Ярослав Огнев (0gnev) wrote,
Ярослав Огнев
0gnev

Categories:

А.Фадеев. Отщепенцы

газета «Правда», 25 января 1937 годаА.Фадеев || «Правда» №24, 25 января 1937 года

Вчера Верховный Суд допросил подсудимых Радека, Сокольникова и Серебрякова» Предстала картина гнуснейшей измены, сговора с представителями фашистских государств, террора и диверсий, совершенных подлыми врагами народа. По всей стране идет грозная волна народного гнева. Трудящиеся СССР, крепче сплачиваясь вокруг большевистской партии и советского правительства, шлют проклятья презренной банде Иуды-Троцкого.

Стереть с лица земли гнусных наемных псов фашизма — таково требование великого народа.



# Все статьи за 25 января 1937 года.



Что мы слышали на процессе

«Правда», 25 января 1937 года

Подсудимый Шестов, довольно крупно навредивший мелкий холуй при своих «господах», получая от них назначение на вредительскую «работу», добивался ясности: в рабочем классе, крестьянстве, — говорил он, — не найдешь людей способных на это. На это пойдут остатки старых инженеров-вредителей и кулацкое охвостье. Как быть?

— Именно на эти силы мы и должны опираться, — отвечали ему его «господа». — В борьбе со сталинским руководством все средства «хороши».

Один из «хозяев» подсудимого Шестова, сам тоже холуй, но при более крупных «господах», — подсудимый Сокольников еще более четко определил на суде свою и своих сообщников «социальную базу»: они рассчитывали внутри страны опереться на все антисоветские силы, в частности на крестьянскую буржуазию.

Прокурор Вышинский: На остаточки кулака?

Подсудимый Сокольников: В том случае, если бы восторжествовала наша политика, эти остаточки могли сильно расшириться.

— Кроме того, — ровным голосом пояснял этот чистенький и аккуратный мерзавец, — вследствие привлечения иностранного капитала и развития частной торговли развились бы и другие буржуазные и мелкобуржуазные силы, на которые мы могли бы опереться.

Великий народ по доверию и бережливости своей привлек этого господина к большой работе в социалистическом государстве, а он оптом и в розницу продавал свой народ в надежде на портфель в буржуазном министерстве.

О невозможности рассчитывать в своей деятельности — деятельности невыразимо подлой, но по конечному существу своему столь же старой, как стар капитализм, — о невозможности рассчитывать на какую бы то ни было поддержку трудящихся масс говорил на суде и Радек — этот навозный плешивый гриб на тонких ножках, выросший где-то на задворках II интернационала. Развязно повествуя о том, как он пошел на службу к фашизму, он пытался еще кокетничать своими сомнениями и колебаниями, но ему-то, взлелеянному международным меньшевизмом, переметывавшемуся и туда и сюда, легче всего было приспособиться к новым господам.

Ни в одной стране на земле, ни в старой России, ни в Польше, ни в Германии, хотя господин Радек бывал и там и сям, нет и не было такого рабочего класса, который мог бы сказать, что эта фигура является его, рабочего класса, порождением. Великий социалистический народ наш по бережливости своей в течение ряда лет пытался переделать его в человека. Но навозный гриб, сгнивая заживо и воображая, что горит ярким пламенем, легче всего привился на почве фашизма.

Так и проходят они перед судом, люди без единого народного корня, без роду, без племени, отщепенцы, годные только на то, чтобы унаваживать дорогу для капиталистов.

Могучий народ наш, напрягая в борьбе и труде все свои силы, строил и построил социалистическое государство — опору и надежду всего трудового человечества. А они, используя доверие народа, хищнически паразитировали на его теле, уничтожали плоды народного труда, физически истребляли рядовых тружеников, покушались на жизнь народных вождей (и убили одного из лучших), продавали оптом и в розницу прекрасную страну, созданную народом под руководством лучших его сынов.

Верные лакеи Троцкого постарались вовсю. Но Советский Союз стоит, как утес, и военная мощь его непреодолима.

Сам Троцкий со всей своей подлой реставраторской деятельностью паразитировал на дополнительном труде нашего народа, ибо существовал на те деньги, которые мы по предательству Пятакова переплачивали двум германским фирмам. Оказывается, и за это платил народ трудом своим!

И в том великая сила социализма, что ни вредительство, ни разрушительная диверсионная деятельность, ни шпионаж, ни помощь фашистских государств не могли остановить победоносного исторического хода социализма. Годовой прирост социалистического народного бюджета больше, чем весь об’ем бюджета дореволюционной России. И на растущем народном богатстве и социалистическом труде подымались и подымаются прекрасные, умные, сильные люди — люди человеческого возрождения.

Презрительно и безжалостно смотрят на кривляющихся перед судом бесстыдно-голеньких ручных обезьян фашизма, воображавших, что они могут загородить миллионам людей дорогу к счастью. // А.Фадеев.


*********************************************************************************************************************
Уничтожить изменников родины, кровавых псов фашизма — таково требование трудящихся масс Советского Союза


Слово старого железнодорожника

Впереди, справа от меня, сидит полковник-танкист. Рядом — пожилой человек и форме железнодорожника. Неподвижным, но внимательным взглядом они следят за человеком с желтой, песочного цвета бородкой — за человеком на скамье подсудимых. Ровным голосом, негромким тенорком Пятаков рассказывает о том, как к нему пришел начальник дороги Лившиц — «старый троцкист» и они говорили о новых методах борьбы, о том, как директивы Седова, сына Троцкого, превратить в действительность. Действительность о которой говорил Пятаков с Лившицем, выражалась в террористических актах и разрушительной работе.

Человек, сидящий слева в форме железнодорожника, упирается в спинку стула, поворачивается и тихо спрашивает:

— Это что же — транспортник?

— Бывший начальник дороги, — шопотом отвечают ему, — и бывший замнаркомпуть.

Изумление появляется в глазах железнодорожника. Пожилой рабочий, человек, награжденный орденом Трудового Красного Знамени, расширенными глазами глядит на предателя, шпиона и вредителя.

Прокурор Вышинский обращается с вопросом к Лившицу. Он хочет уточнить, где произошел разговор Пятакова со «старым троцкистом» Лившицем — в кабинете Пятакова или в служебном вагоне Лившица. Лившиц охотно восстанавливает обстоятельства, при которых произошел разговор о директивах сына Троцкого. Этот разговор происходил не в служебном вагоне, а именно в кабинете Пятакова. И с чувством исполненного долга изменник и вредитель садится на место.

Конечно, он не увидел взгляда, которым его проводил орденоносец, железнодорожник, котельный мастер Московско-Киевской дороги Петр Филиппович Тараканов.

Перерыв. Котельный мастер сидит погруженный в воспоминания. Он вспоминает, где именно, он видел «старого троцкиста» Лившица, сидящего сейчас на скамье подсудимых.

— Не сразу узнал, глазам не поверил. Случалось его видеть и слышать. Видал я его на собраниях и слышал его гнилые слова. Досада и злоба берет, когда подумаешь, как этот человек мешал нашему наркому Лазарю Моисеевичу Кагановичу.

Он переводит глаза на другого злодея, в котором изменники и шпионы ценили «опытного транспортника», — на Серебрякова. Затем долгим и ненавидящим взглядом котельный мастер Тараканов глядит на Князева, организатора крушения, которое стоило жизни многим красноармейцам. И если бы эти три «старых троцкиста», вредители и диверсанты, прокравшиеся на транспорт, увидели в это мгновение взгляд котельного мастера Петра Филипповича Тараканова, они бы прочитали в этом взгляде свой приговор. // Л.Назимов.



ОНИ ХОТЕЛИ ВЕРНУТЬ КАПИТАЛИСТОВ И ПОМЕЩИКОВ

Вот уже два дня, как я присутствую на процессе антисоветского троцкистского центра. Два дня — срок небольшой, но эти дни явились для меня большой политической школой. Передо мной на скамье подсудимых сидит живой враг, самый хищный, самый жестокий. Здесь, в зале суда, я учусь распознавать врага и срывать с него маски.

Вчера, когда подсудимые Радек и Сокольников говорили о программе контрреволюционного троцкизма, мне трудно было себя сдержать. Враги и предатели хотели вернуть старые порядки, хотели вернуть капиталистов и помещиков. Наибольшее возмущение вызвало во мне стремление предателей народа к восстановлению индивидуального хозяйства в деревне. Когда Радек и Сокольников говорили о роспуске колхозов и ликвидации совхозов, сидевший рядом со мной колхозник, кубанский казак, привскочил, и его рука невольно потянулась к кинжалу.

Колхозы — нашу гордость и славу — они хотели отдать на разграбление, они торговали нашим счастьем. Не выйдет это! Колхозники дадут свой ответ врагам и встанут, как один, на защиту наших колхозных нив.

Мы не сомневаемся в том, что пролетарский суд прислушается к голосу народных масс и вынесет беспощадный приговор злодеям-троцкистам. // 3.П.Яблонский. (Председатель Либкнехтовского районного исполнительного комитета Северо-Кавказского края).

_________________________________________
Подлейшие из подлых || «Правда» №23, 24 января 1937 года
П.Павленко: Торговцы смертью || «Правда» №23, 24 января 1937 года
Д.Осипов: Продавцы народной крови || «Правда» №23, 24 января 1937 года
А.Толстой: За родину! За Сталина!|| «Правда» №355, 25 декабря 1939 года
«Советский Союз — самая интересная страна на земном шаре» || «Правда» №192, 14 июля 1938 года

Газета «Правда» №24 (6990), 25 января 1937 года
Tags: 1937, Карл Радек, враги народа, газета «Правда»
Subscribe

Posts from This Journal “1937” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments