Ярослав Огнев (0gnev) wrote,
Ярослав Огнев
0gnev

Category:

Николай Тихонов. Ленинград в мае

«Красная звезда», 30 мая 1943 года, смерть немецким оккупантамН.Тихонов || «Красная звезда» №126, 30 мая 1943 года

СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ: Ответ тов. И.В.Сталина на вопрос главного корреспондента английского агентства Рейтер (1 стр.). Сообщения Советского Информбюро (1 стр.). Полковник С.Гузенко. — Изучение позиций противника (2 стр.). Майор И.Исаев. — Огонь бронебойщиков по немецким самолетам (2 стр.). Старший лейтенант Н.Старшинов. — Высадка и бой морского десанта (2 стр.). Полковник Е.Кузьмин. Маневр радиосредствами (2 стр.). К.Осипов. — Отеческая забота великих русских полководцев о быте солдата (3 стр.). М.Митин. — Г.В.Плеханов. К 25-летию со дня смерти (3 стр.). Ондра Лысогорский. — Перед портретом Сталина; (3 стр.). Николай Тихонов. — Ленинград в мае (4 стр.).



# Все статьи за 30 мая 1943 года.



«Красная звезда», 30 мая 1943 года

Над Ленинградом весенняя торжественная прелесть белых ночей. От пышной зелени островов в устье Невы до рощ, опаленных разрывами мин и снарядов, на переднем крае, от дубов старого Летнего сада, где стоит зачарованная тишина ночного часа, до кустарников где-нибудь на реке, за городом, где гремят гранаты и разведчики врываются в немецкие блиндажи, — всюду странный, голубовато-зеленый свет этих белых ночей, всюду играет заря пунцовыми полосами сквозь деревья и отражается в заливе, то бледнея, то разгораясь. Дома набережных отражены в неподвижной воде, мосты повисли над широчайшей гладью, став как бы невесомыми. Так же, как всегда, вонзаются в высокое небо тонкие шпили, прямые улицы подчеркивают огромную пространственность города. Глаз видит на целые километры сразу ряды призрачно легких зданий и дымную волну зеленых садов. За городом такая же ночь лежит над топкими торфяниками, над озерами, над молодыми сосновыми рощами. Кажется, что природа снова предоставлена самой себе, нигде не видно человека. Всё тихо, всё пустынно.

Кажущаяся тишина, кажущаяся пустынность! Если нет мечтателей, предающихся мирным переживаниям в парках и на берегах, то есть другие мечтатели. Они сторожат небо и землю, они сторожат безмолвные воды. Они и сейчас стоят за станками, они в ночных сменах, они бесшумно проносятся на машинах, провозящих боевой груз, они лежат на переднем крае, выслеживая врага, они стоят на вахте, на кораблях, на постах противовоздушной обороны, они работают белой ночью так же, как и белым днем. Та же дисциплина, та же напряженность работы в городе и всё-таки та же красота. Даже война не может убить ее, как ни старается уже второй год.

Вы хотите прокатиться по волшебному заливу в этот поэтический час. Поезжайте на быстром боевом катере. Конечно, вы едете не для забавы. У вас есть дело, но по пути сначала вы вспомните далекие мирные времена. Вокруг вас удивительной раскраски тихая вода. Далеко направо лежит город, и его можно легко угадать в прозрачном воздухе, даже силуэт Исаакия подымается над линией берега. Влево вы видите четко обозначенные очертания Кронштадта, мачты на рейдах и трубы, мигают световые сигналы. Прямо перед вами зеленая низкая полоска южного берега, до которой рукой подать.

Я вспомнил, как в такую ночь я возвращался морем в Ленинград. Пароход шел из Лондона. На нем было много англичан — оксфордских студентов, и группа американских учителей, впервые ехавших в Россию. Были и другие иностранцы-пассажиры. Все они столпились на палубе, не сводя глаз с открывавшейся картины. Пароход будто скользил по разноцветному хрусталю в глубину огромной, сверкающей всеми переблесками перламутра, раковины, в таинственное, сказочное сочетание невиданных красок. Они менялись каждую минуту, и богатство их сочетаний казалось неистощимым. Все молчали, только секретарша одной американки стучала на машинке, и этот, такой маленький звук в обычное время, сейчас почти оглушительно нарушал колдовское безмолвие. Американка сказала секретарше: «Прекратите стучать. Как вы можете? Посмотрите лучше вокруг. Это, может быть, лучшее, что вы видели в своей жизни».

Вы скользите по глади сияющего залива, и вдруг всё меняется с зловещим, всё растущим темпом. Там, где лежит город, вырастает огненная лента, которая обегает весь берег, как бы образуя подножие гигантского треугольника. Теперь с углов и из середины в небо над городом несутся нити, красные и золотые, и рядом со светлыми звездочками вырастают раскаленные маленькие метеориты рассыпающиеся в высоте. До вашего слуха доносится глухой грохот. Это налет на Ленинград. Немецкие воздушные разбойники стараются прорваться к городу. На том низком берегу, что был тих, вспыхивают зарева, и оттуда доносится тяжелый, прерывистый рев. Это начался обстрел города одновременно с налетом. Тогда пробуждается, как бы тяжело вздохнув, и берег за вами. Наши орудия шлют снаряды туда через залив, чтобы подавить вражеские батареи. В это время с финского берега начинает доноситься гул, и вдруг вы слышите какой-то громовой раскат, от которого вздрагивают земля и небо. В могуществе этого, нового голоса что-то потрясающее. Это заговорили наши форты.

Пространство, столь тихое и пустынное, исчезло. Начинается зрелище, грандиозное и мрачное, как будто весь хрусталь неба и воды падает тяжелыми, свистящими осколками, вздымая зеленую пену. Гремит Ленинград, гремят оба берега. В воздухе завывание снарядов, шелест и свист, взлетают всюду ракеты, белые, красные, зеленые, шныряют, проносясь, катера. По воде ползут полосы дымовой завесы. Сквозь нее видны какие-то корабли, как будто только что появившиеся в тумане — их не было здесь, вы их не замечали раньше.

От очарованья тихой ночи не осталось ничего. Уже над вражеским берегом раздается страшный взрыв, и выше леса встает чудовищное пламя, которое бушует, вздымаясь вверх. Над вашей головой проносятся самолеты. Чьи они — невозможно разобрать. Всё гудит и ревет, стреляют оба берега, стреляют вблизи и вдали, и самые разные оттенки канонады проносятся над водой. В небе звучат пулеметы. Там идет воздушный бой. И в это время с неба спускаются, как огромные тюльпаны, осветительные ракеты. Они освещают ярким желто-белым огнем залив, и их всё больше. Вы не можете понять, откуда они берутся. Часть из них наша, часть вражеская — всё перепуталось в этот час. Вы угадываете, что одновременно происходит несколько самых различных операций, которые, может быть, даже не связаны одна с другой. Мимо вас идут корабли, несутся катера, дымовая завеса распадается на клочья, падают снаряды, подымая столбы тяжелой воды. Ленинград как будто освещен огнями невиданной иллюминации.

Когда вы в самом городе, вы не можете видеть всю неповторимую эпичность этой повседневной картины. Но здесь всё, как на ладони, весь город дышит яростью и гневом. Всё ярче вспыхивает огненное кольцо его батарей, всё чаще в воздухе скрещиваются нити трассирующих снарядов, всё гулче доносится его канонада. Ленинград и отсюда кажется вулканом, извергающим огонь. Несмотря на мрачное величие этого зрелища, вы не можете не сказать, что здесь нужен правдивый, сильный мастер, который смог бы передать своей кистью всё, что видит глаз: эти краски ночного боя, и воду, и землю, и небо, и людей Ленинграда, его защитников, его верных сыновей. Сыновей города, который сегодня как бы салютует будущему, вспоминая свое славное прошлое. Сейчас ему исполнилось двести сорок лет.


2.

Да, Ленинграду двести сорок лет. Не так думал он справлять свою годовщину. Но раз она пришлась в пору грозного испытания, город сейчас вспомнит всю свою жизнь, с первых своих домиков, с первых своих дней, чтобы почерпнуть в воспоминаниях новую силу, чтобы проверить, что на это время он, изменившись неузнаваемо, в сердце своем остался прежним городом—воином, моряком, ученым, потом производственным мастером мирных работ, мастером военного искусства.

У каждого города есть свой гений, — говорили древние. Гений, дух-покровитель, основатель, живущий в душе горожанина, в его постройках, в самой его повседневности. Гений Ленинграда отражен в нем глубоко и сильно. Ленинград прекрасен, как сказка, и неприступен, как крепость. Все этапы его исторической жизни зримы вокруг вас. Вот благородной формы двухэтажные здания с гербом и с отметкой «Строено в 1703 году» — здания петровской эпохи. Вот Адмиралтейство, красивейшее здание мира, ставшее символическим образом, поэтической метафорой. Вот Александрийский столп — памятник немеркнущей славы, который не смогли поколебать даже самые тяжелые вражеские бомбы. Вот Академия, где выращивался гений русской науки, Академия художеств, Эрмитаж — великие названия, за которыми целый мир сложных и прекрасных переживаний.

Берега, с которых сходили на воду первые русские корабли, видят сегодня наш флот, могучие суда, готовящиеся к новым битвам. Триумфальные арки, под которыми проходили старые полки русской гвардии, пропускают новых гвардейцев нового, сталинского века. Места, где стояли петровские батареи, слышат голос новых, совершенных орудий, сделанных руками ленинградских мастеров. Как будто выстрелы Петропавловской крепости, ее первые салюты, возвещающие о том, что Россия вышла на простор, ее салюты в ночь Октября, говорящие миру о начале новой эры в жизни человечества, смешиваются сегодня с выстрелами великой обороны, с громом Великой Отечественной войны. Город говорит своим предкам: я вырос, я грозен, я силен! Я помню всё наказанное мне русским народом, я стою на посту, я веду бой. Я не посрамлю дней Гангута и Полтавы, дней Октября!

Старинный город окружен новым, изумительным Ленинградом. Здесь тоже величественные дворцы производства, дворцы рабочих, дворцы-клубы, дворцы-театры, Дворец Советов — всё огромно, всё говорит о размерах, о движении, о силе и мощи.

«Быть Петербургу пусту», — кричали бесноватые кликуши в петровское время, и, когда умер Петр, бежали из него трусы, испугавшиеся могучих путей, открывшихся России, — бежали, думая, что город без них исчезнет. Город только на короткое время стал как будто тише, меньше, но рос. Его ничто не могло задержать. Он поднялся снова, он стал расти быстро, он стал расширяться неимоверно. «Быть Петрограду пусту», — кричали всякие враги русского народа в девятнадцатом году, угрожая расправиться с городом-великаном, крепко державшим знамя Октября, знамя независимости и свободы. Улицы его были вымершими. Дома, как в язвах, от сырости. Брошенные магазины, где бегали крысы, стуча хвостами о пустые прилавки, заброшенные квартиры с бесхозными вещами, покрытыми пылью, остановившиеся заводы. Лес как бы ворвался в город (заборы пошли на топливо), на площадях росла трава. В городе стояли баррикады, опутанные колючей проволокой. Из этих мрачных и грозных дней поднялся Петроград еще могучее, чем прежде. Он перегнал все мечты его патриотов. Он по-большевистски засучил рукава и день ото дня становился краше, он заслужил исторически неот’емлемое право именоваться Ленинградом.

«Быть Ленинграду пусту», — кричали гитлеровцы, злобные псы, завывавшие вокруг города, визжавшие от ярости, что не могут ворваться в него. Они думали задушить его блокадой, голодом. Они думали доканать его бомбежками и бомбардировками. Пройдите по улицам и вы почувствуете грозный дух города, дыхание его неукротимого гения. Дух города непоколебим. Как никогда, он уверен в своей силе. Могучий дух упорства жил и живет в ленинградцах. Это упорство добиваться победы дается нелегко. Но ленинградцы не приучены легко жить. Они знают цену испытаний, они — большевики, они — русские. В самом повседневном они проявляют волю к победе, волю к преодолению испытаний.

По улицам Ленинграда не ступала пята врага. Не ступит! Ленинградцы от мала до велика презирают все попытки врага разбить их упорство. Ленинградский молодой скульптор Шелютин поставил себе задачу — сделать лучшей своей вещью изображение летчика Героя Советского Союза гвардии подполковника Свитенко. Он не жалел труда. Он сделал прекрасную скульптуру. Немецкий снаряд убил его на улице. Мастер мертв, но его труд живет, живет воплощение его воли к жизни. Старый питерский рабочий, ленинградский мастер, видевший все картины жестокой зимы, все варварства немцев, мастер, которому тяжело подчас работать из-за преклонных лет, признался мне, что раз на него напала большая тоска. Тогда он поставил перед собой фотографию своей покойной жены, суровой, строгой и справедливой ленинградской женщины, и написал ей письмо, взволнованное, полное человеческой страсти, прося ее помочь ему, как она помогала всю трудовую жизнь. Разговор его с карточкой жены, перед которой он прочел письмо вслух, воспоминания, раздумье, — всё это вернуло ему крепость воли. Он пришел на свое рабочее место сильным, успокоенным человеком.

Когда бомба ударила рядом с родильным домом, ранило несколько женщин. Их эвакуировали. К одним носилкам подошли и спросили лежавшую: «Вы ранены?» Женщина сказала: «Нет, я рожаю». Она, несмотря на свое состояние, пыталась улыбнуться при этих словах. Бомба не произвела на нее впечатления. Она вся была во власти великого инстинкта жизни, полна воли и спокойствия, эта ленинградская женщина. У каменной плиты, на которой написано: «Здесь лежит Суворов», собираются молодые командиры, снайперы-истребители немцев, чтобы рассказать старому полководцу, каковы его правнуки, каковы их боевые дела, поклясться над его прахом в своей ненависти к смертельным врагам русского народа.


3.

У города стальной пояс укреплений. Кронштадт — его огневой щит. Там, где стояли укрепления Петра, стоят красавцы-форты, сухопутные корабли, зарывшиеся в землю. Они во всем напоминают линкоры. Команда на них подается, как на кораблях, мощь их орудий такая же, как на линкорах. На этих фортах бывал Сталин. Он вернул их обратно, когда они на краткий срок попали в руки врагов народа. Эти форты укреплял Сергей Миронович Киров. Этими фортами сейчас руководит, как и всем ленинградским гарнизоном, верный сталинец, старый ленинградец — Андрей Александрович Жданов. Эти форты похожи на балтийские корабли и на ленинградские заводы. Они тоже вырабатывают смерть врагу, как и великаны индустрии. Гром их орудий хорошо известен немцам. Сметающий всё шквал огня проносится над землей, испепеляя фашистов. Ленинградцы управляют их сложнейшими механизмами, точными, как часы, великолепными, как те заводы, что их делали, легко движущими многопудовые тяжести. Стволы их орудий напоминают фабричные трубы, изрыгающие пламя.

Переедем залив. Вот он — Петергоф. Молчание смерти между разрушенных домов и тихих полян с весенней травой. Здесь проходит фронт. Он проходит по нашему сердцу. В развалинах лежат дворцы, обугленные стены подымаются там, где красовались всемирно известные павильоны, разбитые статуи лежат среди поломанных деревьев парка. Здесь был биологический институт. Заповедник. Здесь жили разные звери, которые служили на пользу человечеству, которых изучали лучшие ученые павловской школы. Здесь перед этими развалинами на четвереньках, так как они разучились ходить во весь рост, ходят немецкие звери в зеленых и черных шкурах, которых истребляют русские люди, потому что их нельзя щадить. Здесь снайпер Ризниченко уничтожил уже двести с лишком этих зверей. Он занимает позицию, и с этой позиции он видит свой дом, где жил со своей семьей, пока не пришли эти гитлеровские псы. Под обстрелом и визгом пуль художники-бойцы, старший лейтенант Мелентьев, красноармейцы Лебедев, Трошичев, Кузаванов зарисовывают, что осталось от прославленных строений. Немного осталось.

Если бы можно было представить на всеобщее обозрение то, что здесь совершили немцы с мировыми памятниками культуры, мир содрогнулся бы. Бойцы в этих местах горят ненавистью, видят всё своими глазами. Немцы ходят ловить рыбу на берегах залива. Не половите! Звучат выстрелы снайперов, и валятся с лодок в воду людоеды, которым захотелось свежей рыбы. Немцы привозят своих немок, чтобы устроить праздник: в белых костюмах, расфранченные, собираются они за украденными в Европе лакомствами и винами. Артиллерийский налет накрывает их с беспощадной точностью: из-под обломков выползают в кусты уцелевшие, надолго сохранившие память об этом банкете. Не погуляете, не повеселитесь, собаки!


4.

Придет срок, — выгоним гитлеровцев из наших ленинградских предместий, обнажим головы перед жертвами их бесчинств — перед священными руинами, перед могилами мирных жителей, населявших эти места и павших от руки палачей. Восстановим всё, что может быть восстановлено, заставим воров вернуть всё украденное, плакать кровавыми слезами.

Сейчас повсюду — и в городе, и на фронте настороженное молчание. Город готов, фронт готов отразить любую атаку. Ленинград дышит огнем на врага. Он стоит неодолимо. Но будет день, когда он шагнет. Он шагнет так, что его больше не остановят немецкие укрепления, тотальные резервы, танки и пушки. Пусть не забывают немцы, что они поганят нашу землю под Ленинградом уже два года. Расплата будет страшной.

Двести сорок лет стоит Ленинград. Двести сорок лет стояли наши маленькие городки: Пушкин, Гатчина, Петергоф, Павловск, которые они превратили в груды мусора. Семьсот лет назад эта земля уже была русской, такой она и останется навеки. Ленинград шагнет вперед в свой, двести сорок первый год, который будет годом его новой Славы. В двадцать шестой год новой, советской эры он шагнет уверенно, разрывая в куски путы блокады, уничтожая начисто черную силу. Он шагнет к будущему, к победе, решительной и окончательной, как шагнул в свое время его славный боевой брат — Сталинград! // Николай Тихонов. ЛЕНИНГРАД. (По телеграфу).


***********************************************************************************************
В санатории для раненых участников Отечественной войны на Черноморском побережье.


Снимок нашего спец. фотокорр. капитана В.Темина.
«Красная звезда», 30 мая 1943 года

☆ ☆ ☆

ПЕРЕД ПОРТРЕТОМ СТАЛИНА

Когда усталость и печаль мне в сердце постучат,
К чертам знакомого лица я поднимаю взгляд
И думаю о нем.

Он бремя тяжкое несет — нет в мире тяжелей.
И всё ж он согревает нас улыбкою своей,
Как солнце ясным днем.

Сквозь дым и стоны деревень, пылающих кругом,
Сквозь камни древних городов, разрушенных врагом,
Я вижу, как в полях опять цветет и зреет колос.

Мой взор попрежнему остер, мой дух не оскудел,
Ломала буря всё вокруг, но я остался цел,
Лишь оттого, что слышал я его спокойный голос.

Я испытал, как жжет мороз, и голод я знавал,
Я спотыкался много раз, я падал и вставал,
И вновь я полон сил.

Он направляет и перо и острие штыка,
И водит каждою рукой незримая рука.
Он вдохновил меня на бой, мне в сердце песню влил.

Ондра Лысогорский.
Перевел с ляшского В.Левик.

______________________________________________
Вс.Вишневский: Под Ленинградом || «Правда» №42, 11 февраля 1943 года
Н.Тихонов: Кровь Ленинграда || «Красная звезда» №290, 9 декабря 1943 года
Н.Тихонов: Ленинград-Волхов* || «Красная звезда» №23, 29 января 1943 года
Вс.Вишневский: Немецко-финские детоубийцы || «Правда» №316, 25 декабря 1943 года
Н.Тихонов: Мы отомстим врагу за кровь ленинградцев! || «Красная звезда» №292, 11 декабря 1943 года

Газета «Красная Звезда» №125 (5496), 29 мая 1943 года
Tags: 1943, Николай Тихонов, газета «Красная звезда», май 1943
Subscribe

Posts from This Journal “Николай Тихонов” Tag

  • Да здравствует родимый Ленинград!

    Н.Тихонов, Вс.Вишневский || « Правда» №19, 22 января 1944 года Да здравствует ленинизм, наше верное, испытанное в боях знамя, под которым мы…

  • Николай Тихонов. Ленин

    Н.Тихонов || « Красная звезда» №18, 22 января 1943 года Великое и непобедимое знамя Ленина-Сталина осеняет героических сынов советского…

  • Николай Тихонов. Пощады нет!

    Н.Тихонов || « Красная звезда» №309, 31 декабря 1941 года Привет доблестным войскам генерала Первушина и генерала Львова и славным морякам…

  • Н.Тихонов. Два богатыря

    Н.Тихонов || « Известия» №261, 4 ноября 1941 года Советские артиллеристы, минометчики, пехотинцы, кавалеристы, моряки! Уничтожайте кровавые…

  • Н.Тихонов. Кровавый унтер

    Н.Тихонов || « Правда» №295, 22 октября 1942 года Рабочие, колхозники, командиры производства взяли на себя высокие обязательства в…

  • А.Толстой. Фашистские звери в Испании

    А.Толстой || «Известия» №120, 23 мая 1937 года IV московская городская конференция ВКП(б) (1 стр.). СОВЕТСКАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ — НА СЕВЕРНОМ ПОЛЮСЕ.…

  • Н.Тихонов. Шумит грозовой Ленинград

    Н.Тихонов || « Правда» №255, 14 сентября 1941 года СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ: На фронтах отечественной войны. А.Малютин. — Патриоты. Л.Перевозкин. —…

  • Н.Тихонов. Второе сентября

    Н.Тихонов || « Правда» №211, 3 сентября 1945 года Наш советский народ не жалел сил и труда во имя победы. Мы пережили тяжёлые годы. Но теперь…

  • Николай Тихонов. Зрелость командира

    Н.Тихонов || « Красная звезда» №143, 19 июня 1943 года СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ: Указ Президиума Верховного Совета СССР (1 стр.). Подполковник…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments