Ярослав Огнев (0gnev) wrote,
Ярослав Огнев
0gnev

Categories:

Леонид Леонов. Утро победы

газета «Правда», 30 апреля 1945 годаЛ.Леонов || «Правда» №103, 30 апреля 1945 года

Да здравствует Всесоюзная Коммунистическая Партия большевиков, партия Ленина—Сталина — вдохновитель и организатор борьбы за победу над немецко-фашистскими захватчиками! (Из призывов ЦК ВКП(б) к 1 Мая 1945 г.)



# Все статьи за 30 апреля 1945 года.



Германия рассечена. Зло гибнет. Гадина издыхает.

Это происходит в том самом немецком райхе, который затеял войну на погибель мира. Сюда мы принесли возмездие.

Почти полтора десятка лет сряду обыватель Германии помогал гитлеровским империалистам растить гигантскую человеко-жабу, фашизм. Над ней шептали тысячелетние заклинанья, ей холили когти, поили доотвала соками прусской души. Когда жаба подросла, её вывели из норы на белый вольный свет. В полной тишине она обвела мутным зраком затихшие пространства Центральной Европы. О, у ада взор человечней и мягче! Было и тогда еще не поздно придушить гадёнка: четыре миллиарда людских рук горы расплющат, об’единясь. Случилось иначе. Вдовы и сироты до гроба будут помнить имя проклятого баварского города, где малодушные пали на колени перед скотской гордыней фашизма.

Сытый, лоснящийся после первых удач зверь стоял посреди сплошной кровавой лужи, что растекалась на месте нарядных, благоустроенных государств. Он высматривал очередную жертву. Вдруг он обернулся на восток и ринулся во глубину России — оплота добра и правды на земле... Как бы привиденья с Брокена двинулись по нашей равнине, не щадя ни красоты наших городов, ни древности святынь, ни даже невинности малюток, — самые избы, цветы и рощи наши казнили они огнём лишь за то, что это славянское, русское, советское добро. Плохо пришлось бы нам, кабы не песенная живая вода нашей веры в вождя и в свое историческое призвание.

Перед последней атакой, когда в орудийные прицелы с обеих сторон уже видно содрогающееся сердце фашистской Германии, полезно припомнить и последующий ход войны. Мои современники помнят первый истошный вопль зверя, когда наши смельчаки вырвали из него пробный клок мяса под Москвой. Они не забыли также и легендарный бой на Волге, о каждом дне которого будет написана книга, подобная Илиаде. Эта священная русская река стала тогда заветной жилочкой человечества, перекусив которую, зверь стал бы почти непобедимым. С дырой в боку, он был еще свеж, нахрапист, прочен; боль удесятеряла его ярость, он скакал и бесновался; когда он поднялся на дыбки для решающего прыжка — через оазисы Казахстана — в райские дебри Индии, Россия вогнала ему под вздох, туго, как в ножны, рогатину своей старинной доблести и непревзойденной военной техники. Хотя до рассвета было еще далеко, человечество впервые улыбнулось сквозь слёзы... О дальнейшем, как совместно с могущественными друзьями мы преследовали и клочили подбитую гадину, пространно доскажет история.

Нам было тяжко. Наши братья качались в петлях над Одером; наши сёстры и невесты горше Ярославен плакали в немецком полоне, — мы дрались в полную ярость. Мы не смели умирать; весь народ, от первого Маршала до бойца, от наркома до курьерши, понимал, какая ночь наступит на земле, если мы не устоим. Даже на обычную честную усталость, какую знает и железо, не имели мы права. О, неизвестно, в каком из океанов — или во всех пяти разу! — отражалась бы сейчас морда зверя с квадратными усиками и юркими рысьими ноздрями, если бы хоть на мгновенье мы усомнились в победе. Всё это не похвальба. Никто не сможет отнять величие подвига у наших бескорыстных героев, ничего не требующих за свой неоплатный смертный труд — кроме справедливости. Мы поднимаем голос лишь потому, что, к стыду человеческой породы, кое-кто в зарубежных подворотнях уже высовывает шершавый свой язык на защиту палачей.

Из безопасных убежищ они смотрят в предсмертные потемки Германии и в каждой мелочи с содроганьем видят приближение собственного скорого и неизбежного конца. Грабленое золото, горючее для будущих злодейств, уже перекачивается в надёжные нейтральные тайники; уже гаулейтеры примеряют на себя перед зеркалом вдовьи рожи; вчерашние упыри репетируют вполголоса лебединые арии под названием «гитлеркапут». Наверно, в эту самую минуту где-нибудь в стерильном подземельи придворные мастера пластических операций перекраивают под местной анестезией личности Адольфа Гитлера, и его портативной говорильной обезьянки, душки Риббентропа, и долговязого трупоеда Гиммлера. Мы отлично понимаем, что обозначает «сердечное заболевание» Германа Геринга, но трудновато будет выкроить из этого борова даже среднего качества мадонну! Им очень желательно ускользнуть неузнанными от судей... Вряд ли все эти эрзац-человеки, ненавидимые даже в собственной стране, сами и добровольно уйдут из жизни. Нет, этим далеко даже до ихнего Фридриха, который после успехов конфедерации лишь пытался наложить на себя руки. Этих придется вешать... Но до самой удавки они будут рассчитывать, что найдется бесчестный или ротозей, который выронит из своих уст слово п о щ а д а, если поскулить поплачевней. Вот ход их мыслей: «Ну и побьют немножко для приличия, даже посекут публично на глазах у Германии, крепко — до вывиха в шее — дадут разок-другой по сусалам, даже могут непоправимо попортить внешность... и отпустят. Э, нам с лица не воду пить, а при наличии капиталов можно существовать и с несколько несимметричной наружностью...»

Здесь требуется грубое слово, суровое и разящее, как взгляд солдата, что дерется сейчас за разум, честь и красоту на пылающих развалинах Унтер-ден-Линден. — Неудивительно видеть в кучке непрошенных добряков и плакальщиков такое лающее четвероногое, как журналист Ялчин. Довольно прозрачна также и снисходительность иных бизнесменов. Истреби Гитлер даже весь род людской, они скорбели бы лишь об утрате столь обширного покупательского контингента. Стоит упомянуть и про милосердие некоторых пожилых великосветских леди; им жалко не мертвых, которые, дескать, все равно не дышат, — они жалеют бравых подлецов, еще отравляющих утро победы своим гнусным дыханьем… Ничего нового нет под луной в этой области. Император Иулиан, к примеру, был настолько милостив, что впускал вошь к себе в бороду, когда она сваливалась всего головы.

Среди перечисленных доброхотных пахарей милосердия выделяется римский первосвященник, только этот работает втихую. Видимо, какая-то малоизвестная заповедь или догмат руководят поступками святейшего отца. Ввиду того, что, по слову Григория Великого, папа есть не только «консул всетворца», но и «раб рабов божьих», мы обращаемся к нему с простодушной просьбой: рассказать вслух, на виду у всего христианского мира, как он вступился за наших братьев и сестер, когда их пришивали пулеметными очередями к мерзлой земле, травили «циклоном», оскопляли в застенках, пластовали и выкачивали кровь на мраморных столах, закапывали живьем, распинали, истребляли голодом и сумасшествием, изготовляли из них удобрение для мавританских лужаек, кроили абажуры и подтяжки из их еще неостылой кожи! Пусть он покажет детям земли гневные буллы к своему подопечному в Берлин, чтобы тот пощадил хотя бы крошек, которых так любил Иисус!

Их нет, мы не нашли таких посланий в гестаповских канцеляриях, где еще не просохла безвинная кровь. Зачем же вы так нехорошо молчите, ваше святейшество? Может быть, вы не верите в злодеяния нацистов на православной Украине и в католической Польше? Чужое горе — всегда маленькое, а слезы людские, пройдя через тончайшие фильтры просвещенного скептицизма, достигают вашей совести в виде дистиллированной воды. Конечно, вы пребываете в безмолвии мудрости, и самая осиротевшая мать не докричится до вашего горнего уединенья. Тогда посетите места, где свирепствовала гитлеровская орда. Я сам, как Вергилий, проведу вас по кругам Майданека и Бабьего Яра, у которых плачут и бывалые солдаты, поправшие смерть под Сталинградом и у Киева. Вложите апостолические персты в раны моего народа, и если только с приятием чина ангельского вы не утратили облика человеческого, вы поднимите свой посох, как палку, на злодеев, худших, чем даже ваши предшественники, хотя бы — мрачный убийца Балтазар Косса, осрамивший лик человеческий в качестве Иоанна XXIII, или тот Иоанн XII, что пил в своем гареме за здоровье дьявола, или знаменитый дон Родриго Борхиа, которого прокляли Рим и мир под именем Александра VI.

Ах, папа, папа, загадочный пастырь, охраняющий волков от овец! Не бойтесь за Германию. Мы могли бы считать, что после содеянного ею на Востоке — нам позволено все, но мы пришли туда не за тем, чтобы убивать женщин и детей, а чтоб уничтожить воинствующую хамскую мечту о порабощении народов чужого языка и расы. Даже не ради мщенья, а в целях санитарной профилактики мы обойдем с оружием эту преступную страну. Нам нет нужды истреблять всех немецких дураков, поверивших своему ефрейтору, будто германская кровь дороже французской, негритянской или еврейской... Утешьте же обреченных фашистских главарей, ваше святейшество, обещаньем райского блаженства после петли, а потом, когда свершится правосудие, молитесь за них, сообразно вашему досугу, — за смирных и безопасных, навеки сомкнувших свои вурдалачьи окровавленные уста!

Нет, не помилуем, не отпустим, не простим. Не предадим наших великих мертвецов — от первого солдата вольнолюбивой Америки, Франклина Рузвельта, до того неизвестного русского автоматчика, который лишь мгновенье назад упал с простреленным сердцем в Берлине. Гадкий спектакль фашизма кончается, и освистанным балаганщикам не помогут теперь ни молитвенные воздыханья, ни дамское заступничество, ни купеческая доброта ко всемогущему злу, доставляющему дивиденды. Мы распознаем их в любом обличье, обшарим горы, подымем каждую песчинку в захолустьях далеких материков. И если только былое отчаянье не выжгло чувство чести у людей, они не помилуют ни дворца, ни хижины, где застигнут притихших, перелицованных беглецов, — обуглят самую землю, давшую им пристанище. Только так возможно обезвредить все, чем они еще грозятся будущим поколеньям, испуская дух. Только беспощадностью к злодейству измеряется степень любви к людям. Да здравствует жалость, жалость неподкупных судей, — жалость к тем, которые еще не родились!

Наступает желанная минута, ради которой мы четыре года бестрепетно принимали лишения, тревоги, горечи неминуемых потерь. Борьба продолжается, предстоит еще добить врага, но уже неправедная немецкая земля под сапогами нашими. Это утро — и скоро день... Только что соединились победоносные армии Востока и Запада, и полководцы обменялись уже мужественным рукопожатием. Завтра, впервые за много лет, воины без опаски разведут костры на привалах. Грянул громовый капут тысячелетней бредовой немецкой мечте о надмирном владычестве... Потом пепел, смрад и вздыбленный прах медленно осядут на остывающие камни Германии, и тогда для человечества наступит ослепительный полдень, который пусть никогда уже не сменится ночью! Какое отличное утро смотрит нам в лицо; как красивы и праздничны даже эти дымящиеся, с красными флагами пламени, берлинские развалины — в час, когда в них вступает Свобода!

Совесть в нас чиста. Потомки не упрекнут нас в равнодушии к их жребию. Вы хорошо поработали, труженики добра и правды, которых Германия хотела обратить не в данников, не в рабов, даже не в безгласный человеко-скот, но в навозный компост для нацистского отродья... Слава вам, повелители боя, сколько бы звезд ни украшало ваши плечи; слава матерям, вас родившим; слава избам, которые огласил ваш первый детский крик; слава лесным тропкам, по которым бегали в детстве ваши босые ножки; слава бескрайним нивам, взрастившим ваш честный хлеб; слава чистому небу, что свободно неслось в юности над головами вашими!.. Живи вечно, мой исполинский народ, ликуй в близкий теперь день торжества великой правды, о которой в кандалах, задолго до Октября, мечтали наши отцы и деды.

Мы победили потому, что добра мы хотели еще сильнее, чем враги наши хотели зла. Германия расплачивается за черный грех алчности, в который вовлекли ее фюрер и его орава. Они сделали ее своим стойлом, харчевней для жратвы, притоном для демагогического блуда, станком для экзекуций, плац-парадом для маньякальных шествий... Злую судьбу она готовила на века Европе и миру. Тогда мы хлынули на нее, как море, — и вот она лежит на боку, битая, раскорякая, обезумевшая.

Мы расплачиваемся с ней вполгнева, иначе один лишь ветер ночной плакал бы теперь на ее голых отмелях. Громадна сила наша — по широте нашей страны, по глубине наших социальных стремлений, по могуществу индустрии нашей, по величию нашего духа. История не могла поступить иначе. Наше дело правое. Мы сказали. Слово наше крепко. Аминь. // Леонид Леонов.


*****************************************************************************************************************
Да будет свет!


Да будет свет — весёлый, яркий
Для нас предвестник торжества.
Открыла площади и парки
Незатемнённая Москва.

Перекликаются в беседе
Московской улицы огни.
Один другому о победе
Сигнализируют они.

Но пусть опять над Спасской башней
Огнём наполнилась звезда, —
Вчерашней ночи, тьмы вчерашней
Мы не забудем никогда.

Мы не забудем, как сирены
Сливали свой надрывный вой,
Когда Москва была ареной
Великой схватки боевой.

Да будет вечной та минута,
Когда во тьме сверкал нам свет
Двадцатикратного салюта,
Сиянье залпов и ракет.

Весной, и летом, и в морозы
Взлетал фонтаном фейерверк.
В нём были ялтинские розы,
И венский парк, и Кенигсберг.

Мы будем помнить эти годы,
Когда, охваченные тьмой,
Шли осторожно пешеходы
По нашей улице немой.

Когда столица провожала
Бойцов на фронт, а семьи — в тыл,
И от незримого вокзала,
Весь тёмный поезд отходил.

Так мы работали и жили,
И этой зоркой темнотой
Мы наше право заслужили
На свет победно-золотой.

Опять над башнями седыми
Кремлёвских звёзд горит рубин.
И где-то в темноте и дыме
Лежит поверженный Берлин.

С.Маршак.

____________________________________________
Н.Тихонов: Берлин || «Правда» №106, 3 мая 1945 года
И.Эренбург: Утро мира || «Правда» №111, 10 мая 1945 года
Л.Леонов: Русские в Берлине || «Правда» №109, 7 мая 1945 года
Знамя победы водружено над Берлином! || «Правда» №106, 3 мая 1945 года

Газета «Правда» №103 (9874), 30 апреля 1945 года
Tags: Леонид Леонов, апрель 1945, весна 1945, газета «Правда»
Subscribe

Posts from This Journal “апрель 1945” Tag

  • Падение Кенигсберга****

    В.Величко || « Правда» №91, 16 апреля 1945 года Героическая Красная Армия, продолжая наступление, нанесла новые удары по врагу. Войска З-го…

  • Падение Кенигсберга***

    В.Величко || « Правда» №90, 15 апреля 1945 года СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ: Указы Президиума Верховного Совета СССР (1 стр.). От Советского Информбюро.…

  • А.Яковлев. Победа советской авиационной техники над техникой врага

    А.Яковлев || « Правда» №83, 7 апреля 1945 года СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ: Письмо товарищу Сталину от первого республиканского с'езда женщин Советской…

  • На улицах освобожденной Вены

    3.Хирен || « Красная звезда» №89, 15 апреля 1945 года СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ: От Советского Информбюро. Оперативная сводка за 14 апреля (1 стр.).…

  • Г.Александров. Товарищ Эренбург упрощает

    Г.Александров || « Правда» №89, 14 апреля 1945 года Героическая Красная Армия одержала новую блестящую победу. Войска 3-го Украинского фронта…

  • 14 апреля 1945 года

    «Вечерняя Москва» №88, 14 апреля 1945 года Советские войска после упорных уличных боев овладели столицей Австрии — городом ВЕНА. Разгромлено 11…

  • Падение Кенигсберга**

    В.Величко || « Правда» №88, 13 апреля 1945 года СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ: Смерть Президента Соединенных Штатов Америки Франклина Рузвельта (1 стр.).…

  • Л.Первомайский. Освобождённая Вена

    Л.Первомайский || « Правда» №89, 14 апреля 1945 года Героическая Красная Армия одержала новую блестящую победу. Войска 3-го Украинского фронта…

  • 13 апреля 1945 года

    «Вечерняя Москва» №87, 13 апреля 1945 года СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ: Смерть Президента Соединенных Штатов Америки Франклина Рузвельта (1 стр.). Телеграмма…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments