?

Log in

No account? Create an account

0gnev


Ярослав Огнев

«Красная звезда», «Известия», «Правда», «Комсомольская правда» 1941-1945


Previous Entry Share Next Entry
Немецкая армия: дневники гитлеровских солдат и офицеров
0gnev
Красная звезда, смерть немецким оккупантам

«Красная звезда», СССР.
«Известия», СССР.
«Правда», СССР.
«Time», США.
«The Times», Великобритания.
«The New York Times», США.



Досье-шпаргалка: Образ немецкой армии в дневниках ее солдат и офицеров по материалам советской и иностранной печати периода Второй мировой войны (1941-1945 г.г.).

ИЮЛЬ 1944:

20.07.44: Что происходило в самом «котле»? Еще 28 июня унтер-офицер 476 противотанкового батальона 78 штурмовой дивизии Альфред Пакулль писал жене: «Что это была за паника, что за ночь! Несемся на запад, русские — по пятам... Да, что это была за паника! Я до сих пор не могу понять, как мне удалось выбраться? Мы шли через лес, через болота. Я хотел спасти своих людей и прежде всего свою собственную жизнь... Я не в состоянии этого описать. ...Теперь война развернулась по-настоящему, и может быть мне не суждено вернуться... Кончаю, потому что надо убегать, скоро здесь будут русские...»

В записной книжке ефрейтора Гейнриха Зегерса я нашел короткие записи: «25/6. Едва оторвались от противника.. Снова брошены в бой. 26/6. Мы рассеяны. 29/6. Идем на запад. 1/7. Мы снова разбиты. 3/7. Путь на запад закрыт партизанами. Идем к Минску. 4/7. Кольцо сомкнулось. Удастся прорваться? Или плен?» Пленные солдаты рассказывают, что часто офицеры гнали их вперед с пистолетами в руках. На всё был один ответ: «Фюрер приказал». Были крупные отряды бродячих фрицев с генералами и с «тиграми»; были и мелкие группы. Наши части уже подходили к Лиде и к Вильнюсу, а немцы всё еще надеялись добраться до Минска... ("Красная звезда", СССР)

26.09.43: В записной книжке главного врача Вюртенбергского армейского корпуса Генриха фон-Рооса можно прочитать следующее: «Я впал в серьезную и глубокую печаль больше, чем когда-либо прежде. Прежние войны — детские войны. А эта!.. Здесь я оставил товарищей моей молодости, друзей последних грозных лет. Я оторван от всех, кого любил и кому принадлежал, лишен всего, что могло бы мне пригодиться в дальнейшем. Я одинок, как и каждый из многих тысяч чужих мне людей, которые меня окружают... ».

А в приказе командира 5-й немецкой дивизии генерала Мертца запечатлены такие строки: «Помимо смертельного врага в степях востока у нас есть еще один враг внутри нас самих, и было бы глупо отрицать это. От нас самих зависит, как мы встретим удары судьбы... черные мысли и настроения могут только повредить...».

Один из этих документов относится к давно прошедшему времени; автор его — человек, испытавший все ужасы катастрофы, которая постигла в 1812 году «великую французскую армию». Естественно, что тон его рассуждений мрачен; он и не может быть иным. Зато другой документ — происхождения совсем недавнего. Он — творение гитлеровца, который забрел туда, где ему нечего делать и откуда его гонят вон. Не трудно заметить, что оба документа об'единены не только общностью мыслей, но отчасти даже и фразеологией. Как же это случилось? Ведь Роос — человек 1812 года, а Мертц — бандит года 1943. Что между ними общего? Многое. У обоих горят пятки. И старая Смоленская дорога — одна. ("Красная звезда", СССР)

25.07.43: В лесу возле села Льгово, недавно освобожденного нашими войсками, стоит немецкая штабная машина. Там я нашел тетрадку. Это дневник Ганса Гергардта, командира 32-го саперного батальона. Я прочитал только последние страницы. Ганс Гергардт находился в районе, который газеты обычно определяют — «южнее Орла». 3 июля он писал в дневнике: «Что-то чувствуется в воздухе. Пахнет грозой. Скоро должно начаться наше летнее наступление. Пора!». На следующий день он отмечает: «Боевая тревога. Мы хорошо подготовились. Всё идет молниеносно быстро (блицшнелль). Курская дуга нам давно сидит в глазу. Теперь мы ее отсечем...» 5 июля Гергардт еще великолепно настроен: «Наступление. Мы двигаемся вперед». Только 8 июля Гергардт становится меланхоличней: «Сегодня всё идет медленнее. У русских превосходные позиции. Я потерял унтер-офицера Баумгауера и 6 сапер...». Вслед за этим тон дневника меняется. Гергардт больше не вспоминает о немецком наступлении. 15 июля он коротко отмечает в дневнике, что его батальон перебросили через Орел в район, расположенный на юг от Волхова. Он добавляет: «Мы должны остановить русских». Последняя запись относится к 17 июля. ("Красная звезда", СССР)

ЯНВАРЬ 1943:

30.01.43: Ефрейтор 578 полка 305 германской дивизии записал в дневнике: «Я совершенно отчаялся. Долго ли это будет продолжаться? Раненых не уносят, они рядом. Как ужасна жизнь! Что плохого я сделал, что я теперь так наказан? Разве можно пережить такое? Ах, если бы можно было мирно жить! Я еще не могу примириться с мыслью о смерти». Это хорошая речь к десятилетию Гитлера. Ее нужно передать по всем волнам Германии. Ее нужно вывесить на всех стенах Берлина. Фриц взвыл: «Что он плохого сделал?» Он не говорил этого прежде. Нет, прежде он жил припеваючи во Франции. Он убивал французских беженцев, мародерствовал, измывался над людьми. Потом его послали в Россию. Девятнадцать месяцев он спокойно убивал, грабил и вешал. Теперь он взвыл: «За что?»... ("Красная звезда", СССР)

26.01.43: В районе Сталинграда на поле боя подобрана записная книжка ефрейтора 10 роты 578 полка 305 немецкой пехотной дивизии. Ниже публикуются выдержки из этой записной книжки: «...стоим на шоссе — не знаем, что делать дальше. Я ужасно голоден и не могу получить нигде ложки супа. Добрался до деревушки. Здесь настоящее столпотворение... С трудом разыскал свою роту и ночевал в хлеву. Ужасно замерз. У меня украли всё мое имущество... Опять марш и опять без еды. Вечером после тяжелого марша пришли в Сталинград. Удалось попасть в погреб. Здесь 30 человек. Дикая толпа. Нервы у всех расшатаны. Непрерывные ссоры и драки из-за еды. Что может сделать голод! С нами находятся раненые и больные дизентерией. Они умрут. Скудный и голодный паек у них отнимают здоровые солдаты, прямо вырывают изо рта... Я хочу жить. Жить во что бы то ни стало. К чорту всё, только бы уцелеть... Сижу в яме с одним солдатом. Это 20-летний парень из Австрии. Мы оба не произносим ни слова. О чем же говорить? Мне очень холодно. Слышны стоны раненых. Они валяются в снегу, в сугробах. Их не подбирают, не увозят... Я не вижу иного выхода из этого страшного ада, кроме плена». (Совинформбюро)

02.09.42: У убитого северо-западнее Сталинграда немецкого унтер-офицера Эриха Мюллера обнаружен дневник. В этом дневнике он писал:
«...Завтра нас вводят в дело. Мы должны закончить начатое наступление. Офицеры говорят, что это последний штурм. Чем скорее мы возьмем Сталинград, тем скорее окончится война. Второй зимы в России мы не выдержим.
...Мы с боями медленно продвигаемся вперед. Адская жара. От нашей роты осталась небольшая кучка. Лейтенант Гельмут убит, фельдфебелю Штейну оторвало ноги.
...Когда же кончится этот ад? Я теряю голову. Третья атака не удалась. Наш путь к Сталинграду можно назвать дорогой мертвецов. Много русских самолетов. Кругом столбы черного дыма, стоны и крики. Я, кажется, теряю рассудок. Счастлив тот, кто унесет отсюда целыми свои кости...» (Совинформбюро)

АВГУСТ 1942:

21.08.42: На поле боя подобран дневник немецкого офицера. Ниже публикуются выдержки из этого дневника:

«28 июня 1942 года... Лейтенант Людвиг и переводчик привели одного русского. Это бывший сторож колхоза. Ему 55 лет, он отец семерых детей. Старик оскорблял немецких солдат руганью и жестами. Русскому выносится наказание: 30 ударов плетью. Согнали всех жителей. Солдаты раздели русского и высекли плетьми. Он не мог встать. Приказали бросить его в погреб и три дня не давать никакой пищи.

10 июля. Среди населения царит голод. Все запасы продуктов давно конфискованы. Крестьяне пекут хлеб из травы. Они должны сдавать нам яйца, которые несут уцелевшие каким-то чудом немногие куры.

2 августа. Ночью русские совершили крупный воздушный налет на наш район. Зенитки бьют, как бешеные, но безуспешно. Позже налет повторяется с еще большей силой. Бомбы падают на железнодорожную станцию. Всю ночь горели склады и составы». (Совинформбюро)

16.08.42: В июне 1942 г. Гитлер опубликовал приказ по войскам, озаглавленный: «Стоимость военнопленного». В приказе сказано: «Все ли солдаты, находящиеся на восточном фронте, уяснили себе, что в каждом военнопленном они приобретают хорошо применимую рабочую силу? Доказано, что русский человек может стать хорошо применимым рабочим. Теперь потребность в мужской рабочей силе велика. Германия, как известно, привлекла много миллионов иностранных рабочих, но, во-первых, этого недостаточно, во-вторых, при этом возникают известные трудности. Военнопленные не представляют никаких трудностей: это хорошо применимая и к тому же дешевая рабочая сила. Захватывая пленного, солдат приобретает рабочую силу для родины, а следовательно, для самого себя».

Итальянских и венгерских рабочих нужно кормить. С пленными легче, как говорит людоед, с пленными «нет трудностей». Немцы теперь идут в поход не только за курами и за пшеницей, они идут в поход за рабами. Немецкий лейтенант Отто Краузе острит в дневнике: «Русский казак с лошадью на немецком поле это две лошадиных силы». ("Красная звезда", СССР)

13.08.42: Были на карте России зеленые леса, синие реки, рыжие горы. Теперь карта кажется залитой кровью. Многострадальная земля молит: «Очисти меня от немцев!» Можно все стерпеть — чуму, голод, смерть. Нельзя стерпеть немцев. Нельзя стерпеть этих олухов с рыбьими глазами, которые презрительно фыркают на все русское и которые проползли от Карпат до предгорья Кавказа по исконно нашей земле. Не жить нам, пока живы эти серо-зеленые гады.

Забудем про все на свете, кроме одного: немцы на нашей земле. Пусть эта мысль жжет наше сердце, гложет нас изнутри, не дает ни минуты отдыха. Ты сел обедать? Помни: русский хлеб едят немцы и немки, а наши дети под немцами умирают от голоду. Помни: немцы кормят наших пленных помоями, отрубями, тухлятиной. Ты глядишь на зеленую лужайку? Много у нас цветов — и ромашка, и колокольчики, и гвоздика. Когда-то девушки срывали цветы... Помни: девушек обижает немец. Непотребный, грязный, брезгливый, он издевается над девичьей честью и над девичьим стыдом. ("Красная звезда", СССР)

11.08.42: Второго августа на Ленинградском фронте был убит капитан немецких войск «СС» Гофман. У убитого найден об’емистый дневник. Этот от’явленный бандит позволял себе записывать в дневник то, о чем гитлеровцы вслух не говорят. Гофман пишет: «Германец — извечный враг славянина. Нам необходимо до конца освободиться от всего того, что называют человечностью, гуманизмом. Разговоры о «новом порядке» в Европе — это сказки для доверчивых людей, еще не порвавших окончательно с прошлым. Главное же заключается в том, что Германия должна стать господином Европы, а потом и всего мира».

Весной Гофман попал на советско-германский фронт. Ниже публикуются выдержки из его дневника:

«13 апреля. Сегодня наш батальон впервые участвует в бою. Правда, мы сражались только с партизанами, но бой был не из легких. Партизаны чертовски активны в нашем тылу. Полковник Штольце убит. Много раненых.

11 мая. Русские подкрадываются вплотную к нашим пулеметным позициям и открывают огонь. Надо признать храбрость русских.

7 июня. Русские противотанковые орудия стреляют удивительно точно. Эти русские — замечательные стрелки. Их бесстрашие достойно удивления.

16 июня. Бой в болотистом лесу. 84 батальон больше не существует. Мы получаем форму СС.

18 июля. Лейтенанту Лютгарду пуля попала в голову. Опять потери. Русские снайперы не дают и шагу сделать. Мы цепляемся за землю. Неужели придется все это отдать...» (Совинформбюро)

ИЮЛЬ 1942:

28.07.42: Гитлеровцы, как азартные картежники, идут на риск, бросая свои резервы на советско-германский фронт. Ниже публикуются выдержки из записной книжки убитого ефрейтора 82 немецкой пехотной дивизии Густава Кноппа:

«...Вот уже несколько месяцев, как мы стоим в Голландии. Жизнь вполне сносная, если не считать бесконечных учебных тревог. Что же касается местного населения, которое нас ненавидит, то настоящий немец не обращает внимания на разную шваль...

Итак, свершилось. Мы покидаем Голландию. Нас, старых солдат, забирают всех. Остается одна дрянь и юнцы. Неужели опять Россия?

...Настроение подавленное. Две недели не разувал ног. Вчерашнее наступление нам стоило дорого. Во втором батальоне не осталось и половины состава. Что нас ждет впереди?» (Совинформбюро)

15.07.42: Ниже публикуются выдержки из записной книжки убитого немецкого фельдфебеля Альберта Лихтенберга: «Продвигаемся с большим трудом. Потери ужасные. Во многих ротах выбыло 40—50 процентов боевого состава. Во время массированного налета русских летчиков убито и ранено около 600 человек. Убитых не убирают — некому. Трупный запах угнетает... Солдаты покрылись грязью, оборвались. Растеряли снаряжение и разные принадлежности. В новых местах стараемся организовать что-нибудь. 3десь есть куры, яйца, масло. Мы все с’едаем. Труднее найти ценные вещи. Жители их спрятали. Вчера вместе с унтер-офицером Шульцем очистили несколько домов...». (Совинформбюро)

12.07.42: «Почему нам в школе когда-то забивали голову рассказами о значении древней Греции? Вокзал в Штутгардте куда величественней прославленного Парфенона». (Дневник лейтенанта Ганса Эберта)...

Они грамотны. У них вечные ручки. Они анализируют свои чувства, но эти чувства — дрянь. Вечными ручками и без ошибок они записывают зловонные изречения. ("Красная звезда", СССР)

ИЮНЬ 1942:

27.06.42: Немец Рихард Громмель, в прошлом студент, потом ефрейтор германской армии, в майский день, когда кругом него цвели курослепы и пели жаворонки, записал в своем дневнике: «Вокруг нас весна, торжество жизни, а мы чувствуем себя мертвыми. Дело не только в опасности, мы свыклись с мыслью, что каждый из нас может ежечасно умереть, дело в другом — никто из нас не знает, зачем эта смерть? Мы еще говорим о Германии, о фюрере, о воинской чести, но для нас это — слова, и мы знаем, что наша смерть бессмысленна и неотвратима. Мы умираем от какой-то эпидемии, которую зовут «войной». Когда я был в школе, нам много говорили о войне, и война тогда казалась мне веселой игрой с хлопушками и с орденами, а на самом деле — вонь и смерть, вот и все! Мне противно теперь думать о Гильде. Может быть она сошлась с другим, может быть просто спокойно сидит у окна и шьет. Я даже не завидую ее спокойствию, для меня она чужая, не жена, а феномен, живучее насекомое. Я скажу больше — Германия для меня теперь не существует, да и для моих товарищей, я в этом убежден. Во-первых, убежать туда нельзя, во-вторых, убежать вообще нельзя — нельзя уйти от себя, а мы уже не люди, но оружие, как в газетах пишут, «материальная часть». Вонь и смерть, несмотря на цветение и прочие весенние штучки! Баб кругом нет, угнали или разбежались. А водки тоже нет. Только рыжая гнусная физиономия Гайнца. Боже, как я ненавижу товарищей!..» ("Красная звезда", СССР)

11.06.42: Записная книжка в переплете из коричневого дерматина — исповедь. Помимо философских книг Вольфганг Френтцель любит войну, причем ему все равно, за что воевать и где... Ценитель Платона любит рассуждать о морали: «Высовываясь в окно вагона, видишь людей в лохмотьях. Женщины и дети хотят хлеба. Обычно в ответ им показывают дуло пистолета. В прифронтовой полосе разговор еще проще: пуля между ребрами. Между прочим, русские заслужили этого, все без исключения — мужчины, женщины и дети... Я уже познакомился с моралью фронта, она сурова, но хороша». Вот для чего Вольфгангу Френтцелю нужно было изучать Шопенгауера: он называет убийство детей «суровой моралью»...

Фрица-философа убили. Ну, кто такого пожалеет? Наверно даже дура Генхен облегченно вздохнет, узнав, что ее «повелитель» не может больше повелевать. Но, перелистывая коричневую книжку, изумляешься убожеству этих ученых людоедов. Для пыток им нужны философские цитаты. Возле виселиц они занимаются психоанализом. И хочется дважды убить фрица-философа: одну пулю за то, что он терзал русских детей, вторую — за то, что, прикончив ребенка, он читал Платона. ("Красная звезда", СССР)

МАЙ 1942:

26.05.42: Просматривая недавно дневники немецких солдат, я видел, что один из них, принимавший участие в клинском погроме, был меломаном и любителем Чайковского. Оскверняя дом композитора, он знал, что он делает. Искалечив Новгород, немцы написали длинные изыскания об «архитектурных шедеврах Неугарда» (так дни называют Новгород)... Мы сражаемся не против людей, но против автоматов, которые выглядят, как люди, но в которых не осталось ничего человеческого. Наша ненависть еще сильней оттого, что они с виду похожи на человека, что они могут смеяться, что они могут гладить коня или собаку, что они в дневниках занимаются самоанализом, что они замаскированы под людей и под культурных европейцев. ("Правда", СССР)

05.05.42: Злоба движет каждым солдатом фашизма. Проигрывая битву, они после этого вешают женщин или пытают детей. Зайдя в чужой дом и не найдя в нем добычи, фашистский солдат убивает хозяйку. Один немецкий ефрейтор написал в своем дневнике, что пытки его «веселят и даже горячат». В речах Гитлера нет любви к немецкому народу, его речи дышат одним: злобой. Даже голос Гитлера похож на хриплый лай гиены. Гитлер пытается согреть злобой сердца немецких солдат: жгите, грабьте, убивайте! Он рассылает свои дивизии, как стрелы, отравленные ядом анчара, в далекие страны. Да и что может вести вперед уроженца Баварии или Вестфалии, посланного убивать украинских и русских детей, кроме бессмысленной, слепой злобы? ("Красная звезда", СССР)

04.04.42: Как всякий уважающий себя немецкий ефрейтор, Ганс Иоахим Гриц вел дневник. В нем он меланхолично записывал различные превратности своей жизни. Ефрейтор особенно жаловался на плохие харчи. Он голодал месяц, два. Наконец, его прорвало. Он сел за тетрадку и написал нечто весьма грозное:

«Если офицерскому казино понадобятся шампанское или коньяк, немедленно подают машину и гонят за питьем. Достаточно подсчитать, во что обходятся такие поездки. Неудивительно, почему с транспортом плохо. К этому надо прибавить жадность офицеров. А когда у меня болели зубы, я целую неделю должен был работать со страшной болью, потому что не мог добраться до врача в Луге — пешком итти я не мог, во-первых, у меня болели зубы, во-вторых, итти опасно, так как на этом участке то и дело нападают русские. Во всех кинокартинах, которые демонстрируют в Германии, герой — офицер, а солдат как бы приставная фигура. Я в это дело не вмешиваюсь. Но широкие массы, не имеющие достаточного кругозора, начинают жаловаться. Я не скажу, что солдаты бунтуют — один немецкий солдат никогда не посмеет бунтовать, но какое-то брожение наблюдается. Утешить нас может только победа. Во время других походов это не было так заметно — то были блицпоходы, в которых мы захватывали множество трофеев. Мы питались целые месяцы трофеями, а здесь все зависит от подвоза... Поход в Россию — самый тяжелый и трагический для нас». ("Красная звезда", СССР)*

МАРТ 1942:

21.03.42: Почти во всех письмах и дневниках убитых немецких солдат и офицеров имеется запись о грабежах и зверствах, чинимых гитлеровцами в советских городах и селах, временно ими оккупированных. Так, солдат 190 полка 62 немецкой пехотной дивизии Роберт Вагнер писал своей жене: «Вчера мы нашли картошку. Теперь можно что-нибудь кушать... Хорошо было бы достать чего-нибудь к картошке. Но в селе уже не найдешь и хвоста от коровы, не говоря уже о свинье. Наши солдаты уже поели все без остатка». (Совинформбюро)

20.03.42: Приводим выдержку из записок убитого фельдфебеля 5 роты 111 пехотного полка 35 немецкой пехотной дивизии Цигер: «...Впереди нас раздается лязг гусениц. Это русские танки. Бьет наша противотанковая артиллерия, снаряд летит за снарядом, но танки невредимы и продолжают наступать. Русский танк находится от меня уже в 10 метрах, он переваливается через противотанковую пушку и отбрасывает ее, как игрушку, в сторону. Не останавливаясь, он мчится дальше, стреляя из пушки и пулеметов. Подходит следующий танк, за ним еще. Мы мечемся от укрытия к укрытию. Затем появляются русская пехота, казаки. Нам удается пробраться в сарай. Мы зарываемся в сено. То и дело я выглядываю из щели. Русские уже ворвались в деревню. Кругом падают наши солдаты. Из моей роты я уже никого не вижу... Чудом удалось спастись». (Совинформбюро)*

04.03.42: Ниже публикуются краткие выдержки из дневника убитого немецкого ефрейтора 1 роты 226 полка 79 немецкой пехотной дивизии Депаоли:

«24 августа. Едем на Восток. Хотелось бы знать, что нам предстоит.

26 августа. Перемышль. Население питает к нам тихую ненависть. Эти места никогда не станут немецкими.

31 августа. Безобразие — в наш поезд кто-то бросал гранаты.

1 сентября. Выступаем. Встречаем группу жителей, которых расстреливаем.

10 сентября. В 9 часов приказ: самоснабжение. К огорчению хозяйки зарезали единственную свинью.

16 сентября. Уже неделю не раздеваюсь. Меня знобит.

21 сентября. В 8 ч. 45 м. наш батальон идет в наступление. Сумасшедшая история. Русские бешено обстреливают нас из артиллерии. Русские отбили все наши атаки. В батальоне большие потери.

27 сентября. В 208 пехотном полку партизаны убили 20 человек.

28 сентября. Расстреляли пленного комиссара.

29 сентября. Карл Р. совершил членовредительство. По всей вероятности военно-полевой суд.

1 октября. По дороге поймали трех русских. Вырыли ямы, расстреляли.

3 октября. Большое решающее сражение началось позавчера. По мнению фюрера, через несколько недель все будет кончено.

29 декабря. Тревога. Русские нападают. Отходим вправо. Пулеметы и автоматы русских обстреливают нас. Бежим с высоты. Номер первый падает. Ганс тоже убит.

1 января. Взгляд назад. Старый год принес много неожиданностей. Это был год самого жестокого удара для меня. Альберт убит. После войны наступит ужасное пробуждение.

5 января. Ночью мы выгнали старуху из дома, она, наверное, замерзла». (Совинформбюро)

ЯНВАРЬ 1942:

29.01.42: Один негодяй написал в своем дневнике: «Когда я расскажу Эльзе, что я повесил большевичку, она мне наверно отдастся». Другой в записной книжке соизволил начертать: «Женщины любят жестоких». Вряд ли Ницше признал бы в этих хищных баранах своих последователей. Аморальность современной Германии ближе к скотному двору, нежели к философской системе...

Этому одичанию большой страны способствовала гипертрофия механической цивилизации. Каждый немец привык к жизни автомата. Он не рассуждает, потому что мысль может нарушить и аппарат государства, и его, Фрица, пищеварение. Он повинуется с восторгом. Это не просто баран, нет, это экстатический баран, если можно так выразиться, это баранофил и панбаранист. В механическое повиновение он вносит ту долю страсти, которая ему отпущена. Сколько раз, разговаривая с немецкими пленными, я в нетерпении восклицал: «Но что вы лично об этом думаете?», и сколько раз я слышал тот же ответ: «Я не думаю, я повинуюсь». ("Известия", СССР)



См. также:
* * * Русские - настоящие скоты?
* * * Фашизм и немецкий солдат: 1942
* * * Письма немецких солдат и офицеров
* * * Фашизм и немецкий офицер: 1941-1945
* * * Фашистский плен - это зверства, мучения и пытки

______________________________________________________
Как бешеный щенок Гитлер грязным носом ищет ("Красная звезда", СССР)
Немцы не настолько глупы, чтобы верить ("The New York Times", США)
"Хромой урод Геббельс своим блудливым языком..." ("Правда", СССР)
Армия Адольфа Гитлера порхает как балерина ("Time", США)
"Правда", СССР (Спецархив)
"Известия", СССР (Спецархив)
"Красная звезда", СССР (Спецархив)
"The New York Times", США (Спецархив)
"The Times", Великобритания (Спецархив)
"The Guardian", Великобритания (Спецархив)
"Gazette de Lausanne", Швейцария (Спецархив)
Публичный дом вместо семьи — такова скотская мораль гитлеровцев! ("Красная звезда", СССР)
Да, не похожи теперешние речи нацистских жаб на хвастливое кваканье 2 года назад ("Известия", СССР)

Posts from This Journal by “немецкий солдат” Tag

  • Андрей Платонов. Падение немца

    А.Платонов || « Красная звезда» №157, 4 июля 1944 года Войска 3-го Белорусского фронта при содействии войск 1-го Белорусского фронта овладели…

  • Константин Федин. Вершина

    К.Федин || « Известия» №109, 11 мая 1945 года Товарищи! Великая Отечественная война завершилась нашей полной победой. Период войны в Европе…

  • Н.Вирта. Люди двух миров

    Н.Вирта || « Литература и искусство» №12, 21 марта 1942 года Героический труд рабочих, колхозников, интеллигенции в тылу, обеспечивающий победы…

  • Дезертирство в германской армии

    Л.Козлов || " Правда" №208, 30 июля 1938 года Сегодня — всесоюзный день железнодорожного транспорта. Трехмиллионная семья железнодорожников,…

  • Последние резервы Гитлера

    В.Бредель || « Известия» №69, 24 марта 1942 года Быть готовым к вооруженной борьбе с врагом — обязанность каждого трудящегося, работающего в…

  • Они сдаются в плен

    К.Тараданкин || « Известия» №62, 15 марта 1942 года В упорных боях Красная Армия наносит врагу тяжелые потери и захватывает богатые трофеи —…

  • История против Гитлера

    М.Гус || « Литература и искусство» №6, 8 февраля 1942 года «Разговаривай с фашистами языком пожаров, словами пуль, остротами штыков».…

  • Волки в овечьей шкуре

    Л.Митницкий || « Правда» №8, 8 января 1942 года Озверелые банды немецких захватчиков грабят мирное население захваченных ими советских сел и…

  • Арийский скот

    Я.Эдельман || «Московский большевик» №224, 23 сентября 1942 года В дни грозной опасности, нависшей над Родиной, каждый участок работы — это…



  • 1
16.08.42: Передо мной старая записная книжка одного немецкого ефрейтора. Вот запись: «15 июня 1940. Мы переживаем воистину исторические дни. Вчера немцы вошли в Париж. Орлеан разрушен. Обыски пленных и экскурсии в дома принесли кое-что и мне. 4 вечные ручки, швейцарские часы «Лонжин», бумажник из крокодиловой кожи, будильник. Поход продолжается!»... Поход для немца — приход. «Исторические дни» и краденый будильник... ("Красная звезда", СССР)

02.06.42: Ниже публикуются выдержки из записной книжки убитого немецкого солдата Алоиза Вебера: «Мобилизация свалилась на нас, как снег на голову. Все время твердили, что ни иностранцы, ни тем более пленные не смогут заменить высококвалифицированных немецких рабочих. Нас заставляли работать сверх всяких сил... И теперь за все это послали на фронт. Весь курс военных наук мы прошли за 17 дней. На фронт ехали с таким настроением, какое бывает на похоронах. Многие солдаты почти всю дорогу молчали...

Вчера рота получила приказ занять деревню. Мы передвигались по открытой местности. Русские подпустили нас совсем близко. Казалось, что удача обеспечена. Кончилось же всё это очень печально. Убегая, я видел кучи трупов и слышал душераздирающие крики раненых. Они умоляли взять их с собой, но нам было не до них. Пауль исчез. Его считают пропавшим без вести. Я думаю, что он в плену. Рихтер убит. Необученных и беспомощных резервистов гонят в самые опасные места, и они гибнут, как бараны. Нас гонят под огонь русских, прямо на верную смерть...». (Совинформбюро)

Edited at 2015-06-03 06:32 pm (UTC)

18.01.42: «Наши солдаты почти голые. Они зажигают избы, чтобы согреться. Сегодня мороз 23 градуса. Наши закутались, кто в одеяло, кто в шубу. Головы и ноги обернуты платками и тряпьем» (Пюибиск).

«Некоторые одеты в женские шубы — они были взяты у русских и предназначались для жен или любовниц» (Гриуа).

«Мои ноги распухли, а дырявые сапоги от снега сузились» (Кастелян).

«Я убедился, что большие пальцы у меня действительно отморожены. В довершение всего я сжег мои сапоги — подвинул их слишком близко к огню» (Вагевио).

«Теперь стало трудно передвигаться из-за сильных морозов. Ко всему нас пожирают вши» (Дюпюи).

«Вши стали для нас истинной пыткой. Из-за убийственного холода мы не раздеваемся, и эти паразиты страшно расплодились. Ужасный зуд не дает спать. Попадая в теплое помещение, мы, не стесняясь друг друга, начинаем искать насекомых» (Гриуа).

«Я не знаю более неприятного чувства, чем то, которое испытываешь ночью в неприятельской стране, в лесу, размеры которого неизвестны. Леса буквально кишат русскими» (фон Зукков).

«Получен приказ: отступая, мы должны сжигать все селения» (Пасторе).

«Бедные наши солдаты, они ничего не могли сделать. У многих были отморожены ноги и руки. Русские изрубили почти всех» (Бургонь).

«Нам пришлось бросить пушки. Наш состав сократился на 4000 штыков. Погибли многие выдающиеся офицеры».

Откуда взяты эти цитаты? Из дневника обер-лейтенанта? Из писем ефрейтора? Нет, этим записям очень много лет: они сделаны участниками наполеоновского похода — французами, итальянцами, немцами. Они сделаны в первые дни отступления — потом оккупантам было не до литературы. ("Красная звезда", СССР)*


Edited at 2015-01-20 08:42 am (UTC)

Балтиец! Убей фашистского зверя!
Плакат. Худ. В.Соколов, 1942 год
как русские немцев били, потери немцев на Восточном фронте, убей немца, смерть немецким оккупантам, немецкий солдат
29.01.42: Ниже публикуется выписка из дневника командира взвода обер-ефрейтора 123 немецкого полка Кесслера: «...Проснулись от сильных взрывов. Я подумал, что весь дом развалился, но, к счастью, обвалились только потолок и двери. Бомбы упали рядом. Сгорело много военных автомашин, один танк и танкетка. Боеприпасы взлетели в воздух. Наши обозы уничтожены, пылает горючее. Опять напряженный день и большие потери. Одно мое отделение выведено из строя. Пулеметный расчет убит. В другом отделении 4 убитых и 7 раненых». (Совинформбюро)

21.01.42: У убитого на подступах Севастополя немецкого ефрейтора 2 роты 32 пехотного полка Рудольфа Тунша найден дневник. Приводим краткие выписки из этого дневника:

«13 декабря. Двигаемся к фронту для штурма Севастополя.

17 декабря. Русские стреляют как никогда и как раз туда, где мы находимся.

18 декабря. Кран, Гербер, Гейнц, Маттелде убиты. Сегодня у нас много мертвых и почти 30 процентов раненых.

20 декабря. Наконец-то мы окопались. Ночь и весь день прошли в боях. Ружейные залпы, минометный, артиллерийский огонь. Можно сойти с ума... Эдгард ранен, Дональд Рейф также. Я назначен командиром отделения, но со мной только 5 солдат. А весь взвод насчитывает лишь 12 человек. Нервы слабеют.

21 декабря. Продвинуться не удалось. В течение 3 дней без сна, без покоя, что может быть хуже?

22 декабря. Все еще лежим здесь. Кто нас вызволит из этого тяжелого положения? Русские нас совершенно сотрут с лица земли. В нашей роте осталось 42 человека. От этого можно обезуметь». (Совинформбюро)

Edited at 2017-01-26 12:08 pm (UTC)

08.02.42: Ниже публикуются выдержки из дневника командира 7 роты 29 немецкого пехотного полка лейтенанта Ф.Брадберг. Эти записи гитлеровского офицера разоблачают фальшивые басни германской военщины о якобы организованном и преднамеренном отходе немецких войск на зимние оборонительные линии.

«Наро-Фоминск, 5 декабря... Сколько мы за это время пережили. Мы были уже далеко, а 3 декабря снова вернулись на исходные позиции. Генеральное наступление выдохлось... Многие товарищи погибли. В 9 роте осталось только 2 офицера, 4 унтер-офицера и 16 рядовых. В других ротах не лучше. 1 декабря моя рота должна была подойти к 9 роте и установить связь с правым крылом 1 батальона... Со всех сторон нас обстреливали русские. Мы шли мимо трупов убитых товарищей. В одном месте на маленьком пространстве почти один на другом лежали 25 наших солдат. Это работа одного из русских снайперов... Вечером стало известно, что наши части отброшены назад. Рота за ротой покидала свои позиции. При лунном свете видно было, как проходят остатки рот, унося своих убитых... Наступление, задуманное в таких широких масштабах, нашло свой конец...

Ильино, 11 декабря. Получили приказ на рассвете передвинуться к северу. Стой! Только что принята телефонограмма, что наши части отброшены... Мы же должны оставаться здесь в ожидании дальнейших приказаний. Что принесет нам будущее?

Богаево, 15 декабря. Заняли позиции у Лызлово. Здесь русские прорвались и оттеснили наших. Первый батальон несколько продвинулся, но в 5 километрах от Исаково был задержан. Моя рота была брошена на подкрепление. В 15 часов она должна была начать наступление на село. Первый батальон к этому времени потерял около 100 человек. Около 14 часов русские снова начали наступление, и мы опять оказались окруженными с трех сторон. Мы отступили. Что произойдет в ближайшие дни, никто не знает. Где-то русские части должны быть остановлены, иначе прощай 29 пехотный полк!». ("Красная звезда", СССР)

Edited at 2015-02-10 08:24 am (UTC)

29.05.42: В начале 1942 года учащийся одной из немецких офицерских школ Вольфганг Френтцель написал в своей записной книжке: «Завтра отправляемся на Восточный фронт. Наконец! Наконец! Наконец! Все прекрасно...» Ниже публикуются выдержки из записей фашистского офицера Френтцеля после того, как он пробыл три месяца на фронте: «Уже третью ночь я не сплю. Солдаты выглядят, как звери. Все унылы, разочарованы, нервны, циничны. У них нет ничего святого — ни родины, ни семьи. Они изранены физически и духовно, ибо очень многие уже лежат мертвыми в русской земле. Нам здесь приходится переносить что-то невероятное. Совершенно теряешь рассудок. Русские почти беспрерывно атакуют наши позиции. Это самое ужасное, что мне до сих пор довелось пережить. Ежедневно много убитых и раненых, стоны и крики о помощи. Кажется, я научился думать и судить иначе. То, что я раньше писал о войне, мне сегодня кажется смешным и нелепым. Все это было ужасно глупо...» (Совинформбюро)

17.02.42: На поле боя найден дневник немецкого солдата, фамилию которого установить не удалось. Приводим несколько выписок из дневника:

«Среда. В 11 часов вечера опять тревога. Русские наступают. Выходим на высоту. Здесь находится капитан 156 пехотного полка. Он, повидимому, сошел с ума. Одному командиру отделения было приказано перевязать раненого. Вмешался капитан. Он начал истерически кричать «Вы не хотите идти вперед», набросился с пистолетом на этого командира отделения и 4 раза выстрелил в него. Затем капитан застрелил еще 2 солдат.

Пятница. Сегодня прибыло сообщение, что сгорело 3 вагона с почтой. Это для нас тяжелый удар.

Понедельник. Поступил приказ отступить. Но это легче сказать, чем исполнить, потому что русские подавили наши пулеметы и обстреливали нас так, что земля дрожала. Я так бежал, как никогда еще в жизни не бегал...». (Совинформбюро)

Edited at 2015-05-30 02:54 pm (UTC)

11.02.42: У убитого немецкого офицера, фамилию которого установить не удалось, найден дневник. В начале декабря прошлого года автор дневника еще находился в Германии, в городе Вельсе, и обучал новобранцев. 11 декабря он получил приказ выехать в Варшаву в «резерв офицеров Центральной войсковой группы», а затем прибыл на советско-германский фронт. Ниже публикуются выписки из дневника немецкого офицера:

«15 декабря. В полдень бродил по Варшаве. Здесь больше больных, чем здоровых, но и здоровые идут навстречу своему уничтожению.

20 декабря. От’езд. Доехали до Малазевитце. Ночевали в холодных бараках. Некоторые ругались, рассуждали о политике.

23 декабря. Санитарный поезд дальше не пойдет. Я на почтовом поезде добрался до Минска. Поезд дальше не может итти, так как впереди было железнодорожное крушение.

24 декабря. Целый день ждем, когда, наконец, поезд пойдет дальше. Какая неорганизованность... Все печальны...

26 декабря. Ночью был в офицерских бараках. Здесь очень много раненых офицеров. Настроение угнетенное. Планомерный захват русскими позиций у Калинина, Калуги, чрезвычайные холода, отставка Браухича, Бока, Рундштедта, затруднения в снабжении и питании — все это действует очень сильно на войска.

27 декабря. Из различных высказываний можно заключить, что моральное настроение войск пострадало... Тыловая служба не в порядке; следовательно, мы не можем здесь оставаться. Организованность не на высоте...

1 января. Представился в 6 армейский корпус. Меня направили к полковнику Гут. Он приказал мне вести вперед роту, которую пригнала сюда полевая жандармерия. Вид маршевой роты показывает плохое положение на фронте.

2 января. Получил приказ отправиться в 161 пехотную дивизию. Целый день наблюдал отступление частей. Это выглядит плачевно.

9 января. Весь день на ногах без отдыха... Большой беспорядок... Ничего нельзя сделать...» (Совинформбюро)

Edited at 2015-02-19 08:11 am (UTC)

23.02.42: У убитого немецкого солдата Ганса Кейцлера найден дневник. Вот что он в нем писал:

«10 декабря. Тревога. Русские самолеты атаковали нас.

14 декабря. Сражение и отступление.

15 декабря. Русские нас преследуют. Мы несем большие потери.

3 января. Я отморозил себе ноги... Жизнь так страшна.

17 января. Я в обозе. Смерть была так близка... Она скоро станет лучшим другом.

27 января. Цвар сошел с ума. Он офицер из запаса.

28 января. Цвар умер.

29 января. Отступление. Страшный холод. Пулемет отказал.

31 января. Лес. Ледяной холод. Убит унтер-офицер. Унтус — последний унтер-офицер роты. Сколько здесь потеряно! Русские напали на наш транспорт.

1 февраля. Сыпной тиф. Мы будем находиться 14 дней в изоляторе. Питания очень мало...».

Edited at 2015-02-23 07:15 pm (UTC)

Солдаты люфтваффе зачищают руины Сталинграда.

Фото: Роткопф / Rothkopf. 1942 год
Das Bundesarchiv. Bild 183-B22478
Сталинградская битва, сталинградская наука, битва за Сталинград
05.08.42: При разгроме немецкого гарнизона в деревне К. найдена записная книжка неизвестного немецкого обер-ефрейтора. Ниже публикуются выдержки из нее: «От'езд из Франции. Майор Гилль с нами. Проезжаем через Руан...

Прибыли в Витебск. Город разрушен. Кто-то поджег солдатскую казарму, которую только недавно построили...

Нас обстреливали. Погиб лейтенант Куммер. 25 часов без передышки вели бой. Лейтенант Даус и унтер-офицер Шлиссер сошли с ума. Клаус подсчитал, что у нас 56 процентов потерь. Написал прощальное письмо...

Противник опять ворвался в населенный пункт. На улицах лежат трупы убитых наших товарищей. У самого штаба русский снайпер убил обер-лейтенанта Трейера. Ганс Пабель погиб. Карл Бак — тоже.

Ночью слушали русскую радиопередачу. Выступал Вильгельм Штрайх, который несколько дней назад попал к русским в плен. Неужели он жив? Очень много разговоров об этом. В деревне мы сожгли 60 домов. Половины жителей нет, они ушли в партизаны. Удивляюсь я бесстрашию русских. Они никогда не сдадутся». (Совинформбюро)

24.06.42: У убитого немецкого унтер-офицера Гельмута Герхольда найден дневник. Герхольд — член фашистской партии, прослуживший около семи лет в гитлеровской грабьармии. Однако на советско-германском фронте этот бывалый бандит раскис и приуныл. Ниже публикуются выдержки из дневника:

«5 марта 1942 года. От’езд... На фронт еду не впервые, но на этот раз у меня какое-то мрачное предчувствие.

12 марта. Приехали в Смоленск... Разговаривали с солдатами, которые с начала войны находятся на русском фронте. Всем уже чертовски надоело.

15 марта. От’езд в Вязьму. Приказано быть наготове. В любую минуту можно ожидать нападения партизан.

31 марта. Ночью три раза была тревога. Я счастлив, что не принимал участия в утренней операции роты.

1—2 апреля. Интересно наблюдать за солдатами моего отделения. Старые солдаты молчат. Молодые — очень пугливы. Они не могут скрыть страха. В случае моей смерти прошу солдата Альфреда П. и Мазе отослать мои вещи домой. Кошелек, фотоаппарат и кольца находятся при мне.

3 апреля. Отступаем. Наш взвод должен зажечь деревню. Из сарая вытащил трех раненых русских. Одного послал к командиру, но по дороге его пристрелили. Потом в присутствии командира расстрелял двух раненых русских. Один из них имел прострел в шею.

16 мая. Сегодня утром русские наступали на позиции первой роты. Много убитых и раненых. Командир отделения пропал без вести. Если так будет продолжаться, мы все пропадем». (Совинформбюро)*

Edited at 2016-06-10 09:37 am (UTC)

  • 1