Ярослав Огнев (0gnev) wrote,
Ярослав Огнев
0gnev

Categories:

А.Покрышкин. Крылья истребителя. 4. Воспитание стиля

«Красная звезда», 19 сентября 1944 года, смерть немецким оккупантамА.Покрышкин || «Красная звезда» №223, 19 сентября 1944 года

СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ: От Советского Информбюро. Оперативные сводки за 17 и 18 сентября (1 стр.). Гвардии майор В.Корнилов, гвардии капитан А.Ротлейдер. — Три года под гвардейским знаменем (2 стр.). Майор Г.Меньшиков. — Ложная артиллерийская подготовка (2 стр.). Трижды Герой Советского Союза гвардии полковник А.И.Покрышкин. — Крылья истребителя. 4. Воспитание стиля (2 стр.). Сообщение Чрезвычайной Государственной Комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников. О злодеяниях немецко-фашистских захватчиков в городе Минск (3 стр.). Проф. А.Трайнин. — Некоторые уроки Версаля (4 стр.). Заявления румынских министров о соглашении с Румынией о перемирии (4 стр.). Военные действия в Западной Европе (4 стр.)



# Все статьи за 19 сентября 1944 года.



4. Воспитание стиля



Продолжение. Начало — в №216, 217 и 221 «Красной звезды».



Искать противника — девиз советских летчиков-истребителей. Искать и уничтожать! В небе Кубани истребители нашего полка накопили богатый опыт. Но на войне то, что было хорошо вчера, теряет свою остроту сегодня. В воздушном бою опасно пользоваться одними и теми же заученными приемами. Ценность летчика-истребителя в том, что в нужную минуту он сумеет применить не те сто заученных приемов борьбы, которые хороши в определенной обстановке, а новый, сто первый прием, возникающий неожиданно для врага в острый миг битвы.

Творчество — одно из самих ценных качеств советского летчика. Он дерется в воздушной стихии, но подчиняет ее себе. Воздушный бой, как и всякий иной, при всех его особенностях имеет свой кодекс законов, свою систему, свой стиль. Стиль каждого советского летчика должен быть характерен творческой струей. По собственному опыту мы знали, как важно с первых же дней боевой жизни растить в молодом летчике-истребителе зерно творчества.

В нашей эскадрилье изыскивались и проверялись различные методы воздушного боя. Летчики понимали, что индивидуальное мастерство приобретает в коллективе новую, еще большую силу. Кто думает в воздухе только о себе, тот рано или поздно будет сбит. Характер современной воздушной войны настоятельно требует единого стиля. Ведь для меня вовсе не безразлично, с кем я пойду в бой! Я должен быть уверен, что мой напарник, мое звено, моя эскадрилья поймут меня в воздушном бою. И когда в полк пришла группа молодых летчиков-истребителей, мы со всей остротой поставили перед ними все эти вопросы.

Их было сначала пятеро. Голубев, Клубов, Трофимов, Жердев, Чистов. Познакомив меня с ними, наш командир Дзусов шутливо сказал этим летчикам:

— Вы будете учиться по системе Покрышкина.

Они заулыбались: что, мол, за система? Конечно, «система» — слово слишком громкое. Но определенные принципы истребительного боя мы в эскадрилье действительно имели и считали своим долгом познакомить с ними молодежь. Кстати, они все пятеро раньше летали и дрались на истребителях устаревшей конструкции. Кое-кто из них думал, что они уже всё знают, всё умеют.

Я с большим интересом занялся новой группой летчиков.

Самое легкое было — познакомить летчиков с новыми скоростными истребителями. Сперва мы изучили с ними на земле нашу формулу боя — высота, скорость, маневр, огонь. Держа в руках металлические модели самолетов, летчики совершали различные эволюции, шли в атаку, маневрировали, «сбивали» друг друга. На специальной установке учились стрельбе. Освещенные электрическими лампочками, двигались схематические изображения самолетов. По команде, с указанием дистанции, ракурса и скорости, летчики должны были «поражать» цель.

Вся эта подготовительная работа на земле и в учебных полетах была нужна, чтобы постепенно ввести летчиков в бой. Ввод в бой — один из ответственнейших моментов воспитательной работы командира. Тут его можно сравнить с человеком, обучающим плаванию. Ведь к этому тоже подходят по-разному. Некоторые считают, что надо сразмаху бросить новичка в воду — пусть его барахтается. У кого, мол, сильная воля, — тот как-нибудь выплывет, а там, глядишь, и приучится держаться на воде. Откровенно говоря, я не был приверженцем такого способа. На мой взгляд, ввод в бой — это очень сложный процесс. Главное в нем — вселить в летчика уверенность в победе. Как это сделать? Очевидно, прежде всего личным показом командира.

