?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry Share Next Entry
Родина пришла за ними!
0gnev
«Комсомольская правда», 9 февраля 1945 годаЕ.Долматовский || "Комсомольская правда" №33, 9 февраля 1945 года

...колхозники и колхозницы совершили и совершают великое дело, оказывают огромную помощь Красной Армии, ибо продукты питания столь же необходимы для армии, как и боеприпасы. М.И.Калинин.



# Все статьи за 9 февраля 1945 года.



(От военного корреспондента «Комсомольской правды»)

остарбайтеры, немецкая каторга

Нет на свете ничего величественней и прекрасней, чем мчащийся мимо домиков с высокими черепичными крышами советский танк, давящий немецкие автомашины, стреляющий из пушки и пулеметов по бегущим и отстреливающимся немцам. Танкисты-гвардейцы почти оглохли от грохота своей машины. Весь день они в движении, весь день в бою. Впереди все затянуто белой снежной сеткой. Вот контуры каких-то длинных приземистых зданий — мы не видели таких. Танкисты останавливают машину, и внезапная тишина поражает их.

У здания без окон, тянущегося на добрый километр вдоль дороги, лежат какие-то длинные голубого цвета тупоносые коробки. Их много — тридцать, может быть сорок. На боках у них кресты. Танкисты подходят ближе. Теперь причудливые коробки похожи на фюзеляжи «Фокке-Вульфов». Танкисты заходят внутрь здания. В огромном цехе на конвейере стоят крылья самолетов.

Танкисты деловито осматривают цех огромного авиазавода. Вдруг их внимание привлекает песня, тысячу раз слышанная на Родине. Но здесь, за сотни километров от родных городов, она звучала как-то по-новому:

Страна моя, Москва моя,
Ты самая любимая
.

Пели молодые, звонкие голоса. Откуда появилась эта песня здесь, на немецкой земле, так далеко от Родины? К танку подбегает толпа девушек в платочках, завязанных по-нашему, по-русски, по-украински. Перед танкистами наши русские, белорусские и украинские девушки. По их щекам текут слезы. И песня о Москве постепенно замолкает, — горло сдавили слезы.

Танкисты чувствуют, что происходит что-то большое и важное в их жизни. У ефрейтора Алексея Котенко немцы угнали сестру в Германию на каторгу. Может быть, она тут, в этой все увеличивающейся толпе?

Мы многое повидали за годы войны, привыкли к таким бедам и горестям, что порою кажется, будто сердца наши стали твердокаменными. Но нет, не зачерствели наши сердца, если в такие минуты встреч еле-еле сдерживаешь подступающие слезы. Сквозь только-что развороченную колючую проволоку девушки ведут нас в лагерь. В низком бараке начинается взволнованный, прерывистый и радостный разговор.

— Неужели мы свободны? — все время спрашивает танкистов киевлянка Дуня, три года назад угнанная немцами на каторгу. Танкисты смеются. И девушки улыбаются сквозь слезы, слушая этот громкий смех.

Сто двадцать девушек, работниц с немецкого авиазавода «Фокке-Вульф», жили здесь, в этих бараках. Вот Маруся. Тринадцатилетней девочкой угнали ее немцы с родной Украины. Вот Женя из местечка Копыля, что под Минском. Вот Лида из Щигровского района Курской области.

Девочками, избиваемые немецкими жандармами, голодные, растерянные, уезжали они в телячьих вагонах в черную страну — Германию. Это было в июне 1942 года, в трудные для нашей Родины дни. Эшелон с наглухо закрытыми вагонами прибыл в город Гота в Тюрингии. Здесь девочек выгрузили, загнали в бараки. Их заставили работать на авиазаводе. В первый после приезда день им налили по котелку зеленой бурды. В этом «супе» плавали большие жабы. Немцы смеялись.

— Это ошень хорошее блюдо — суп с лягушками. Привыкайте!

Девушки не знали ни слова по-немецки. Впрочем, гитлеровцы разговаривали с ними кулаками и палками, и знание языка вряд ли уберегло бы девочек от издевательств. Четырнадцатилетней Ане на другой же день после прибытия на завод в кровь разбили лицо. Многие из рабынь погибли: не стало киевлянок Моти и Доры, Оли из Минска, да сколько еще…

Живые жили одним — верой. Верили они, что Красная Армия разобьет немцев, придет, спасет, вернет на Родину. И эта вера помогала терпеть голод, побои, издевательства.

На груди у девушек нашивки — синий знак «ОСТ». Это клеймо «рабочего с Востока», не человека, а раба. Валя, девочка из Минска, яростно срывает с комбинезона проклятую нашивку.

Год назад, 24 января, у девушек был праздник. День выдался ясный, летный. В синем небе показалась белая туча — это летели английские бомбардировщики. Они обрушили сотни тонн бомб на завод в Гота. В бараках, где жили они, царило ликование. Верили, что эти бомбы не тронут страдальцев, что они попадут туда, куда их ведет справедливость.

Тюрингских рабов с разбомбленного завода повезли под Познань. Здесь, в поле и в окрестных лесах, были выстроены огромные цехи завода «Фокке-Вульф». И снова девушек заставили работать, собирать ненавистные самолеты, оружие врагов.

Мы просим девушек спеть песни, сложенные в неволе. И в бараке возникает печальная песня:

Одна девчонка молодая
Склонила голову на грудь,
Тоска по Родине далекой
Бедняжке не дает уснуть.
Ах, мама, мать моя родная,
Зачем на свет ты родила,
Судьбой несчастной наградила
И синий ОСТ носить дала?
Работать, спин не разгибая,
Должны с утра до ночи мы.
И ничего мы здесь не знаем
Кроме голода и тьмы.
Шпинат с песком, гнилую брюкву —
Вот, что нам варят каждый день.
И еле ноги мы волочим
И ходим черные, как тень…


Мы слышали подобные песни в сорок третьем году на Украине и в Белоруссии. Из этих проклятых немецких мест они пришли туда, как вестник страданий нашего народа, как призыв к мести.

В сорок первом году, уходя с родных мест, мы клялись вернуться, и мы вернулись. Мы знали, что миллионы наших сестер и братьев угнаны в неволю, и мы поклялись притти за ними.

И вот мы пришли.

Мрачные цехи заводы «Фокке-Вульф» безлюдны. На конвейере застыли самолеты, они не появятся больше никогда над просторами нашей Родины, над просторами освобожденных нами стран. Девушки поют еще одну песню:

Кто «великой» Германии не знает,
Кто в Германии той не бывал,
Пусть счастливым себя тот считает.
В жизни горя тогда он не знал
.

Дальше идет рассказ о жизни на немецком заводе, о страшной каторге. Песня кончается так:

Мы вернемся на Родину снова,
Сколько радости будет тогда!
Заживем мы спокойною жизнью.
Зацветем мы как в поле цветы
.

Вы вернетесь на Родину — хотелось во всю силу крикнуть нашим девушкам, вырванным из неволи. Родина встретит вас радостно и ласково, она соскучилась в разлуке с вами. Вы будете жить счастливо, черные годы начала вашей юности сменятся годами счастья. Мы хотим, чтобы вы забыли ваше горе. Но зато мы, солдаты, мы не забудем его. Оно жжет наши сердца, ведет нас вперед и вперед, в Берлин, к полной победе. // Евг.Долматовский. 1-й БЕЛОРУССКИЙ ФРОНТ. (По телеграфу).


*******************************************************************************************************************
ГОРДОСТЬ


Когда-нибудь заучит наизусть
Потомок мой сегодняшние сводки…
Как в музыку он вслушивается пусть
В их слог железный, мужественный, четкий!

Перелистав газетный наш архив,
Узнает он в пыли библиотеки,
Как по Карпатам в танковый прорыв
Мы устремились, рассекая реки…

Как воскрешая бранные дела,
Орлиный дух суворовских походов,
Европой наша армия прошла,
Неся на танках счастье для народов…

Он позавидует тебе и мне…
За невозможное почтет он счастье
Хоть час побыть в суровом нашем дне
И в нем принять хоть малое участье…

Рожденный на заре иных времен!
С тобою я не обменяюсь веком…
Да! Я горжусь, что ныне я рожден
И что рожден советским человеком.

Осип Колычев. Действующая армия.

______________________________________________
В.Финк: В доме рабовладельца* ("Красная звезда", СССР)*
Е.Габрилович: Сердце украинки* ("Красная звезда", СССР)**
Дети, освобожденные из немецкого рабства ("Красная звезда", СССР)
К.Буковский: Гнездо немецкого рабовладельца* ("Красная звезда", СССР)

Газета "Комсомольская правда" №33 (6053), 9 февраля 1945 года

Posts from This Journal by “немецкая каторга” Tag