?

Log in

No account? Create an account

0gnev


Ярослав Огнев

«Красная звезда», «Известия», «Правда», «Комсомольская правда» 1941-1945


Previous Entry Share Next Entry
Анатолий Софронов. Стихи о войне
0gnev
газета «Правда»

«Красная звезда», СССР.
«Известия», СССР.
«Правда», СССР.
«Time», США.
«The Times», Великобритания.
«The New York Times», США.





Слово вождя

Теперь вспоминаются вехи и даты,
Замолкшие пушки, былые раскаты,
Курганы у Дона, в степи перекаты,
Все, что не забыто, что было когда-то,
Что в памяти нашей осталось навек.
Теперь вспоминаются вехи и даты, —
Отметки на зеркале мраморных рек.

Теперь вспоминаются дымные зори,
Молчанье в разведке, дыханье в дозоре,
Балтийское море и Черное море,
Тоска по любимой и горькое горе, —
Все то, что носили мы в сердце своем, —
Теперь вспоминаются дымные зори
И вещее слово: «Нет, мы не умрем!»

Теперь вспоминается Киев в июле,
Встревоженный Киев, гудящий, как улей,
Где мы не уснули, где мы не вздремнули,
Готовя снаряды, смертельные пули,
Где в Дарнице сутки стоял эшелон, —
Теперь вспоминается Киев в июле,
Навечно останется в памяти он.

В июльское утро здесь зноем дышали
Бетон и железо на желтом вокзале;
В теплушке мы голос ЕГО услыхали,
Тревожно спокойный, с раскатами стали, —
Он к нам обращался и — слушал народ
В июльское утро, здесь зноем дышали
И каждое слово, и птицы полет.

Он к нам обращался, он верил нам очень,
Крестьянам, солдатам, поэтам, рабочим,
Кто с ним был и в полдни, и в темные ночи, —
Водитель, ученый, мыслитель и зодчий,—
Он видел уже Украину в дыму,
Он к нам обращался, он верил нам очень,
И мы отвечали тем самым ему.

Ушел эшелон наш на Брянск и на Нежин,
Мы были все те же и будто не те же,
Как будто бы ветер овеял нас свежий,
Как будто не слышен был посвист и скрежет
Снарядов летящих, сверкающих пуль, —
Ушел эшелон наш на Брянск и на Нежин, —
Таким мы запомнили этот июль!

Таким он остался навеки, надолго,
Когда мы по доблести, чести и долгу,
Под градом разящих, бездумных осколков
Лежали на травах, сгоревших над Волгой, —
Мы помнили голос, дыханье его,
Таким он остался навеки, надолго
У каждого в сердце, как символ всего.

Таким он остался в смоленских дубравах,
Под дымной, но ждущей нас сердцем Полтавой,
Под Львовом, под Минском, в боях под Варшавой,
Как гордое знамя Победы и Славы,
Зовущих все дальше вперед и вперед,—
Таким он остался в смоленских дубравах,
Таким его вечно лелеет народ!

От слова в июле до майского слова
Дорога лежала под свистом свинцовым,
Березовой пущей и лесом сосновым,
К пожарам Берлина, кварталам багровым,
Где танки, где наша пехота прошла, —
От слова в июле до майского слова
Дорогой прямою она пролегла.

Присягу и клятву, что дали мы в зное,
Пред нашей землею, пред нашей страною,
Пред тем, что нам было навеки родное,
Священную клятву бойцов пред тобою,
Пред каждою пядью советской земли,
Присягу и клятву, что дали мы в зное,
Мы кровью, мы жизнью своей сберегли.

Ликуй же, Победа, от моря до моря!
Играйте над миром, весенние зори,
Разведчики счастья, вы нынче в дозоре
Вы в море сегодня, в небесном просторе,
Где солнца сверкает огонь золотой, —
Ликуй же, Победа, от моря до моря,
Великому Сталину славу воспой!

Анатолий Софронов.
«Известия», 11 мая 1945 года

* * *

Портрет Ильича

На хуторе прусском, средь мрака и гнили,
Проклятое рабство влача,
Два мальчика русских в неволе хранили
Портрет дорогой Ильича.

Он был на обложке их школьной тетрадки,
На белой бумаге простой:
— Сережа, не плакать, все будет в порядке,
Терпенья немного, постой…

И ночью при лунном сиянии синем
Ребята смотрели не раз
В глаза Ильича, неразлучного с ними,
Зрачками заплаканных глаз.

— Ведь Ленин со Сталиным тоже дружили.
Сережа, запомни вперед, —
Чтоб мы, как бывало, играли и жили,
За нами он войско пошлет.

Он нас не оставит в неволе, не бросит,
Он выручит нас — и тогда
К себе позовет нас, Сережа, и спросит:
— Ну, что, не сломила беда?

И мы ему дружно с тобою ответим:
«Нам не была страшной беда, —
Мы были сильнее всех немцев на свете,
Ведь с нами был Ленин всегда.

Мы знали, что скоро мы к дому вернемся,
Дорогу обратно найдем;
И снова мы школе родной улыбнемся,
С тетрадями в школу войдем».

Так ночью при лунном сиянии синем
Ребята мечтали не раз,
И взор Ильича, неразлучного с ними,
На хуторе прусском не гас.

И как-то однажды сквозь грохот и пламя,
В ночи озарившее дом.
Они увидали гвардейское знамя
И Ленина профиль на нем.

И всё это было на счастье похоже,
На луг, что цветами расцвел...
— Сережа, ты слышишь, ты видишь, Сережа, —
То Сталин за нами пришел!

Анатолий Софронов.
«Известия», 22 апреля 1945 года

* * *

Бессмертие

Когда над русскою широкою рекой
Затих полёт последнего снаряда, —
Из-под руин не горечь, не покой, —
Бессмертье встало Сталинграда.
Оно поднялось выше тёмных туч,
Оно прошло вдоль Волги величавой,
Над берегом реки у дымных круч
С сестрой солдата — боевою славой.
Среди домов, сметённых в грозный прах,
Среди кварталов, скошенных под корень;
От Волги почерневшей в трёх шагах,
И в двух шагах от смерти и от горя.
Навстречу дети шли; из нор, из под-земли,
Оглохшие, худые, как из ада;
Они бы только день ещё прожить смогли, —
Теперь им век прожить — потомкам Сталинграда!
Бойцы ушли... Ушли в далёкий путь;
Был новый подвиг каждому загадан;
Медаль, как солнце, осенила грудь —
За оборону Сталинграда!
С тех пор везде, где затихает бой,
Где минный вой и посвисты снарядов,
Сверкает путеводною звездой
Медаль — «За оборону Сталинграда».
Она зовёт, бессмертна и горда,
В огне орудий золотом играя,
И нашу землю — сёла, города —
Сияньем славы вечной озаряет.
И через год далёкий, верный брат,
С кем дружба неразрывная, большая,
Как Сталинград — так Ленинград
Суровый суд над немцами свершает!
Прошёл лишь год... И тысяча пройдёт,
Но лучшая останется награда, —
Из рода в род возьмёт с собой народ
Бессмертие и славу Сталинграда.

Анатолий Софронов.
«Известия», 2 февраля 1944 года*

* * *

На отвоёванной земле

Заметена станица снегом белым,
Но чёрный дым струится вкривь и вкось.
Лежит в снегу немецкий парабеллум
И каска с ним, пробитая насквозь.

Ещё гремит вдали чугунный топот,
Орудья бьют, рыдает миномёт;
Ещё дрожит от сотрясенья тополь,
Роняя иней на кровавый лёд.

Но всё уже... Станица снова наша
До самого последнего плетня...
Вечерняя заря платком нам машет,
Горя костром холодного огня.

Так мы пришли в последний день суровый.
Пред новогодьем до сиянья звёзд...
И встретил нас в степи серебробровой
Донской сухой, хватающий мороз,

Пробита хата пулями, снарядом...
Но лучшей не встречали мы другой!
Садись, хозяйка, сядь с бойцами рядом
И вытри слёзы старческой рукой.

Взгляни в глаза сыночкам незнакомым, —
Один в один, и каждый чист и прост, —
За них, за каждого в далёком доме
Сегодня первый подымают тост.

Чтоб победили, чтоб живыми были,
Чтоб не упали в поле на ветру;
Чтоб к тем, кого жалели и любили
Вернулись вновь однажды поутру.

И мы ответим тостом для начала
В кругу друзей, товарищей, бойцов:
— Пусть так, как нас сегодня ты встречала,
Встречают всюду матери сынов.

Пусть новый год ведёт нас, как сегодня,
Как час назад, на грозные дела;
Как в этот вечер звёздный, новогодний
Звезда победы в бой нас повела.

Ты нам, как мать, как наша мать, родная;
С зарёй опять простимся мы с тобой...
И встретят нас сторонушка степная,
И новый год, и новый славный бой.

Анатолий Софронов.
«Известия», 31 декабря 1942 года*

* * *

ПИСЬМО НА ЮГ

В суровый день, в тяжелую годину
Мы пишем вам, товарищи, сейчас, —
Тому, кто был у Дона, у Кубани сыном,
Кому дал кровь и взгляд орла Кавказ.

В Дону вода от слез посолонела,
От слез горючих жен и матерей.
В Дону вода до дна порозовела
От крови наших сирот и детей.

Где ты вчера, отец еще не строгий,
Носил впервые сына на руках, —
Сегодня сын лежит твой на пороге
С недетской мукой в голубых глазах.

Где ты вчера с отцом своим простился,
Седобородым, мудрым казаком, —
Сегодня пепел черной тенью взвился.
Как траур над расстрелянным отцом.

Враги прошли кубанскими полями,
Где урожай поднялся в полный рост, —
К Кавказу рвутся жадными полками,
Туда, где горы высятся до звезд.

Туда, где каждый шорох нам известен,
Где каждый камень дорог и любим,
Где мы с кавказцем пели дружбы песни,
Где мы за чаркой побратались с ним.

Решив делить и счастье, и обиды, —
Одна у нас ведь — побратимов — Мать!
Где поклялись мы и в беде не выдать
И перед смертью камнем устоять.

Мы тоже горечь отступленья знали,
В густых лесах, в пыли родных дорог;
Но мы не раз, не два, не три уже видали.
Как убегали немцы наутек.

Мы сохранили всей отчизны сердце,
Москвы не отдали в сраженьях боевых!
Донцы, кубанцы, ставропольцы, терцы, —
Вы слышите ль товарищей своих,

Станичников, братьёв своих родимых?
Наш голос всюду должен вас найти.
Врага разите вы неутомимо, —
Стеною встаньте! Некуда итти!

Один лишь путь — вперед! Вперед на немцев!
Казнить врагов — казачий наш удел.
Чтоб негде было на Дону им деться,
Чтоб Дон от вражьей крови помутнел.

Чтобы в ярáх не скрылись Прикубанья,
Чтоб в каждой балочке могли мы их нагнать;
Чтоб полной мерою за все страданья
Врагам проклятым мы могли воздать.

Назад ни шагу! Казаки, ни шагу!
Пусть каждый верность Родине хранит.
Пусть бой нам даст победы грозной брагу,
Пусть вражьей кровью сердце опьянит.

А смерть кому в боях принять придется,
Пусть не зажмурясь, примет он ее, —
Казачий подвиг громом отзовется,
Войдет потом, как песня в бытиё.

Донцы, кубанцы, ставропольцы, терцы,
Станичники родные, земляки!
Назад ни шагу! Пусть казачье сердце
Зовет вперед лишь! К бою, казаки!

Анатолий Софронов.
«Правда», 15 сентября 1942 года*

* * *

БЕССМЕРТНИК

Спустился на степь предвечерний покой,
Багряное солнце за тучами меркнет.
Растет на кургане над Доном-рекой
Суровый цветок — бессмертник.

Как будто из меди его лепестки
И стебель — свинцового цвета...
Стоит на кургане, у самой реки
Цветок, не сгибаемый ветром.

С ним рядом на гребне кургана лежит
Казак молодой, белозубый…
И кровь его темною струйкой бежит
Со лба на холодные губы.

Хотел ухватиться за сизый ковыль
Казак перед самою смертью, —
Да, все было смято, развеяно в пыль,
Один лишь остался — бессмертник.

С ним рядом казак на полоске земли
С разбитым лежит пулеметом;
И он не ушел и они не ушли —
Полроты германской пехоты.

Чтоб смерть мог казак молодой пережить
И в памяти вечной был светел, —
Остался бессмертник его сторожить.
Суровой победы свидетель.

Как будто из меди его лепестки
И стебель — свинцового цвета...
Стоит на кургане, у самой реки
Цветок, не сгибаемый ветром.

Анатолий Софронов.
«Правда», 9 сентября 1942 года*

* * *

Библиография:

Софронов А. Ковыли: стихи. – М.: Гослитиздат, 1944. – 88 с.
Софронов А. Степные солдаты : стихи / Анатолий Софронов. – Москва : Издательство ЦК ВЛКСМ «Молодая гвардия», 1944 . – 56 с.

______________________________________________________
Василий Лебедев-Кумач. Стихи о войне (Спецархив)
Константин Симонов. Стихи о войне (Спецархив)
Семен Кирсанов. Стихи о войне (Спецархив)
Илья Эренбург. Стихи о войне (Спецархив)
Иосиф Уткин. Стихи о войне (Спецархив)
Демьян Бедный. Стихи о войне (Спецархив)
Самуил Маршак. Стихи о войне (Спецархив)
Николай Тихонов. Стихи о войне (Спецархив)
Михаил Исаковский. Стихи о войне (Спецархив)
Александр Прокофьев. Стихи о войне (Спецархив)
Александр Твардовский. Стихи о войне (Спецархив)

Posts from This Journal by “стихи о войне” Tag