Признаюсь, что к первому боевому полету своих обучаемых я сам много готовился, прежде чем повел их в небо, пересекаемое вражескими трассами. Предстоящий полет должен был стать своеобразным предметным уроком на тему: как добиваться успеха в воздушном бою. Задачей полета была очистка воздуха от немецких истребителей над тем участком вражеских позиций, который подвергался удару штурмовиков. Для большей поучительности действий требовалась известная свобода маневра. Ее обеспечивала мне группа прикрытия, которую возглавил офицер Лукьянов. Эта группа всё время находилась выше нашей четверки и защищала ее от контратак сверху.

Когда мы пришли в назначенный район, моя радиостанция молчала. Говорили ведомые. Каждый докладывал, какова обстановка на земле и в воздухе, где находятся «Ильюшины-2». Вдруг в эти доклады вмешался голос рации наведения. Наш командир Дзусов, по-обычному немного растягивая слова, сообщил:

— Выше вас «Мессершмитты».

Я был спокоен за верхний ярус — там находился Лукьянов. Летчики нашей группы точно выдерживали строй, следя за каждым движением моей «сотки». Однако с секунды на секунду могли развернуться события. Мы пристально вглядывались вниз. Там как раз происходило то, чего можно было ожидать, зная немецкую тактику. Несколько «Мессеров» караулило в стороне, выжидая, когда «Ильюшины-2» станут отваливать от цели. Момент — самый выгодный для нападения, ибо в это время боевой порядок штурмовиков обычно немного нарушается.

— Пошли вниз!

Мы появились как раз кстати. Два нахальных «Мессершмитта» последней модернизации на бреющем торопились зайти в хвост «Ильюшиным», закончившим штурмовку.

— Пропустим, — предупредил я по радио. Мне хотелось, чтобы все эти действия были понятны летчикам, вводимым в бой. Мы пропускали немцев вперед, что было безопасно для штурмовиков, поскольку они находились за пределами действительного огня. Тем временем мы оказались в удобной позиции.

— Атакую ведущего. Прикройте меня!

Немецкий самолет вспыхнул голубоватым пламенем. Внезапная его гибель мгновенно повлияла на второго немецкого летчика. Вероятно, впечатлительный по натуре, он счел за благо отвалить в сторону. Один из моих ведомых сделал движение к нему. На первый взгляд, это было вполне законным желанием. Но летчик во-время вспомнил указания на сей счет и остался на месте. Ведомые только в случае крайней необходимости и только по моему сигналу имели право вступить в схватку. Основой их полета на сей раз было прикрывать ведущего, наблюдать и оценивать события.

Эта боевая дисциплинированность позволила продолжать наш своеобразный урок. За «Ильюшиными-2» снова увязалась пара немецких истребителей. Они уже совсем близко подобрались к штурмовикам. Выжидать, как в первый раз, было нельзя. Поэтому я предупредил своих:

— Скоростная атака!

Мы свалились на немцев сверху. Это один из наиболее эффективных приемов боя на малых высотах. «Мессеры» заметались. Но наш патруль накрыл их плотным огнем. Я снова свалил ведущего немца. Он врезался в сопку и взорвался.

Предметный урок удался. Целый день на аэродроме можно было слышать рассказы молодых летчиков об этом боевом вылете. Радовало то, что они не упустили ни одного момента, важного для воздушной обстановки. Всё видели и всё оценивали в ходе боя совершенно правильно. На другой день молодые летчики уже сами дрались в воздухе, и мне удалось определить основные качества каждого из них. Стало ясно, кто может стать ведущим, а кого целесообразнее пока определить в ведомые.

В нашем методе воспитания мы придавали немалое значение тактике группового боя. Летчик должен понимать и чувствовать соседа. «Чувство локтя» теперь серьезно отличается от того, как представляли его себе в довоенные годы. В то время слетанность группы считалась достигнутой, если истребители ходили в тесном строю, крыло к крылу. Это было красиво. Но война отучила нас от парадного строя, и навыки слетанности приобрели иную окраску.

Групповой бой требует свободы маневра для каждого пилота и вместе с тем определенной собранности, компактности группы, чтобы командир мог нацеливать удары летчиков. Тесный строй уступил место иным боевым порядкам с большими дистанциями и интервалами. Но как бы ни был широк по фронту, растянут в глубину и эшелонирован по высоте нынешний боевой строй истребителей, каждый летчик должен занимать в нем именно то место, которое определил ему командир. От стремления и навыков строго держать свое место во всех трех измерениях подчас будет зависеть исход боя, а если хотите, и личная судьба пилота. Осваивая тактику группового боя, мы строго предупреждали молодежь, что «отставшего бьют». Тот, кто пренебрегал этим правилом, мог быстро стать жертвой «Мессершмиттов».

Именно так и случилось с одним из летчиков, которого мы в шутку прозвали «Бородой». Он был смелым истребителем, умел дерзать и добиваться победы. Но иногда «Борода», идя в строю, излишне горячился, любил немного «попартизанить». Вдруг, отвалив в сторону, он бросался на какой-нибудь случайно проходивший мимо немецкий самолет, причем чаще всего только пугал вражеского летчика атакой издалека и возвращался на свое место.

Небо Кубани в дни весеннего сражения буквально кишело самолетами. Мы бились с немцами на всех высотах, от земли до самого потолка. Это были массовые воздушные бои в полном смысле слова. В такой сложной обстановке следовало как можно строже сохранять боевой порядок. В тот день, о котором я хочу рассказать, «Борода» шел в моей группе. Зная его слабую струнку, я время от времени оглядывался назад и требовал по радио:

— «Борода», соблюдай строй...

Вначале его самолет довольно точно держался заданных интервалов и дистанций. Порою мимо нас проскакивали отдельные «Мессершмитты». «Борода» неизменно докладывал о них по радио, и в его голосе чувствовалось с трудом сдерживаемое нетерпение. Но я не вступал в бой с этими немцами. Нашей мощной группе истребителей нужен был иной об’ект удара. Наконец, появился и он. Это были «Юнкерсы-88». Благодаря большой скорости мы оказались в выгодном положении для атаки. Ударили по «Юнкерсам» сзади, со стороны солнца, и сразу зажгли несколько машин. Заканчивая атаку, я заметил вторую группу немецких самолетов и тотчас же предупредил своих ведомых по радио. Чутье подсказывало, что где-то тут между двумя группами бомбардировщиков должны быть «Мессершмитты» сопровождения. Они обязательно кинутся в контратаку. Поэтому воздушному патрулю надо быть всё время в кулаке.

Подав нужную команду, я огляделся. Все были на местах. Нехватало только одного самолета.

— «Борода», где ты?

Но едва я успел спросить, последовала контратака восьмерки немецких истребителей. Поставив патруль в более выгодное положение, я снова позвал «Бороду». Он не отвечал. Только вернувшись на аэродром, мы узнали от офицера, дежурившего на станции наведения, куда девался «Борода». Увлекшись атакой и видя только одни «Юнкерсы», он отстал от патруля и попал под огонь истребительного заслона немцев. Отколовшийся от коллектива пилот был подбит и лишь благодаря случайности приземлился на передовых позициях нашей пехоты.

Было отрадно наблюдать, как глубоко воспринимали молодые летчики искусство маневра. В одном из них, Александре Клубове, мы верно угадали основное боевое качество — умение навязать противнику свою волю. Тренируя его на ведущего, я становился на место ведомого и по радио командовал, как строить маневр.

Во время одного из таких учебных полетов на нас напали «Мессершмитты». Мои ученики рассредоточились. Одного немца я подбил. Потом стал окликать летчиков: «Где вы?». Клубов оказался выше меня. Он вел бой, и его манера драться могла только порадовать. На земле это спокойный, даже чуть флегматичный человек, а теперь он преобразился. Опасность, чувство боя сделали его движения резкими и сильными. Он насел на немца и точным ударом сверху зажег его.

Клубов рос на наших глазах. Очень красивый бой мы провели с ним на Миусе. Он прикрывал мою ударную группу. Немцев было много — 40 бомбардировщиков и 12 истребителей. Зная общую воздушную обстановку в этом районе, мы еще на земле разработали примерный план боя. В то время, пока моя четверка занялась «Юнкерсами», четверка Клубова отбила две контратаки немецких истребителей, прочно связала их и нанесла им потери. Сражаясь с бомбардировщиками, я был глубоко уверен, что Клубов сделает свое дело, и после боя, сразу спросил его по радио:

— Сколько?

Четверка Клубова сбила трех немцев, обеспечив нам свободу действий.

В жизни каждого летчика-истребителя бывают критические моменты, когда ему грозит серьезная опасность. Именно в эти мгновения наиболее полно сказываются качества воздушного бойца. Думая о Клубове, я вижу в нем те черты, которые должны быть свойственны каждому советскому летчику. Он смел, но не бесшабашен. При всем спокойствии и хладнокровии он умеет в нужную секунду рискнуть больше обычного. Именно таким увидели мы его в один летний вечер, когда он возвращался с воздушной разведки.

Я стоял на аэродроме. Клубов задерживался в полете. Уже давно прошли сроки, когда его машина должна была показаться на горизонте. Мы запросили по радио его позывной. Он коротко ответил: «Дерусь». Потом совсем замолчал. Повидимому, с ним что-то случилось. Наша тревога росла с каждой минутой. Но в глубине души я верил, что Клубов всё же придет. И вот он пришел. Его машина как бы ковыляла в воздухе. Она вдруг резко клевала носом, и тогда казалось, что самолет вот-вот рухнет вниз. Но летчик всё же выравнивал машину и даже слегка набирал высоту. Так повторилось трижды. Мы поняли, что на самолете Клубова перебито управление, и он держится на одном моторе. Самолет мог в любую секунду камнем пойти к земле. Я хотел одного: чтобы Клубов сейчас же использовал парашют. Но его рация не работала.

Вот летчик, планируя, пошел на посадку. Было страшно смотреть, когда его самолет вдруг снова клюнул. Но Клубов дал форсированный газ. По его словам, машина в этот момент как бы переломилась и чуть взмыла вверх. Он прикрыл газ и мастерски приземлил самолет на живот. Мы подбежали к нему. Клубов вылез из кабины, молча обошел свою машину, изрешеченную пулями. Покачав головой, он тихо сказал:

— Как она дралась!..

Присев на корточки, Клубов стал на песке рисовать нам схему боя. Он дрался с шестью «Мессерами» над вражеской территорией. Два из них сбил. Ему перебили управление. Он всё же перетянул машину через линию фронта. Самолет всё больше и больше зарывался носом. Клубов уже решил было прыгать с парашютом, когда машина по какой-то игре случая вышла из пике. И Клубов привел ее, полуживую, на свой аэродром.

Клубов — один из тех пяти летчиков, которые стали гордостью нашего полка. Эти молодые летчики не только восприняли наш боевой стиль, но в свою очередь внесли много нового, интересного в тактику воздушного боя. При всем единстве стиля, выработанном у нас, каждый из них имеет свой характерный боевой почерк. Их крылья выросли в нашем полку, а Клубов стал Героем Советского Союза.

В августе мы с Клубовым вели бой на Висле. Он сбил еще одного немца. Теперь его боевой счет подходил к 50 уничтоженным самолетам врага.

(Продолжение следует). //Трижды Герой Советского Союза гвардии полковник А.И.Покрышкин.

☆ ☆ ☆

16.09.44: Помни Майданек, воин Красной Армии! ("Красная звезда", СССР)
16.09.44: Кровь 1.500.000 убитых на Майданеке вопиет о мщении! ("Известия", СССР)
16.09.44: А.Покрышкин: Крылья истребителя. 3. Формула воздушного боя** ("Красная звезда", СССР)

13.09.44: И.Эренбург: «Путь к Германии» ("Красная звезда", СССР)
13.09.44: П.Белявский: Вторая встреча ("Известия", СССР)

12.09.44: А.Покрышкин: Крылья истребителя. 2. Боевая вертикаль* ("Красная звезда", СССР)

10.09.44: А.Покрышкин: Крылья истребителя. 1. Перед войной ("Красная звезда", СССР)

09.09.44: Ю.Яновский: Мы слышим вас! ("Известия", СССР)

08.09.44: А.Булгаков, B.Полторацкий: За колючей проволокой ("Известия", СССР)

06.09.44: И.Эренбург: Сестра Словакия ("Красная звезда", СССР)

05.09.44: И.Эренбург: Бельгия ("Красная звезда", СССР)

04.09.44: Новые блестящие победы советского оружия ("Правда", СССР)
04.09.44: Л.Огнев, В.Вавилов: Бухарестские встречи || «Правда» №213, 4 сентября 1944 года

02.09.44: Л.Славин: Из самого ада ("Известия", СССР)
02.09.44: Е.Кригер: В Бухаресте || «Известия» №209, 2 сентября 1944 года

01.09.44: К.Тараданкин: Утро 31 августа в Бухаресте ("Известия", СССР)


Август 1944 года:

31.08.44: В.Земляной: На пикировщике ("Красная звезда", СССР)

29.08.44: И.Эренбург: Париж ("Красная звезда", СССР)

27.08.44: Победа на Дунае ("Красная звезда", СССР)
27.08.44: Г.Миленин: Воздушное оружие ("Красная звезда", СССР)

25.08.44: В.Кожевников: Возмездие || «Правда» №204, 25 августа 1944 года

24.08.44: В.Полторацкий: В Карпатах ("Известия", СССР)
24.08.44: Слава передового артиллерийского завода ("Известия", СССР)

23.08.44: А.Софронов: Из фашистской неволи ("Известия", СССР)

21.08.44: Мужество и героизм советских воинов || «Правда» №201, 21 августа 1944 года
21.08.44: Г.Рыклин: Зеленый фрак || «Правда» №201, 21 августа 1944 года

20.08.44: К новым победам Сталинской авиации! ("Красная звезда", СССР)

19.08.44: И.Эренбург: Горе им! ("Красная звезда", СССР)

Газета «Красная Звезда» №223 (5903), 19 сентября 1944 год
Tags: 1944, газета «Красная звезда», осень 1944, сентябрь 1944, советская авиация
Subscribe

Posts from This Journal “советская авиация” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments