом деле услышали. Савельев еще не дошел до берега реки, как над головой его провыла первая мина и ударилась в грязь где-то далеко. Потом завыла другая и ударилась ближе. Егорычев приказал бойцам залечь. Они залегли, и Савельев стал лихорадочно копать мокрую землю, чтобы сделать, если не окопчик, то хоть небольшой козырек перед собой. А мины всё хлюпали и хлюпали в болото где-то слева и справа.

Ночь была темная. Надо было лежать в этом грязном болоте и ждать, потому что всё требуемое для переправы еще не подошло. Савельев лежал молча. Под свист мин и хлюпанье воды ему приходили на память все события нынешнего дня. Он вспоминал Юдина, который, может быть, еще не доехал до места, распластавшуюся змеей гусеницу подбитого немецкого танка, наконец, добрую улыбку товарищей, поздравлявших его с получением медали. И оттого, что так много было всего трудного в этот день, ему вдруг показалось, что он непременно когда-нибудь дома расскажет про всё это, потому что, если он остался живым до сих пор, то, наверно, останется живым и дальше. //Константин Симонов. ДЕЙСТВУЮЩАЯ АРМИЯ.

☆ ☆ ☆

25.09.43: И.Эренбург: Отчего и почему? ("Красная звезда", СССР)
25.09.43: А.Булгаков: «Пробное поле» || «Известия» №227, 25 сентября 1943 года
25.09.43: Е.Гехман: Что увидели наши бойцы в освобожденной Полтаве ("Красная звезда", СССР)

24.09.43: И.Эренбург: Конец Вильгельма Кубе ("Красная звезда", СССР)
24.09.43: П.Глебка: Конец палача || «Известия» №226, 24 сентября 1943 года
24.09.43: И.Эренбург: Преступление и наказание || «Правда» №237, 24 сентября 1943 года

23.09.43: И.Эренбург: Лирика фрицев ("Красная звезда", СССР)

22.09.43: Д.Заславский: Квач || «Красная звезда» №224, 22 сентября 1943 года
22.09.43: И.Эренбург: В фашистском зверинце. Эрзац-пророк || «Правда» №235, 22 сентября 1943 года

19.09.43: И.Эренбург: Сумерки фрицев* || «Красная звезда» №222, 19 сентября 1943 года

18.09.43: Национальная гордость украинцев* || «Литература и искусство» №38, 18 сентября 1943 года
18.09.43: С.Юткевич: "Два бойца"* || «Литература и искусство» №38, 18 сентября 1943 года
18.09.43: М.Рыльский: Киевское направление* || «Литература и искусство» №38, 18 сентября 1943 года
18.09.43: П.Антокольский: Торжество нравственной силы* || «Литература и искусство» №38, 18 сентября 1943 года

17.09.43: И.Эренбург: 43.000 крыс || «Красная звезда» №220, 17 сентября 1943 года

16.09.43: В.Коротеев: Сталинград сегодня ("Красная звезда", СССР)

15.09.43: Олег Кошевой || «Красная звезда» №218, 15 сентября 1943 года
15.09.43: Сталинское племя || «Правда» №229, 15 сентября 1943 года
15.09.43: А.Фадеев: Бессмертие || «Правда» №229, 15 сентября 1943 года
15.09.43: И.Лупачев: Кровавые следы немецких палачей на Украине ("Красная звезда", СССР)

14.09.43: Герои молодой гвардии || «Красная звезда» №217, 14 сентября 1943 года
14.09.43: А.Эриванский: Отважные подпольщики ("Красная звезда", СССР)*
14.09.43: И.Эренбург: Победоносное отступление ("Красная звезда", СССР)
14.09.43: В.Костенко: Молодая гвардия Украины ("Известия", СССР)
14.09.43: Бессмертные подвиги героев-комсомольцев ("Известия", СССР)

13.09.43: Б.Горбатов: Мариуполь || «Правда» №228, 13 сентября 1943 года
13.09.43: Д.Бедный: Наши дети || «Правда» №228, 13 сентября 1943 года

12.09.43: Подвиг рядового Александра Матросова ("Красная звезда", СССР)
12.09.43: К.Буковский: Опустошенные города || «Красная звезда» №216, 12 сентября 1943 года
12.09.43: М.Рыльский: Это сделали немцы || «Известия» №216, 12 сентября 1943 года
12.09.43: В.Ильенков: Бессмертие Александра Матросова ("Известия", СССР)*

11.09.43: Великий советский Человек* || «Литература и искусство» №37, 11 сентября 1943 года
11.09.43: Л.Булаховский: Возвращение к жизни* || «Литература и искусство» №37, 11 сентября 1943 года

10.09.43: И.Эренбург: Два удара ("Красная звезда", СССР)

09.09.43: И.Эренбург: Изгнание врага**|| «Красная звезда» №213, 9 сентября 1943 года
09.09.43: Б.Горбатов: Здравствуй, Донбасс! || «Правда» №224, 9 сентября 1943 года
09.09.43: Н.Тихонов: Донбасс свободен! || «Правда» №224, 9 сентября 1943 года

08.09.43: Мсти, боец, немецким извергам! ("Красная звезда", СССР)
08.09.43: Немецко-фашистское зверье ("Красная звезда", СССР)*
08.09.43: Немецкие дикари ответят за все свои злодеяния! || «Правда» №223, 8 сентября 1943 года

06.09.43: И.Эренбург: В фашистском зверинце || «Правда» №222, 6 сентября 1943 года
06.09.43: Д.Заславский: «Орловская битва» || «Правда» №222, 6 сентября 1943 года

05.09.43: А.Гиневский: Двадцать четыре воздушных победы || «Красная звезда» №210, 5 сентября 1943 года

04.09.43: Борьба за Украину ("Красная звезда", СССР)
04.09.43: В.Шестаков: Два года в немецкой неволе ("Красная звезда", СССР)
04.09.43: Б.Полевой: В фашистском аду || «Правда» №220, 4 сентября 1943 года

03.09.43: Е.Кригер: «Орловская битва» ("Известия", СССР)
03.09.43: Л.Славин: Смоленское направление ("Известия", СССР)

02.09.43: И.Эренбург: Горе невольниц ("Красная звезда", СССР)
02.09.43: Н.Денисов: Летчики в боях за Таганрог ("Красная звезда", СССР)
02.09.43: Т.Тэсс: Первый урок || «Известия» №207, 2 сентября 1943 года

01.09.43: Л.Славин, И.Осипов: Ельня ("Известия", СССР)
01.09.43: Б.Горин: Истерзанный город ("Известия", СССР)


Август 1943:

31.08.43: Н.Тихонов: Ленинград в августе ("Красная звезда", СССР)
31.08.43: Б.Горбатов: Праздник на нашей улице || «Правда» №217, 31 августа 1943 года

30.08.43: Д.Заславский: Немцы-дикари || «Правда» №216, 30 августа 1943 года
30.08.43: Н.Сергеева: Немец, которому повезло || «Правда» №216, 30 августа 1943 года

28.08.43: И.Соколов: В Минске || «Красная звезда» №206, 28 августа 1943 года

27.08.43: Б.Полевой: Свиньи в аудиториях ("Правда", СССР)
27.08.43: Н.Тихонов: Харьков || «Правда» №213, 27 августа 1943 года*

26.08.43: И.Эренбург: Содом и Гоморра ("Красная звезда", СССР)
26.08.43: Е.Гехман: Первые дни освобожденного Харькова ("Красная звезда", СССР)*

25.08.43: А.Толстой: Русская сила ("Красная звезда", СССР)
25.08.43: Б.Ефимов: Оружием сатиры ("Красная звезда", СССР)
25.08.43: Н.Денисов: Авиация в боях за Харьков ("Красная звезда", СССР)
25.08.43: Новая замечательная победа советского оружия ("Красная звезда", СССР)*

Газета «Красная Звезда» №227 (5598), 25 сентября 1943 года
Tags: Константин Симонов, газета «Красная звезда», осень 1943, сентябрь 1943
Subscribe

Posts from This Journal “Константин Симонов” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments