Ярослав Огнев (0gnev) wrote,
Ярослав Огнев
0gnev

Categories:

Николай Тихонов. Победа! Ленинград в январе

«Красная звезда», 30 января 1944 года, смерть немецким оккупантамН.Тихонов || «Красная звезда» №25, 30 января 1944 года

Вчера в Кремле продолжалась X сессия Верховного Совета СССР 1-го созыва. Совет Союза заслушал содоклад Бюджетной комиссии Совета Союза — депутата К.И.Николаевой по первому пункту порядка дня. Совет Национальностей заслушал содоклад Бюджетной комиссии Совета Национальностей — депутата И.С.Хохлова. После содокладов в Совете Союза и Совете Национальностей начались прения.



# Все статьи за 30 января 1944 года.



«Красная звезда», 30 января 1944 года

Когда ленинградцы встречали новый, сорок четвертый, год, они понимающе улыбались друг другу, говоря о новом счастье и новых успехах. Прежде всего они подразумевали под этим освобождение родного города от блокады и разгром немцев под Ленинградом. Затянувшаяся блокада с ее унылыми обстрелами, с ее печальными жертвами заставляла ленинградцев работать с какой-то исступленной энергией, готовя тот час, когда Ленинград подымется для решительного боя.

Час этот был неизвестен, но все знали, что он близок, все хотели этого, но в оживленной сутолоке, в рабочем упорстве каждого дня никто не говорил об этом открыто. Правда, месяц январь для Ленинграда полон особого значения, потому что в январе прошлого года он был ознаменован таким громадным событием, как прорыв блокады.

В январе сорок четвертого года картина города ничем не выдавала подготовки к новому удару по немцам. Усилившийся обстрел говорил о нервозности врага, о том, что он мечется в тревоге. Напрасно из Берлина кричали, что ленинградский вал немецкой обороны неприступен и можно спать спокойно, — фрицы не спали.

Пленные, захваченные разведкой, показывали, что получен приказ, несмотря на глубоко эшелонированную сеть укреплений, еще усилить ее на переднем крае, выстроив на участке каждого батальона по два новых больших дзота, перегруппировать артиллерию.

2.

Пока в городе занимались уборкой свежевыпавшего снега, расчищали трамвайные пути, об’являли новые нормы соревнований заводских бригад, на фронте начиналось оживление. Все чувствовали, что что-то приближается.

И в учебных занятиях, и в беседах по текущему моменту ощущалось то сдержанное нетерпение, какое всегда рождается вокруг события, которого все ждут и о котором условились не говорить.

Генерал, приехавший с другого фронта, слушая доклад о немецких укреплениях, сказал просто:

— Да, это серьезная линия, это очень сильная, очень сложная линия.

Бронебойщик, поглядывая в сторону немецких окопов, на вопрос, какая разница между «тигром» и другими тяжелыми немецкими танками, отвечал не сразу, но, подумав, и с уверенностью знатока — разница такая:

— «Тигры» горят дольше!

Но и военные и городские люди посматривали с опаской на погоду. Погоды не было. Вместо мороза расползалась какая-то слякоть. И незамерзшая Нева, и лужи на улицах, и мелкий тонкий лед на заливе заставляли людей хмуро морщиться и бормотать всякие неприятные слова насчет небесного хозяйства.

Наконец в сумрачных рощах за Ораниенбаумом, под Пулковской высотой, на предгородской равнине перед Пушкиным — всюду началось оживление. Были командиры и солдаты, командированные в город по служебным надобностям с той стороны залива, и они узнали, что им надо возвращаться немедленно в свои части.

Но, к их глубокому горю, залив представлял мешанину из снега и льда. По этой мешанине не шли мелкие суда, итти пешком — смертельная опасность.

И всё-таки люди пошли. Они шли по льду, который качался под ногами, они торопились во что бы то ни стало добраться до того берега, где их товарищи уже готовились к бою. Пришлось вернуться с дороги. Залив не пропустил. Я видел одного командира. Он метался между Лисьим Носом и городом, не зная, что предпринять. Но он не мог оставаться в Ленинграде. Два с половиной года он дрался на своем бронепоезде, и мысль, что сейчас бронепоезд уйдет в бой без него, сводила его с ума. Таких, как он, смельчаков, бросившихся в опасный путь по заливу, было много. Какова была их радость, когда они узнали, что можно попасть к себе — кому по воздуху, кому на специальных судах. Они уезжали счастливые, они торопились в бой, как на праздник.

Это было всеобщее огромное воодушевление. Я видел молодого лейтенанта, который говорил восторженно: «Больше нас ничто не остановит. Я это чувствую всем сердцем и могу подтвердить, чем хотите. Я лично буду драться так, что вы обо мне услышите!»

Возбуждение проникло на передовые. Артиллеристы и саперы, снайперы и танкисты — все готовились, все проверяли оружие и снаряжение, хотя и так всё было проверено не раз. Генералы обошли весь передний край под минометным обстрелом. Единое чувство наступления охватило войска. Цельность этого большого чувства была удивительна. Больше нельзя терпеть немца под Ленинградом. Немец созрел для гибели. Но он не отдаст ни одной траншеи без упорного сопротивления. Сила встретит силу. Но сила ленинградцев должна побороть вражескую.

3.

Весь город был ошеломлен гигантским гулом, который, как смерч, проносился над Ленинградом. Много стрельбы слышали за осаду ленинградцы, но такого ошеломляющего, грозного, растущего грохота они еще не слышали. Некоторые пешеходы на улицах стали осторожно коситься по сторонам, ища, куда падают снаряды. Но снаряды не падали. Тогда стало ясно — это стреляем мы, это наши снаряды подымают на воздух немецкие укрепления.

Весь город пришел в возбуждение. Люди поняли, что то, о чем они думали непрестанно, началось. А голос ленинградских орудий ширился по всей дуге фронта. Били орудия на передовой, били тяжелые орудия из глубины, били корабли, били форты, говорил Кронштадт.

Разрывы немецких снарядов, падавших на южные окраины города, не были слышны в этих волнах грохота, превращавшегося в бурю возмездия. Тонны металла разбивали немецкие доты, превращали в лом пушки, рвали на части пехоту, обрушивали блиндажи, сравнивали с землей траншеи. Куски разорванной проволоки взлетали к небу. Рвались мины на минных полях. Черные тучи дыма застилали горизонт.

Что чувствовали уцелевшие фрицы, оглушенные и обезумевшие от ужаса, прижавшиеся к стенкам окопов и укрытий, нас не интересует. Но когда поднялась первая цепь наших автоматчиков, перед которыми еще клубились дымы наших разрывов, она, эта цепь, рванулась вперед с такой неудержимой силой, что немцы побежали перед нею. Автоматчики шли во весь рост.

— Красиво идут! — говорили про них наблюдатели.

Гвардейцы Симоняка поддержали свою гвардейскую славу. Воскрес дух героев прорыва блокады. Войска генерал-майора Трубачева, бравшие Шлиссельбург, бившие белофиннов на Вуоксе в свое время, войска генерал-майора Якутовича, генерал-майора Фадеева — все бывалые воины Ленинградского фронта начали историческую битву, разгром немецкой орды, которой уже не могли помочь никакие укрепления.

Артиллеристы получали приказы передвинуть позиции вперед, на юг, на три, на пять, на семь километров. Два с половиной года стояли иные орудия на одном и том же рубеже, передвигаясь только вдоль его, и, получив такой приказ, люди могли на руках переносить орудия, задыхаясь от гордости и радости.

Есть нечто заколдованное в том ничьем пространстве, которое годами лежало между позициями нашими и немецкими. На этой темной от воронок земле, среди минных полей и проволочных преград прокладывали себе путь только разведчики. Враг жил, именно жил, там у себя в блиндажах, точно он и впрямь решил больше не уходить отсюда. И в молчании этого настороженного, пристрелянного пространства, казалось, нельзя выпрямиться, нельзя итти как хочешь, нельзя преодолеть его одним стремительным ударом.

И вдруг это случилось. Сразу рухнула таинственность этого пространства и этих первых неприятельских окопов. В блиндажи врага полетели гранаты, и, когда оглянулись в пылу атаки, увидели пройденные три линии окопов. Четвертая линия немцев встретила нестройным огнем атакующих.

Опомнившись, немцы стали драться яростно, драться до конца. Да им и некуда было податься теперь. Удары сыпались на них со всех сторон. Уже зарево встало над Петергофом и Стрельной. Уже у Ропши появились наши танки. Уже Дудергофская гора встала перед нашими вплотную. И пошло разрастаться великое сражение под Ленинградом.

4.

Священные руины Петергофа, Павловска, Пушкина, Гатчины явились перед победоносными ленинградскими войсками, чтобы всей надрывающей душу трагичностью своих обвалов, пробоин, обожженных и разбитых стен звать к отмщению. Даже тот солдат и офицер, который никогда не видел их великолепия в мирной жизни, и тот не мог удержаться от волнения при виде того, во что обратили варвары наследие нашего прошлого.

Поваленные деревья вековых парков лежали, как мертвые великаны. Обрывки старинной парчи, бархата и шелка носил ветер над дымом пожарищ. Картины и фарфор, растоптанные сапогами гитлеровцев, лежали в грязи разбитых аллей. Статуи без голов валялись в кустарнике. Огонь пожирал остатки домов. Горело вокруг всё, что могло гореть.

Пустыня, заваленная трупами, разбитыми пушками и машинами; пустыня, где возвышались груды щебня и мусора, присыпанные снежком; пустыня, где не было ни одного живого существа, окружала наших бойцов. В подвалах домов, за пустыми стенами, зиявшими дырами, еще отсиживались смертники-фашисты, которые не успели бежать. Их кончали и шли дальше.

Кругом были немецкие доты, траншеи, блиндажи, пулеметные точки. Глубина обороны уже не пугала атакующих. Сколько бы километров ни тянулась эта чудовищная полоса, — всё равно она была обречена.

День за днем развертывалась битва, уходя всё дальше и дальше на юг. Немцы пробовали еще стрелять по городу, но это были последние разбойничьи выстрелы. Через час—два тяжелые желтые дула замолкали навсегда. Через несколько дней они уже стояли на Дворцовой площади, и ленинградцы смотрели на эти чудовища, что терзали своими снарядами живое тело города. И вот они в плену, угрюмые, молчаливые, зловещие.

А в это время на другом фланге двинулись новые полки, загремела новая канонада. В той страшной местности, что была ареной непрерывных сражений, среди незамерзших болот, среди торфяных ям и канав, повитых дымом торфяного пожара, начался штурм немецких укреплений. Было время, когда ленинградцы верили, что с падением неприступной Мги кончатся все бедствия блокады. Маленькая, затерянная в болотах станция стала символом борьбы за Ленинград. Совсем по-другому произошел прорыв блокады, но Мга завоевала себе навсегда мрачную известность упорностью и яростью боев. Тысячи немецких трупов утонули в ее болотах. Сотни тысяч снарядов резали болотные кустарники и кочки. Речушка Мойка, никому не известная, текла кровью в дни осенних боев этого года. На берегу нашей гордой Невы засели немцы, и даже после прорыва блокады их позиции от Арбузова до покрытого сотнями тысяч осколков маленького предместного редута на окраине села Ивановского, разрезали наши войска, стоявшие по ту сторону реки Тосно и на северном берегу Мойки.

И вот пала Мга. Зашатались все доты по реке Тосно, и старый противотанковый ров за рекой увидел, как бегут немцы отсюда, где они зубами держались за каждый клочок земли. Мы узнаем позднее подробности этих боев, но теперь известно, что немцев нет больше на Неве, нет больше на всем пространстве от Шлиссельбурга до Тосно, нет их и дальше, а битва продолжается и уходит на запад, на юго-запад, на юг.

5.

Всё дальше и дальше уходила битва от Ленинграда, и всё глуше слышался грохот стрельбы и, наконец, исчез в отдалении. И тогда ленинградцы услышали радио, которое об’являло приказ войскам Ленинградского фронта. Это было 27 января. Этот день войдет в историю города, в историю народа, в историю Великой Отечественной войны, в историю мировой борьбы с фашизмом.

Город Ленинград полностью освобожден от вражеской блокады и от варварских артиллерийских обстрелов противника. В восемь часов вечера толпы ленинградцев вышли на улицы, на площади, на набережные. Кто передаст их состояние? Кто расскажет, что они переживали в эту минуту? Нет слов, чтобы изобразить их волнение. Всё накопленное за годы испытаний, всё пережитое воскресло и пронеслось перед ними, как ряд видений, страшных, невероятных, мрачных, грозных. И всё это исчезло в ослепительном блеске ракет и громе исторического салюта. Триста двадцать четыре орудия ударили в честь великой победы, в честь великого города.

Люди плакали и смеялись от радости, люди смотрели сверкающими глазами, как в блеске салюта возникал из тьмы город всей своей непобедимой громадой. И шпиль Петропавловского собора, и форты старой крепости, набережные, Адмиралтейство, Исаакий, и корабли на Неве, Невский, все просторы города освещались молниями торжествующей радости.

«Мужественные и стойкие ленинградцы! — говорилось в приказе, — Вместе с войсками Ленинградского фронта вы отстояли наш родной город. Своим героическим трудом и стальной выдержкой, преодолевая все трудности и мучения блокады, вы ковали оружие победы над врагом, отдавая для дела победы все свои силы. От имени войск Ленинградского фронта поздравляю вас со знаменательным днем великой победы под Ленинградом». И стояли подписи тех, кто был впереди войск, бравших победу, — Говоров, Жданов, Кузнецов, Соловьев, Гусев.

Так оно и было! И с этого часа начинается другой период жизни города, когда историк берет перо и начинает писать по порядку всю историю законченной титанической эпопеи. Она уже в прошлом, но это прошлое еще вчера дышало всем полымем борьбы, и еще всюду в городе свежие шрамы и следы этой битвы, не знавшей равных в истории.

Наступает тишина восстановления. Но в ушах еще отзвуки всех бесчисленных выстрелов, в глазах еще картины невиданных подвигов, в сердце горестные воспоминания, подымающие человека на новые труды, на новые подвиги во имя жизни, во имя дальнейшей борьбы, во имя окончательной победы.

27 января 1944 года! Никогда не забудут тебя ленинградцы. И каким бы ни был пасмурным этот зимний день над Невой, он всегда будет сияющим днем для жителей великого города.

6.

Сейчас вспоминается всё с самого первого дня, когда разорваны были пути, связывавшие Ленинград со страной, и пароходам некуда было плыть, и поездам некуда было уходить.

Но сейчас радость не приходит одна. И волна нашего наступления возвращает нам эти пути один за другим. Уже свободна Северная дорога и через Кириши—Мгу поезд может итти в Ленинград, и свободна Нева, можно готовиться к весенней навигации, можно плыть от Ладоги до залива, не думая об опасности и не боясь ничего. И наконец открывается путь, самое название которого наполняет торжеством сердце: Москва—Лениград. Октябрьская железная дорога очищена от немецких захватчиков.

Она, эта дорога, еще изрыта взрывами, мосты лежат в обломках, станции в руинах, шпалы сброшены с насыпи, рельсы пошли на доты и надолбы, — но это ничего не значит. Есть свободный путь! Загудят паровозные голоса у стен, пахнущих свежим деревом, новые рельсы будут гнуться под тяжелыми составами и пассажирскими поездами, бегущими по старой, родной, прекрасной дороге от берегов реки Москвы, от Московского моря к берегам Невы, к берегам Балтики.

И ленинградцы воскресят свой славный экспресс — «Красная стрела». Русские люди возьмутся за восстановление так же рьяно, как они брались за освобождение родной земли от заклятого врага.

И будет исключительной силы событием для ленинградцев, когда они придут на Октябрьский вокзал встречать первый прямой поезд Москва—Ленинград. Сколько об’ятий, сколько восклицаний, сколько восторга и бесконечной радости.

Друзья обнимутся, как боевые товарищи. И по улицам, по которым никогда не проходил ни один враг, пройдут москвичи и ленинградцы, чтобы показать всему миру свое великое братство, проверенное страшными испытаниями, из которых они вышли победителями.

И все вместе они назовут над свободной, непобедимой Невой, в городе Ленина имя своего друга и вождя, победителя врагов Отечества, освободителя народов, любимое и великое имя: Сталин! Назовут его со всей преданностью верных сынов Родины и сыновней любовью! // Николай Тихонов.


**************************************************************************************************************************************************
ЛЕНИНГРАД ИДЕТ!...
Бежит и слышит за собой —
Как будто грома грохотанье... (А.С.Пушкин «Медный всадник»)


Рис. Б.Ефимова.
«Красная звезда», 30 января 1944 года


**************************************************************************************************************************************************
От Советского Информбюро*


Оперативная сводка за 29 января

В течение 29 января северо-западнее и западнее города ВОЛОСОВО войска ЛЕНИНГРАДСКОГО фронта продолжали успешно развивать наступление и с боями заняли более 40 населенных пунктов, в том числе ПЕРНОВО, БОЛЬШИЕ и МАЛЫЕ КОПОРКИ, ГОСТИЛОВО, ЮРЬЕВО, КОПОРЬЕ, ПОДОЗВАНЬЕ, ЗАРИНСКАЯ, ЛАМОХА, МАКЛАКОВА, БОЛЬШАЯ СИСТА, РАТЧИНО, ДОМАШОВО, ФАЛИЛЕЕВО, ПРУЖНИЦЫ, БОЛЬШИЕ ОЗЕРТИЦЫ, УЩЕВИЦЫ, ЗАГОРИЦЫ, БОЛЬШИЕ ХОТЫНИЦЫ, БОЛЬШИЕ СЯГЛИЦЫ и железнодорожные станции КОПОРЬЕ, ВРУДА. Южнее ВОЛОСОВО нашими частями разгромлена артиллерийская колонна противника. Захвачено 60 орудий калибра 105 и 150 мм.

Юго-западнее и южнее ГАТЧИНА наши войска с боями продвигались вперед и заняли более 30 населенных пунктов, в том числе РАБИТИЦЫ, ДОМАШКОВИЦЫ, КАЛИТИНО, КАРГАЛОВА, ГЛУМИЦЫ, БОЛЬШОЕ ЗАРЕЧЬЕ, ТИХКОВИЦЫ, КАРТАШЕВСКАЯ, МАРГУСЫ, КУРОВИЦЫ, ВЫРИЦА и железнодорожные станции ИЗВАРА, ЛИМОЖА, ПРИБЫТКОВО, КАРТАШЕВСКАЯ, СЕМЕНОВОДСКАЯ, ВЫРИЦА.

Войска ВОЛХОВСКОГО фронта, сломив сопротивление противника, овладели городом и крупным железнодорожным узлом ЧУДОВО, а также с боями заняли населенные пункты ПОМЕРАНЬЕ, ТРУБНИКОВ БОР, БАБИНО, КОЛОМОВКА, СЯБРЕНИЦЫ, СЛОБОДА, СОСНИНСКАЯ ПРИСТАНЬ. Таким образом, основная магистраль, связывающая МОСКВУ с ЛЕНИНГРАДОМ — Октябрьская железная дорога полностью освобождена от немецких захватчиков на всем своем протяжении.

Западнее и юго-западнее НОВГОРОДА наши войска с боями продвигались вперед и заняли несколько населенных пунктов.

Западнее ВЕЛИКИЕ ЛУКИ войска 2-го ПРИБАЛТИЙСКОГО фронта в результате внезапной атаки овладели городом и крупным железнодорожным узлом НОВОСОКОЛЬНИКИ, а также с боями заняли несколько других населенных пунктов.

Восточнее ВИННИЦЫ и севернее ХРИСТИНОВКА наши войска продолжали отбивать атаки крупных сил пехоты и танков противника и по приказу командования оставили несколько населенных пунктов. В ожесточенных боях противник понес огромные потери в живой силе и технике.

На других участках фронта в ряде пунктов шли бои местного значения.

В течение 28 января наши войска на всех фронтах подбили и уничтожили 120 немецких танков. В воздушных боях и огнем зенитной артиллерии сбито 23 самолета противника.

* * *

Северо-западнее и западнее города Волосово войска Ленинградского фронта продолжали успешное наступление и заняли более 40 населенных пунктов. За день боев уничтожено до 2.000 немецких солдат и офицеров. Южнее Волосово наши подвижные отряды прорвались в тыл противника и устроили засаду у шоссе, по которому двигалась крупная артиллерийская колонна немцев. Советские бойцы внезапно атаковали вражескую колонну и в результате короткой схватки уничтожили большую часть немецких артиллеристов. Только отдельным гитлеровцам удалось убежать в лес. Захвачено 60 полностью исправных тяжелых орудий и более 100 автомашин с боеприпасами. Наши артиллеристы выдвинули захваченные орудия на огневые позиции и открыли из них огонь по противнику.

* * *

Юго-западнее и южнее города Гатчина наши войска с боями продвигались вперед. На плечах отступающего противника советские части ворвались на железнодорожную станцию Вырица и в результате ожесточенного боя овладели этой станцией. Захвачено у немцев 7 танков, 38 орудий, много автомашин с грузами, 3 крупных артиллерийских склада и 15 складов с продовольствием и различным военным имуществом.

* * *

Войска Волховского фронта, блокировав группу войск противника в районе города Чудово, продолжали сжимать кольцо окружения. Немцы отчаянно защищали свой последний опорный пункт на железнодорожной магистрали Ленинград—Москва. Стремительными ударами наши части сломили сопротивление противника и сегодня овладели городом и железнодорожным узлом Чудово. Немецкие войска, оборонявшие город, уничтожены и частью пленены. Отдельные разбежавшиеся по лесам и болотам группы гитлеровцев вылавливаются нашими подразделениями. На складах Чудова захвачено много оружия и военных материалов, которые подсчитываются.

* * *

Западнее и юго-западнее Новгорода наши войска продолжали наступление. Части Н-ского соединения выбили немцев из трех сильно укрепленных пунктов. В бою за эти пункты уничтожено до батальона пехоты противника, подбито 7 немецких танков и самоходных орудий. На другом участке немцы предприняли до двадцати контратак, пытаясь вернуть потерянные ими позиции. Все контратаки противника закончились неудачей. В ходе боя уничтожено свыше 1.000 гитлеровцев.

* * *

Сегодня утром войска 2-го Прибалтийского фронта внезапно атаковали противника в районе города Новосокольники. Немцы обладали в этом районе выгодными позициями, и немецкое командование приказало своим войскам любою ценою удерживать эти позиции. Наша пехота при активном содействии танкистов и артиллеристов быстро преодолела оборонительную полосу немцев и с нескольких направлений ворвалась в город. Ошеломленные неожиданным ударом, гитлеровцы метались из стороны в сторону и понесли большие потери. Советские войска смелыми и решительными действиями быстро подавили очаги обороны немцев и полностью овладели городом и крупным железнодорожным узлом Новосокольники. Захвачены большие трофеи и значительное число пленных.

* * *

Восточнее Винницы наши войска отбивали атаки крупных сил пехоты и танков противника. На одном участке части Н-ского соединения в ожесточенном бою уничтожили до полка гитлеровцев, сожгли и подбили 66 немецких танков и 9 самоходных орудий. В другом районе наши бойцы отбили восемь следовавших одна за другой вражеских атак. В ходе боя уничтожено 20 танков, 4 бронемашины и свыше 800 немецких солдат и офицеров. По приказу Командования в этом районе наши части оставили несколько населенных пунктов и заняли более выгодные для обороны позиции.

* * *

В районе Мелитополя на нашей территории приземлился вполне исправный немецкий транспортный самолет «Ю-52». Экипаж самолета в количестве четырех человек сдался в плен. Летчик унтер-офицер Рейзих рассказал: «На-днях мы перебросили на самолете из Одессы в Джанкой 25 румынских солдат. Я сказал товарищам, что перевозка смертников (так летчики называют немецких и румынских солдат, перебрасываемых на самолетах в Крым) кончится для нас плачевно, и предложил перелететь на сторону русских. Стрелок обер-ефрейтор Франц Петих, бортмеханик унтер-офицер Гейнц Мюллер и радист унтер-офицер Иосиф Риттер согласились с этим предложением, и мы посадили самолет на русской территории». Стрелок Франц Петих заявил: «До призыва в армию я был в союзе гитлеровской молодежи. Я слепо верил Гитлеру, а теперь убедился, что все его речи величайшее надувательство. Он хотел завоевать весь мир, а не мог уберечь Берлин. Я сам из Берлина и знаю, что английская и американская авиация причинила городу громадные разрушения. В этом виноват прежде всего Гитлер». // Совинформбюро.

________________________________________________
Ленинград: блокаде - конец! ("Time", США)
И.Эренбург: Победа человека ("Красная звезда", СССР)
Н.Тихонов: Ленинград в декабре ("Красная звезда", СССР)
Н.Тихонов: Камни Петергофа взывают о мщении ("Красная звезда", СССР)
Дикие бесчинства немцев на ленинградской земле ("Красная звезда", СССР)

Газета «Красная Звезда» №25 (5705), 30 января 1944 года
Tags: 1944, Николай Тихонов, Совинформбюро, блокада Ленинграда, газета «Красная звезда», зима 1944, январь 1944
Subscribe

Posts from This Journal “январь 1944” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments