Ярослав Огнев (0gnev) wrote,
Ярослав Огнев
0gnev

Category:

Евгений Кригер. 28 русских пушек

газета «Известия», 14 июля 1943 годаЕ.Кригер || «Известия» №164, 14 июля 1943 года

СЕГОДНЯ В ГАЗЕТЕ: Письмо председателей колхозов и передовиков колхозников и колхозниц Тамбовской области товарищу И.В.Сталину. (1 стр.). Указ Президиума Верховного Совета СССР о присвоении звания Героя Социалистического Труда академику Крылову Алексею Николаевичу. (1 стр.). Пленум Московского городского комитета ВКП(б). (2 стр.). Евгений Кригер. 28 русских пушек. (2 стр.). А.Иоффе. Выдающийся учёный. Об академике А.Н.Крылове. (2 стр.). В.Дегтярев. Слово к бойцу-бронебойщику. (3 стр.). К 200-ЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ Г.Р.ДЕРЖАВИНА. М.Добрынин. Певец величия и славы России. (3 стр.). А.Солоницын. На свинцовом руднике Ак-Тюз. (3 стр.). Жан-Ришар Блок. 14 июля. (4 стр.). Десантные операции союзников на острове Сицилия. (4 стр.). Действия английской авиации. (4 стр.). Рост пораженческих настроений в Италии. (4 стр.).



# Все статьи за 14 июля 1943 года.



НА ОРЛОВСКО-КУРСКОМ НАПРАВЛЕНИИ
(От специального военного корреспондента «Известий»)



Я не берусь рассказать обо всём, что произошло на этом куске земли протяжением в шесть километров. Может быть, здесь нужна книга или сухая подробная хроника донесений, а может быть — музыка, чтобы правда о солдатах нашего фронта с такой же силой прорвалась в сердца, с какой эти люди вышли на бой и сделали своё трудное дело.

Двадцать восемь пушек истребительной противотанковой артиллерии с малым прикрытием пехоты встретили и отбили многократные, из часа в час возобновлявшиеся, таранящие атаки трехсот немецких танков, среди которых были и «тигры». Двадцать восемь пушек вели бой на истерзанной, развороченной земле, вздымаемой снова и снова бомбами «Юнкерсов», прострелянной пулемётами «Мессеров», кишащей ползучими стаями автоматчиков. Двадцать восемь пушек, спешно выдвинутых на участок немецкого удара, приняли на себя внезапно хлынувший вал танковой атаки, и каждая из двадцати восьми стояла на месте, пока хоть один живой артиллерист держался на ногах, чёрный, закопчённый, глухой, истекающий кровью, но не побеждённый.

Артиллерия — бог войны, но сила этого громовержца — в маленьких стойких людях. Мы читали их донесения в те часы, когда иные искалеченные, раздавленные бомбами орудия делали последние перед гибелью выстрелы. «Выстоим или умрём», — сообщали по радио командиры, и каждый сдержал своё слово. Сто два танка уничтожены огнём двадцати восьми наших пушек. Помощь пришла, угрожаемый участок фронта наглухо закрыт, вал немецкого наступления и в этом месте пролился на землю кровью немецких солдат. Сто два немецких танка, поверженных батареями, как зловещие надгробные памятники, чернеют над мёртвыми телами врагов.

...Он сидит перед вами, худенький юноша, открыто и весело встречает ваш взгляд и с готовностью старается об’яснить вам то непонятное, кажущееся непомерным для человеческих сил, для человеческой воли, что сделал он и его товарищи. У него одна только просьба — говорить громче: глухота у батарейцев ещё не прошла. Слова он произносит как-то особенно мягко и нежно. Ему девятнадцать лет, на родине он работал бухгалтером машинно-тракторной станции. Зовут его Гаврилов Николай Степанович. Ростом он такой маленький, и такая прелестная чистота светится в его глазах, с такой пылкой преданностью он отзывается о своих батарейцах, называя каждого по имени и отчеству, что вам хочется называть его Коленькой, как сына. Лицо его и шея, и уши в ссадинах и царапинах с запёкшейся кровью. Смерть прикасалась к нему осколками немецких снарядов, но не смогла дотянуться и ушла от него.

Часть батарей двое суток отбивалась от танков, и несколько пушек вышло из строя, когда немцы в тщетных поисках уязвимого места повернули на тот участок, который держала батарея старшего лейтенанта Герасимова, уже раненого и замещаемого лейтенантом Бурчаком. На этой батарее было то самое орудие сержанта Андрея Чиргина, где замковым служил влюблённый в своих товарищей Коля Гаврилов. Брезжил серый в тихих, спокойных облаках рассвет. Как всегда, но в большем количестве пришли в небо «Юнкерсы», и расчёты батарей переждали в ровиках худое время бомбёжки. Но «Юнкерсы» снова вернулись и уже надолго вцепились в этот кусок земли, и батарейцы поняли, что очередь их пришла. Иных потянуло на разговор и на шутку, как часто бывает в первую минуту надвигающейся на человека опасности. В груди ощущается тяжёлая, теснящая сердце тишина, и эту тишину человеку нужно заглушить, перебить в себе, и тогда всё внутри приходит в порядок.

Чиргин, ещё улыбаясь, отмахнулся от разговаривающих, по его лицу все поняли, что начинается, и были на местах, когда Чиргин сказал:

— Приготовиться!

Все молча смотрели вперёд. Смотрел и Коля Гаврилов. Ему хорошо был виден край леса в четырёх километрах, откуда должно было появиться то новое и неизвестное, с чего начинается для человека бой, и там что-то шевелилось и двигалось, тяжёлое. Это шевеление распространялось на весь край леса. Коля взглянул на товарищей, на Алексея Емельяновича Захарова, наводчика, которого особенно уважал, и Алексей Емельянович в ответ ему молча кивнул головой. Коля понял, что хотел ему сказать наводчик: идут танки. Но теперь и Коля видел их ясно и стал считать и сбился на сотне. К чёрным и медленным тушам быстро подкатывали и тут же от'езжали машины, а другие машины сразу остановились позади танков. На одной была пушка с длинным стволом, вероятно, зенитная. На других машинах немцы привезли миномёты, и с той минуты Коля ничего уже не спрашивал у товарищей, да никто и не услышал бы его в треске рвущихся мин. Вскоре немцы пустили в дело и артиллерию, и для Коли началась совсем новая для него жизнь, не смявшая и не раздавившая его своим воем и грохотом, близостью смерти, а, напротив, заставившая его ещё охотнее и старательнее, со злым упрямством исполнять то, чему его учили. Он был замковым, но знал дело каждого из номеров орудийного расчёта. И всё, что он знал, пригодилось ему.

Танки надвигались. Средние и тяжёлые шли в линию, ряд за рядом, густо и грузно, а впереди по сторонам сновали, щупая неизвестную землю, лёгкие танки. Немецкая артиллерия валила на участок батареи снаряд за снарядом, но командир батареи Герасимов долго не подавал сигнала к стрельбе. Танки были уже в восьмистах метрах. Люки у них были открыты, из люков высовывались немцы. Часть их пехоты сидела на танках, другие солдаты шли и ползли рядом. Наши автоматчики, прикрывавшие батарею Герасимова, уже открыли огонь по немецкой пехоте, а пушкам сигнала всё не было. И уже не стало терпения ждать, когда люки на танках захлопнулись и танки повернули прямо на батарею.

Тут Герасимов, наконец, подал сигнал флажком — голоса его никто бы и не услышал, батарейцы к тому времени наполовину оглохли.

Лёгкие танки подошли на четыреста метров. Коля с восторгом и ужасом ожидания — попадёт или мимо — рванул, и замок захлопнулся. И первый снаряд, толкнув орудие назад, вырвался из ствола. Как всегда, прошло какое-то время полёта, более длинное и тягучее, чем хотелось бы ведущим огонь. Потом первый из лёгких танков беззвучно выбросил из себя сноп огня и как бы сразу распух в дыму, и затем только донесся звук разрыва. И Коля понял, что Алексей Емельянович Захаров, наводчик, первым снарядом попал в цель. Вторым и третьим выстрелами орудие Чиргина остановило второй из лёгких танков, но десятки других — средних, тяжёлых, всяких — надвигались валом железного грохота, непрестанным орудийным огнём, дрожанием земли и стоном воздуха.

Коля не имел ни времени, ни возможности следить за делом всей батареи. Он жил только судьбой, огнём, удачами и неудачами своего орудия, видел только ту часть железного вала, который обрушивался на него и немногих его товарищей.

Только потом, после боя, он узнал, что батарея Герасимова сожгла и подбила двенадцать танков и дралась до последней минуты, когда не осталось уже ни одной целой пушки. Люди умирали возле орудий, Коля был один из многих в этом бою, легендой облетевшем всю линию фронта, но мы останемся только с ним, чтобы видеть бой его глазами.

Когда орудие Чиргина тремя снарядами сожгло два лёгких танка, Коля Гаврилов понял, что начинается самое тяжёлое. На пушку шёл более медленный, чем другие, широкий, с удлинёнными бортами, желтовато-зелёный танк. На нём была намалёвана жёлтая голова тигра. Большой, тяжёлый, с длинноствольной пушкой, он должен был бы греметь и рычать, но двигался тихо, как бы затаив дыхание, видно, убирая весь шум в глушители. Он шёл медленно, так что орудие Чиргина успело до встречи с ним перенести огонь на подходившую немецкую пехоту, и пехота снова привалилась к земле, и Чиргин опять повернул орудие в сторону танков.

И тут Коля Гаврилов остался один.

Оглушённый, полуслепой, он открыл глаза через секунду после того, как всё рядом с ним вздулось огнём и дымом. Горячая волна опалила его, и чьё-то тяжёлое тело придавило его к земле, и сам он упал на дно ровика. Он вскочил, ещё слыша последнюю команду Чиргина, готовый тут же её исполнить. Но Чиргин лежал мёртвым возле орудия. Наводчик Захаров тоже был мёртв. И никого из товарищей Коля не видел возле орудия. Только в ровике рядом с ним, обливаясь кровью, лежали, но пытались ещё подняться и падали без кровинки в лице третий номер Волынкин и пятый номер Сальков. Немецкий снаряд разорвался у колеса пушки.

А тихий, медленный танк с жёлтой головой тигра на зеленой броне надвигался.

И как ни предан был маленький, нежный сердцем человек своим товарищам, с которыми прожил год, не зная, кого же любил больше, но теперь он не подошёл к ним. Он знал только, что впереди есть танк и этот танк надо сжечь. Не думая ни о чём больше, Коля Гаврилов, раненый в надлобную кость и в шею, быстро осмотрел орудие. Он действовал безотчётно, повинуясь инстинкту солдата. Прицельное приспособление было сорвано, тяга параллелограмма перешиблена, левое подрессоривание, лишённое стопора, не действовало. Но люльки и ствол целы, под'ёмный и поворотный механизмы не тронуты взрывом, замок в исправности. Стрелять!

Маленький человек решил стрелять из подбитой пушки, один за всех, за убитых и раненых товарищей, за убитого командира. Он действовал их волей, их солдатской стойкой ненавистью к врагу.

Вспомнил своего командира и так же, как Чиргин, с той только разницей, что он остался один против атакующих танков, не сразу стрелял, а выжидал, когда ближний танк подойдёт ещё ближе. И допустил его на 180 метров. Злая радость была в этом маленьком человеке. Он видел, что по нему не стреляют, и понял, что орудие с сорванным щитом немцы сочли уничтоженным, мёртвым. И он открыл огонь не раньше, чем сделал бы это Чиргин, будь он живой.

Он стрелял без прицела. Он смотрел прямо в канал ствола, стараясь забрать в это тёмное круглое поле тушу идущего танка. Трудно одному стрелять из пушки, которую обслуживают в бою шесть человек. Правой рукой Коля Гаврилов вставлял снаряд, ладонью той же руки досылал его. Правой рукой оттягивал курок — и это был выстрел. Без левого подрессоривания пушка качалась, давая отклонение вправо, первый снаряд разорвался в стороне от танка. И танк продолжал итти, ближе и ближе. Об'ятый страхом, иной человек посылал бы снаряд за снарядом, слепо, без мысли, лишь бы стрелять. Одинокий Гаврилов на краю гибели обдумывал каждый выстрел. Он сделал поправку и наметил, глядя в канал ствола, левый срез башни на танке. И был перелёт — танк двигался. В третий раз Гаврилов навёл орудие на основание танка. И железный зверь распахнулся клубами дыма, остановился. Четвёртый снаряд Коля послал, уже не глядя в канал, но тут же понял свою ошибку. Подбитая пушка качалась, четвёртый снаряд пошёл с перелётом. Коля прицелился ниже. Пятый снаряд ударил прямо в стальную башню, но маленький человек вогнал туда же следующий, шестой заряд, потому что пятым снарядом танк не был ещё подожжён.

Шестой Колин снаряд был для танка смертельным. Танк издыхал в жадном воющем пламени. И так как другие орудия ещё стреляли и делали своё дело, то немецкие танки отпрянули от страшного места, повернули в сторону, уходя от смерти.

Тогда только Гаврилов смог пойти туда, куда тянули его вся нежность сердца, вся печаль, заглушённая боем. Он спустился в ровик, где стонали Сальков и Волынкин, попробовал перевязать их, но свой единственный бинт он истратил еще раньше, когда Сальков был ранен в первый раз. Он стал вытаскивать обоих из ровика, когда новый немецкий снаряд поднял пушку на воздух, а Гаврилова взрывной волной швырнуло на землю. Орудия больше не было, осталось лишь вытащить раненых. Гаврилов поднял обоих из ровика и чуть не заплакал, не зная, как унести двух рослых товарищей. Сами итти они не могли. Немецкие автоматчики шарили где-то рядом, пули щёлкали, как злые птицы, над головой. Маленький человек надел винтовку на плечо и дал Салькову держаться за нее. Правой же рукой подхватил Волынкина, и так они шли по земле, которую сами защитили от готовых хлынуть в прорыв немецких танков. Навстречу им двигались по дорогам свежие наши войска. Железная стена выстраивалась против слабеющего тарана немецкого наступления. Маленький человек довёл обоих товарищей до медсанбата, а сам, не замечая собственных ран, вернулся туда, где двадцать восемь советских пушек приняли и отбили атаку трёхсот танков, наступавших на участке фронта протяжением в шесть километров. //Евгений Кригер. ДЕЙСТВУЮЩАЯ АРМИЯ, 13 июля.

☆ ☆ ☆

14.07.43: К.Симонов: Немец с «Фердинанда» || «Красная звезда» №164, 14 июля 1943 года
14.07.43: Злодеяния немецко-фашистских захватчиков в городе Краснодаре* ("Известия", СССР)**

13.07.43: Активная оборона гвардейцев ("Красная звезда", СССР)
13.07.43: М.Рузов: Имена, овеянные боевой славой || «Известия» №163, 13 июля 1943 года

12.07.43: Л.Огнев: Горят немецкие танки || «Правда» №174, 12 июля 1943 года
12.07.43: С.Бессуднов: Мужество советских летчиков || «Правда» №174, 12 июля 1943 года

11.07.43: Е.Воробьев: Самый последний немец ("Красная звезда", СССР)**
11.07.43: И.Эренбург: Их наступление || «Красная звезда» №162, 11 июля 1943 года

10.07.43: Л.Леонов: Слава России* ("Известия", СССР)**
10.07.43: Е.Кригер: Люди и «тигры»* ("Известия", СССР)
10.07.43: Л.Кудреватых: Сердце русского солдата ("Известия", СССР)*
10.07.43: А.Царицын: Певец Красной Армии ("Красная звезда", СССР)

09.07.43: И.Эренбург: Страхи Германии ("Красная звезда", СССР)
09.07.43: П.Милованов, Б.Галин: «Тигры» горят... ("Красная звезда", СССР)
09.07.43: Н.Денисов: Воздушное сражение || «Красная звезда» №160, 9 июля 1943 года
09.07.43: В.Полторацкий: «Тигры» горят || «Известия» №160, 9 июля 1943 года

08.07.43: Е.Кригер: Июльский бой || «Известия» №159, 8 июля 1943 года
08.07.43: Стойкость и храбрость советских воинов ("Известия", СССР)
08.07.43: Громить танковые силы врага! ("Красная звезда", СССР)
08.07.43: Наступление немцев в районе Курска и жулики из ставки Гитлера ("Красная звезда", СССР)
08.07.43: Страх гитлеровских оккупантов перед советскими партизанами ("Красная звезда", СССР)

07.07.43: Уничтожать вражеские бомбардировщики ("Красная звезда", СССР)
07.07.43: В.Морозов: Огневые удары бронепоездов ("Красная звезда", СССР)

06.07.43: Во имя Родины! || «Красная звезда» №157, 6 июля 1943 года
06.07.43: Издевательство немцев над раненым бойцом ("Красная звезда", СССР)

04.07.43: И.Эренбург: Великий и негасимый ("Красная звезда", СССР)

03.07.43: Л.Никулин: «Нормандия» сражается ("Красная звезда", СССР)
03.07.43: Д.Глинка: Асы в групповом бою ("Красная звезда", СССР)
03.07.43: А.Булгаков: Лётчики «Нормандии» ("Известия", СССР)

02.07.43: Д.Заславский: Страх перед расплатой || «Правда» №165, 2 июля 1943 года

01.07.43: Выращивать кадры советских асов! ("Красная звезда", СССР)
01.07.43: В.Лавриненков: Мои воздушные бои ("Красная звезда", СССР)


Июнь 1943 года

30.06.43: Зверский расстрел немцами 45 женщин и детей ("Красная звезда", СССР
30.06.43: И.Эренбург: Фриц-хитрец || «Красная звезда» №152, 30 июня 1943 года

29.06.43: Е.Габрилович: Охотники за «языками» ("Красная звезда", СССР)

27.06.43: Военная присяга ("Красная звезда", СССР)

25.06.43: Грабители и убийцы || «Красная звезда» №148, 25 июня 1943 года

24.06.43: Вчера на выставке ("Красная звезда", СССР)
24.06.43: Каждый день увеличивать потери врага ("Красная звезда", СССР)

23.06.43: Красная Армия горит желанием добить фашистского зверя ("Красная звезда", СССР)
23.06.43: Н.Кружков: Русская сила || «Красная звезда» №146, 23 июня 1943 года*
23.06.43: Я.Милецкий: Первый день на выставке ("Красная звезда", СССР)*

22.06.43: М.Сидоров: Наши трофеи ("Красная звезда", СССР)
22.06.43: И.Эренбург: Два года || «Красная звезда» №145, 22 июня 1943 года
22.06.43: Два года Отечественной войны Советского Союза ("Красная звезда", СССР)

20.06.43: 3.Хирен: Ночь на броне ("Красная звезда", СССР)
20.06.43: Орден и медаль — слава советского воина || «Красная звезда» №144, 20 июня 1943 года

19.06.43: Документы о немецком разбое ("Красная звезда", СССР)
19.06.43: Е.Габрилович: Два года в боях || «Красная звезда» №143, 19 июня 1943 года
19.06.43: И.Сельвинский: Язык плаката* || «Литература и искусство» №25, 19 июня 1943 года

18.06.43: Н.Тихонов: В Петергофе ("Красная звезда", СССР)
18.06.43: 3.Хирен: Танк у знамени ("Красная звезда", СССР)
18.06.43: Д.Заславский: Облик гитлеровской армии || «Правда» №153, 18 июня 1943 года

16.06.43: А.Платонов: Маленький солдат ("Красная звезда", СССР)
16.06.43: И.Эренбург: Расплата || «Красная звезда» №140, 16 июня 1943 года

15.06.43: В.Коротеев: Ветераны ("Красная звезда", СССР)
15.06.43: А.Степанов. Муж и жена ("Красная звезда", СССР)

13.06.43: Все для победы! || «Красная звезда» №138, 13 июня 1943 года
13.06.43: И.Эренбург: Париж ("Красная звезда", СССР)
13.06.43: А.Бардеев: Разведывательный полет ("Красная звезда", СССР)
13.06.43: М.Галактионов: Остановиться в военном деле — значит отстать ("Красная звезда", СССР)

Газета «Известия» №164 (8157), 14 июля 1943 года
Tags: Евгений Кригер, газета «Известия», июль 1943, лето 1943
Subscribe

Posts from This Journal “июль 1943” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments