Ярослав Огнев (0gnev) wrote,
Ярослав Огнев
0gnev

Categories:

Илья Эренбург. В Берлин!

«Правда», 15 января 1945 года, смерть немецким оккупантамИ.Эренбург || «Правда» №13, 15 января 1945 года

СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ: От Советского Информбюро. Оперативная Сводка за 14 января (1 стр.). С.Борзенко. — Наступление (3 стр.). П.Синцов, А.Костин. — Бои за Лученец (3 стр.). Б.Полевой. — Осторожно, мины! (3 стр.). Беседы с молодыми коммунистами. Л.Слепов. — Устав ВКП(б) — основа партийной жизни (2 стр.). В Совнаркоме СССР (1 стр.). Вано Шадури. — Грибоедов в Грузии (3 стр.). Юбилей А.С.Грибоедова (1 стр.). М.Ленин. — Две роли (3 стр.). М.Царев. — Сила бессмертной комедии (3 стр.). А.Максимов. — Против расточительства в расходовании электроэнергии (2 стр.). Сергей Михалков. — Слон-живописец. Басня (3 стр.). Илья Эренбург. — В Берлин! (4 стр.). Со всех концов страны (2 стр.). Коммюнике югославского короля (4 стр.). Выступления Берута и Осубка-Моравского на пресс-конференции (4 стр.). Военные действия в Западной Европе (4 стр.). Выступление по радио командира эскадрильи «Нормандия» Пуяда (4 стр.). Война на Тихом океане (4 стр.). Положение в Греции (4 стр.). Демонстрации в Белграде (4 стр.). Требование профсоюзных организаций в Хельсинки (4 стр.).



# Все статьи за 15 января 1945 года.



«Правда», 15 января 1945 года

Одна немка жалуется своему мужу на мелкую неприятность: «Я дала в красильню платье тети Герды. Когда я его принесла и надела, все пришли в восторг — это напоминало самые лучшие времена. Но теперь у нас всё эрзац, и представь себе, через неделю платье стало из голубого пятнистым, а что хуже всего, разлезлось, так что я среди белого дня оказалась чуть ли не голой...» Я вспоминаю платье тети Герды, читая телеграммы об итогах немецкого эрзац-наступления на Западе. Когда Рундштедт потеснил американцев в Арденнах, немцы пришли в восторг. Они увидели хотя бы на день воды Мааса, и это зрелище напомнило им самые лучшие времена. Они уже видели себя не только в Льеже, но даже в Париже. Хотя посту полагается быть перед рождеством, немецкий пост последовал за Новым годом: платье тети Герды лопнуло, и Германия оказалась среди белого дня голой.

Конечно, германское информационное бюро не столь откровенно, как племянница Герды. Однако и оно теперь признает: «Германское наступление на Западе является операцией местного характера, от которой германская общественность никогда не ожидала серьёзных оперативных результатов».

Геббельс две недели тому назад говорил о силе немецкого оружия. Теперь он пишет, что «на войне бывают периоды, когда сила оружия временно утрачивает свою убедительность». Вряд ли с этим согласятся фрицы на Западе и особенно на Востоке. Эрзац-наступление в Арденнах стоило немцам около ста тысяч солдат, причем они заняли на две недели клочок Бельгии, где нет ни заводов, ни крупных городов. Слов нет, такие успехи весьма неубедительны. Однако гаулейтеры Вены и Кракова не распакуют чемоданы, прочитав, что сила оружия временно утратила свою убедительность.

На что же надеется Геббельс, поскольку он разуверился в «тиграх» даже «королевских»? На те трудности, которые переживают освобожденные от захватчиков государства, на разногласия между союзниками, на хитрость преступника и на наивность судьи.

Для разгадки берлинских загадок лучше всего заглянуть в Мадрид. Под Новый год немцы еще упивались барабанами своего эрзац-наступления; Гитлер тогда произнес весьма воинственную речь. Но если фюрер рычит в Берлине, то в Мадриде он воркует. На речь фюрера тотчас отозвалась мадридская газета «ABC»: она об’явила, что немецкое наступление еще раз показало Англии и Америке силу Германии, что Гитлер еще раз продемонстрировал свой государственный ум и что поэтому необходим «мир вничью».

Вполне возможно, что в глазах тех кретинов, которые теперь управляют Германией, и «Фау 2» — это масличная ветвь; а изнемогающий людоед жаждет об’ятий «умиротворителей». Глупые мечты! Я не скажу, что «умиротворители» вывелись; они существуют; но они стали удивительно застенчивыми. Эти старые куртизанки теперь прикидываются гимназистками. Они даже лепечут: «Мы за победу». Они могут еще вредить, но они уже не могут повредить: они бессильны перед своими народами, увидевшими воочию, что такое фашизм.



Напрасно Гитлер уповает на болезненные процессы, происходящие в том или ином европейском государстве. В дни опасности человеческий организм преодолевает многие заболевания. Существование Берлина сплачивает французов, сплачивает другие народы, как бы ни были велики их внутренние разногласия.

На что еще уповает Гитлер? На то, что его противники, поспорив друг с другом, забудут о нем? Только тупость, непонимание чужой психологии, присущее немцам, могут об’яснить подобные надежды. Народы не дети. Народы могут обсуждать, спорить, какая дорога лучше, но народы знают, что всем дорогам равно грозят подорожные разбойники. Член консервативного клуба Ковентри легко договорится с комсомольцем из Смоленска, поскольку нужно обуздать поджигателей и убийц. Различно представляют себе мир граждане Советского Союза и Америки, Англии и Франции, но все они сойдутся на одном: на любви к миру, на ненависти к войне и к ее гнезду — разбойничьей Германии. Величава древняя культура Англии, блистателен трудовой гений Америки, бессмертны заветы вольности, провозглашенные Францией. Мы гордимся нашими друзьями, как нами гордятся другие честные народы. Наша дружба переживет испытания, она основана на сложнейшем и на простейшем: на жажде оградить от злых бурь факел цивилизации и дыхание ребенка.

Напрасно Геббельс старается. Напрасно в мадридском доме свиданий приготовлены мюнхенские софы. Убедительным на войне остается только сила оружия, и оружие решит судьбу Германии. Тому порукой новое замечательное наступление Красной Армии.

Война не покер, в котором главное — уметь блефовать. Война — тягчайшее испытание. Когда немцы в 1940 году «взяли» Париж, они об’явили это величайшей военной победой. Кого они думали обмануть, если не самих себя? Они вошли в Париж, как входят в гостиницу, когда швейцары предусмотрительно раскрывают все двери; вошли в пустой город, где оставались только проститутки и предатели. Разумеется, слово «Поныри» звучит куда менее патетично, чем слово «Париж»; и станцию Поныри знали только москвичи, ездившие на юг, она славилась яблоками. Но именно в битве за Поныри Красная Армия одержала одну из крупнейших побед, которая помогла год спустя выгнать немцев из Парижа. Теперь, как и прежде, Красная Армия видит перед собой основные силы Германии. Бои в Арденнах или в Вогезах кажутся стычками по сравнению с битвами на Восточном фронте. Мужество и решительность России — залог того, что вместе с союзниками она поставит на колени Германию.

О последнем нашем наступлении германское информационное бюро пишет: «Ему предшествовал ураганный огонь гигантской силы». Мы недаром праздновали День артиллерии. Мы знаем, что война — это война, а не чудеса пиротехники. Мы не стараемся издали уничтожить Кенигсберг, Бреславль или Берлин; мы знаем, что мы там будем. Мы не хотим с ними разговаривать издалека: требуется разговор вплотную. Нас интересуют не «Фау», а та артиллерия, которая, уничтожая немецкую оборону, спасает жизни наших солдат и открывает пехоте путь в Германию.

Добить немцев нелегко, и не прогулкой нам представляется путь в Берлин. Мы прямо говорим о великих трудностях, ибо мы знаем, что эти трудности мы осилим, в Берлин придем. Это знает вся Европа. Это знают и сами немцы. Именно поэтому они так отчаянно сопротивляются: печники Майданека страшатся прихода судей.

Война отодвинулась далеко от нашей Родины; и может быть, имеются в тылу люди, три года тому назад болевшие малодушием, теперь болеющие благодушием, которые думают, что война почти что закончена и что можно вернуться ко всем заботам мирного времени. Таких немного; наш народ знает, что продолжается жестокая страда; народ знает, что нет двух войн, война одна, и в Будапеште наши бойцы сражаются за нивы Украины, в Восточной Пруссии они видят перед собой раны Ленинграда. В венгерских городках, где все им чужое, русские люди с тоской думают о наших полях, о наших улицах, о наших девушках; и каждый из них знает, что, неся свободу угнетенным, смерть угнетателям, он сражается за то поле, за ту улицу, за ту девушку, которых он оставил далеко на востоке.

Один английский корреспондент недавно сообщал, что немцы на острове Крите «настроены воинственно, хотя, по существу, им не на что надеяться». Это меня не удивляет; я неоднократно говорил, что фрицы не поддаются заочному обучению. Они настроены воинственно на Крите, потому что никто их не трогает: военные действия в Греции коснулись всех, кроме них. На что надеются немцы на Крите? На то же, на что надеются немцы в Берлине. Один из последних пишет своему брату: «Прежде мы вычеркивали в календаре каждый день войны с радостью — еще один кончен, теперь мы смотрим на каждый прожитый день с сожалением, потому что пока, плохо или хорошо, но мы живем, а впереди пустота». Они ни на что не надеются, они просто стараются оттянуть час расплаты.

Нелегко нам даются победы, и пусть каждый, слушая грохот салютов, помнит о жертвах. Мы наступаем не потому, что нам легко наступать, но потому, что мы вырастили дерево победы, оросили его своей кровью; никогда мы не помышляли прийти к раз’езду и потрясти дерево с перезревшими плодами.

Германская армия теперь не та, что штурмовала Сталинград; но никто не думает преуменьшать силу немецкого сопротивления. Мы знаем, что в мае 1918 года Германия была истощена, раз’едена сомнениями, обескровлена, и все же она предприняла тогда огромное наступление, дошла до Марны, грозила Парижу; а пять месяцев спустя она рухнула. Немец — это автомат. Он идет, стреляет, потом останавливается: кончен завод. Я убежден, что даже предсмертные судороги Германии будут напоминать военные операции.

Мы прошли от Владикавказа до Будапешта. Кто после этого усомнится в том, что мы дойдем до Берлина? На войне недоделать — это значит не сделать; и мы слишком много перетерпели, слишком много перечувствовали, чтобы остановиться, не дойдя до цели. Мы должны быть в Берлине, потому что немцы были в Сталинграде. Мы должны пройти по Германии, потому что видели «зону пустыни». Мы должны найти убийц: у кого из нас нет близкой могилы?..

У каждой страны своя гордость; мы горды не трезубцем Нептуна, не легкостью Граций, не золотом Креза; мы горды русской совестью. Кто это понял, тот знает, что мы будем в Берлине. Мы не можем предать наших мертвых, забыть высокие жертвы героев и кровь грудных детей. Разве стоят на месте камни сожженного Смоленска? Они рвутся в Берлин. Зима 1942 года, зима Ленинграда костлявой рукой уже стучит в окна германской столицы. И над наступающими армиями, как ангелы мщения, витают тени детей, замученных в Бабьем Яру: они летят в Берлин.

Мы понимаем расчет Гитлера, или Геббельса, или какого-нибудь истопника из Майданека, или зауряднейшего фрица, который буднично, заурядно, незаметно убил в Белоруссии светлоголовую девочку, мы понимаем их расчет: уйти от расплаты, затянуть дело, откупиться мелочью, а потом приняться за старое, придумать новые «Фау», какие-нибудь ракетные «тигры» и лет через двадцать скомандовать: «На восток шагом марш!» Этого не будет. Ни теперь, ни через двадцать лет, ни через сто: мы с ними покончим. Можно ли заново строить Чернигов, Гомель, Вязьму, зная, что в Германии под видом швейных машин изготовляют орудия смерти? Можно ли растить детей, зная, что авторы «душегубок», сменив паспорта, чертят планы гигантских фабрик смерти? Мы слишком любим наших детей, чтобы не побывать в Берлине. И напрасно немцы рассчитывают на нашу забывчивость: не чернилами — кровью написана летопись страданий, такого не стереть резинкой. Мы должны быть и Берлине: этого требует наша совесть. Наших мучителей будем судить мы, и этого мы никому не передоверим.

Мы просыпаемся с мыслью о Берлине и с этой мыслью засыпаем. Когда мы молчим, мы думаем о Берлине, и когда мы спим, мы о нем не забываем.

«Неужели вам это не осточертело?» — спросит какой-нибудь нео-умиротворитель. Осточертело, ответим мы, именно поэтому мы стремимся в Берлин. Человек вовсе не создан для того, чтобы ходить в разведку, прорывать вражескую оборону или подбивать танки; он создан для другого: для колосьев, для игры воображения, для любви, для стихов, для счастья. Если наших людей немцы оторвали от творчества, от семьи, от родины, если они их заставили долгие годы вместо тепла любимой руки сжимать холодное железо, то было это для нашего народа величайшим испытанием. И нам осточертели немцы. Мы не думаем, что уничтожение фашистов — сладчайшее занятье. Именно поэтому мы хотим их уничтожить, именно поэтому мы торопимся в Берлин. Мы хотим мира, и, стремясь к миру, мы думаем только о войне. Наши солдаты мечтают о доме, именно поэтому они уходят еще дальше от дома, ближе к Берлину.

За границей нас часто изображали всесторонними, но рассеянными, широкими, но расплывающимися. Неверно это. Мы можем быть и такими, мы можем думать о многом, многое любить, дорожить многообразием. Но мы можем также сжать сердце, надеть на него стальные обручи, жить одним, думать об одном, хотеть одного. В горькие дни сорок первого и сорок второго мы повторяли «выстоять» как нечто самое сокровенное, самое дорогое, единственное, теперь мы хотим ускорить развязку, приблизить счастье, и мы повторяем: «В Берлин!» О, разумеется, не похожи дни наступления за Вислой на дни Сталинграда. Строят дома в Орле, вернулись беженцы в Минск, внешне жизнь тыла как будто отдалилась от войны, поскольку война отдалилась от этой жизни; но это только внешнее — разве могут жены жить другим, как не письмами от мужей, разве может Родина жить другим, как не приказами Главнокомандующего? Тяжел четвертый год войны, но нет слов, чтобы сказать о мужестве тыла, рабочих Урала, шахтеров, возрождающих шахты, колхозниц, оружейников и хлеборобов. Что позволяет им вытерпеть лишения, тревогу за близких, горе о потерянных? Одно: сознание, что мы идем в Берлин, что недаром пролилась кровь лучших, что будет возмездие и будет мир, крепкий, добрый, не тот эрзац-мир, который готовы сфабриковать немцы, а настоящий, не немецкий — человеческий.

Во имя той тишины, которая скоро вернется на землю, во имя тех всходов, которые сейчас еще спят под снегами, во имя близкой весны и близкого счастья мы говорим: в Берлин! // Илья Эренбург.

☆ ☆ ☆

Выступление по радио командира эскадрильи «Нормандия» Пуяда

ПАРИЖ, 14 января. (ТАСС). Прибывший в Париж командир эскадрильи «Нормандия» Пуяд выступил по радио и рассказал о боевых делах своей эскадрильи, сражающейся против немцев на советско-германском фронте.

Прошло уже более двух лет, сказал Пуяд, с тех пор, как эскадрилья «Нормандия» заняла свое место на советско-германском фронте, плечом к плечу с мужественными летчиками Красной Армии. Мы сумели твердо и высоко держать в СССР трехцветное знамя и поддерживать престиж французской авиации. Какой путь проделан за два года! Тогда был Сталинград. Самые тяжелые дни войны. Теперь мы у Балтийского моря. Наши товарищи, оставшиеся на фронте, сражаются уже не в небе дружественной страны, а над вражеской территорией. Враг теряет одну позицию за другой и отступает, приближаясь к последнему рубежу.

К концу 1943 года эскадрилья «Нормандия» сбила 77 неприятельских самолетов, 9 самолетов возможно сбиты и 16 повреждены. Теперь же на счету нашей эскадрильи 199 сбитых самолетов, 26 возможно сбитых и 28 поврежденных. За некоторые особенно удачные бои мы получили благодарность советского командования. 22 сентября 1943 г., используя тактическую внезапность, в схватке, продолжавшейся несколько минут, 10 наших летчиков сбили 9 неприятельских самолетов, не понеся при этом никаких потерь. Особенно ожесточенные бои происходили 16 октября 1944 года, во время наступления в Восточной Пруссии. За один день наша эскадрилья сбила 29 неприятельских самолетов, совершив более 120 вылетов. В течение 7 часов наши самолеты находились в воздухе, где происходили непрерывные бои.

Мы верим, сказал в заключение Пуяд, что новый, 1945 год будет годом победы. Эскадрилья «Нормандия» будет продолжать выполнять свой долг на советско-германском фронте до конца, поднимая престиж французской авиации и укрепляя тем самым любовь к Франции в СССР.

________________________________________________
Л.Леонов: Русские в Берлине* || «Правда» №109, 7 мая 1945 года
И.Эренбург: Горе им! || «Красная звезда» №197, 19 августа 1944 года
И.Эренбург: Настала расплата || «Красная звезда» №25, 31 января 1945 года
И.Эренбург: Великое наступление || «Красная звезда» №21, 26 января 1945 года

Газета «Правда» №13 (9784), 15 января 1945 года
Tags: 1945, Илья Эренбург, битва за Берлин, газета «Правда», зима 1945, январь 1945
Subscribe

Posts from This Journal “1945” Tag

  • Из парижских впечатлений

    Н.Сергеева || « Правда» №255, 25 октября 1945 года СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ: Товары широкого потребления должны быть отличного качества. С.Амосов,…

  • Мистер Винвуд «имеет честь»

    А.Трайнин || « Правда» №255, 25 октября 1945 года СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ: Товары широкого потребления должны быть отличного качества. С.Амосов,…

  • Мать

    В.Бурносов || « Правда» №255, 25 октября 1945 года СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ: Товары широкого потребления должны быть отличного качества. С.Амосов,…

  • Леонид Леонов. Поездка в Дрезден

    Л.Леонов || « Правда» №254, 24 октября 1945 года СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ: Указы Президиума Верховного Совета СССР (1 стр.). Опровержение ТАСС (2…

  • Илья Эренбург. Путь Болгарии

    И.Эренбург || « Правда» №253, 22 октября 1945 года СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ: Указ Президиума Верховного Совета СССР (1 стр.). Со всех концов страны (1…

  • Накануне зимнего спортивного сезона

    « Правда» №253, 22 октября 1945 года СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ: Указ Президиума Верховного Совета СССР (1 стр.). Со всех концов страны (1 стр.). Хлеб —…

  • Забота о детях-сиротах

    А.Борисов || « Известия» №249, 21 октября 1945 года СЕГОДНЯ В ГАЗЕТЕ: Указ Президиума Верховного Совета СССР об утверждении состава Центральной…

  • Международное обозрение

    Обозреватель || « Правда» №252, 21 октября 1945 года СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ: Указ Президиума Верховного Совета СССР об утверждении состава…

  • На выставке трофеев

    Р.Хмельницкий || « Правда» №251, 20 октября 1945 года СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ: Выдвижение кандидатов в состав Центральной избирательной комиссии по…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments