?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry Share Next Entry
Алексей Сурков. Стихи о войне
0gnev
Красная звезда, смерть немецким оккупантам

«Красная звезда», СССР.
«Известия», СССР.
«Правда», СССР.
«Time», США.
«The Times», Великобритания.
«The New York Times», США.



Алексей Сурков, стихи о войне
Солдат

Стирая рукавом
Со лба густую кровь,
Перед бойницей вражеского дота,
Укрыт глубоким рвом,
Он целится и вновь
Сечет разящей строчкой пулемета.

Взрывается снаряд,
Земля летит вразброс.
Осколки рвут бугры промерзлых кочек.
А пули все летят.
Как будто в землю врос
Ожесточенный боем пулеметчик.

Смешался с кровью пот
Солдатского труда.
Несутся с лязгом танки по полянке.
Метелица метет,
И красная звезда
Мерцает на заснеженной ушанке.

И динамит, и тол,
И воющий металл,
И злая лихорадка автомата...
Он в этот ад вошел,
Он в пламени познал
Свой трудный долг пехотного солдата.

Ведя за годом год
Жестокую борьбу,
Он в громе исполинских наступлений
На сотни лет вперед
Устраивал судьбу
Рожденных и грядущих поколений.

Для радости труда
Отвагою храним,
Он родине несет победы дар чудесный.
Душа моя горда,
Что жил я рядом с ним,
Что помогал ему своей солдатской песней.

Алексей Сурков, ДЕЙСТВУЮЩАЯ АРМИЯ.
7 января 1944 года, "Красная звезда", СССР*.

* * *

Белоруссия

Это в память зарублено на века.
Днепр — река,
Сож — река,
Припять — река
И лесная Березина.
А вода, как злая полынь, горька,
Как людская слеза, солона.
На дорожных присадах трупы висят,
Пепел — мертвых рук холодней.
День за днем,
День за днем,
Восемьсот пятьдесят
Нестерпимых, жестоких дней.
День за днем,
День за днем —
Без конца.
Каждый день — тяжелей свинца.
Из суглинка бьют кровяные ключи.
Красный дым застлал небосклон.
А бездомный ветер поет в ночи
Про немецкий полон.
Восемьсот пятьдесят ночей и дней.
Кровь отцов и слезы сирот.
Есть ли мера великой муке твоей,
Белорусский народ?

2.

Перед ними знамена склонят века.
Днепр — река,
Сож — река,
Припять — река
И лесная Березина.
А вода, как мстящее пламя, жарка,
Как разящая сталь, холодна.
Скат высокой, желтой насыпи гол.
Глаз прожектора. Стук колес.
Но гремит разрывающий рельсы тол,
Под откос летит паровоз.
Над лесным большаком в ночной синеве
Запоздалой ракеты свет.
И лежат в траве,
Голова к голове,
Те, которым прощенья нет.
По дремучим пущам, по диким местам,
Где туман и трава дурман,
За немецким волком, как тень, по пятам,
Невидимкой идет партизан.
Восемьсот пятьдесят ночей и дней
Реки — вплавь, а болота — вброд.
Есть ли мера ярости правой твоей,
Белорусский народ?

3.

Эта осень легендой уйдет в века.
Днепр — река.
Сож — река,
Припять — река
И лесная Березина.
А вода, как резкие грани штыка,
От немецкой крови красна.
Но над Сожем рекой и рекой Днепром,
Но над Припятью и Березиной,
Артиллерии нашей железный гром,
Наших танков галоп стальной.
Это ярость идет с пехотинцем в ряд.
И зовет и торопит вперед —
За разбитый дом, за убитый сад
Покарать ненавистный род.
Через Днепр, через Припять летит снаряд,
Настигает, разит врага.
На лесистых угорьях костры горят.
Под ногами гудят луга.
Дождалось Полесье добрых вестей.
Звонок первый декабрьский лед.
С первопутком встречай дорогих гостей,
Белорусский народ!

Алексей Сурков.
7 декабря 1943 года, "Красная звезда", СССР*.

* * *

РОССИЯ КАРАЮЩАЯ

I.

Мост. Под'ем. И с крутого взгорья
Вид на выжженное село.
Зачерпнули мы злого горя,
Сколько сердце вместить могло.

Мы в походе не спим недели,
Извелись от гнилой воды,
Наши волосы поседели
От своей и чужой беды.

Голос долга и голос чести
Нам велит: да свершится суд!
Подхватили нас крылья мести
И на запад, как смерч, несут.

Все тропинки и все дороги
Исходили мы наизусть.
Перед нами твой образ строгий,
Просветленная скорбью Русь.

Мы идем, врагов настигая
На развалинах городов,
Ширь отбитых полей нагая
Нам дороже райских садов.

Будет нами прожит и выжит
Этот третий, жестокий год.
Ярость нашу ничто не выжжет,
Если в сердце любовь цветет.

2.

Умирает усталый день, догорая.
Не шелохнут пыльные кроны берез.
А на юг, за рекой, без конца и края,
Серый пепел, влажный от вдовьих слез.

Пробивается пламя сквозь пепел стылый,
К горизонту уходит пехота, пыля.
Заколдована злой чужеземной силой,
Ты лежишь в столбняке, родная земля.

От руин до руин, вдоль дороги пыльной
Запустенья, смерти и скорби печать.
Здесь немеют слова. Здесь песня бессильна.
Здесь железо, карая, должно кричать.

3.

В косом дожде, по косогорам
Сквозит полей осенних грусть.
В грозе и буре шагом скорым
Идет карающая Русь.

Идет, гневна и непреклонна.
Тяжелый меч ее остер.
Ярмо немецкого полона
Она собьет с родных сестер.

Уже раскована равнина
На юг и запад от Кремля.
Жди и надейся, Украина!
Жди, белорусская земля!

Не век врагу глумиться люто,
Дни злой неволи сочтены.
С Днепра нам виден берег Прута
И плёсы Немана видны.

Алексей Сурков.
9 октября 1943 года, "Красная звезда", СССР*.

* * *

Безымянная

Ну, как я забуду, добрая, ласковая,
То хмурое утро декабрьского дня.
Когда, обреченного смерти вытаскивая,
Ты телом своим прикрывала меня.

Ползла ты по снегу, железом иссеченному,
В окованной стужей задонской степи.
И мне, обессиленному, искалеченному,
Шептала: — Желанненький мой, потерпи!

У гибели жизнь мою дерзостью выманив,
Меня ты в то утро сдала в медсанбат
И скрылась в метели. А я даже имени
Не мог разузнать у знакомых ребят.

Но образ твой светлый храню постоянно я
В окопе, в землянке, в лесном шалаше.
В то хмурое утро, моя безымянная,
Ты солнечный луч обронила в душе.

Алексей Сурков.
6 июля 1943 года, "Красная звезда", СССР*

* * *

Партизанская разговорная

От подлеска до пруда
Всё бурьян да лебеда,
Всё бурьян да лебеда,
Не проехать никуда.

Лебеда-то не беда.
Лебеда помеха ли?
А беда, что к нам сюда,
В наши сёла, города,
Гости понаехали.
Пьяные, незванные,
Немцы окаянные.

Прикатили хваты-гости,
Затрещали наши кости.
День и ночь покоя нет
Старому и малому.
Покоряйтесь, внук и дед,
Басурману шалому.

Молодые-то на фронте
С немчуры не сводят глаз,
Молодых-то, ну-ка, троньте!
Пулю влепят в самый раз.
Гость храбёр со слабыми,
Дедами да бабами.

На деревне старикам
Гости лупят по бокам.
Штык приставят под ребро!
— Подавай сюда добро!
Открывайте, старики,
Закрома да сундуки.

Немец в хате, на перине,
На хозяйской половине,
А хозяину: Цурюк!
Хлев свиной, петля да крюк,
Хоть сегодня в гроб ложись!
Разве это, братцы, жизнь?

Рассудили старики:
— Покоряться не с руки.
У германцев автоматы
Без отдачи заняли,
Взяли ружья да гранаты,
Подпалили ночью хаты
И запартизанили.

От села Большого Луга
До деревни Прошина,
Ополчилась вся округа
На гостей непрошенных.
Встали немцам на пути,
Не проехать, не пройти.

Из Кремля, из дальней дали,
Звезды светят старикам.
Мы вечор письмо послали
Сыновьям фронтовикам,
Чтобы в курсе дела были,
Чтобы злее немца били.

Написали: «Немца тешим,
Угощаем сладко.
Крепкий кол осинов тешем
«Новому порядку».
Стосковались. Шлем привет.
И победы ждем в ответ...»

Середи дороги кол,
На колу мочала.
До конца припев довел,
Начинай сначала.

От подлеска до пруда
Всё бурьян да лебеда,
Всё бурьян да лебеда,
Не проехать никуда.

Лебеда-то не беда!
Лебеда-то ерунда!
Перепашем лебеду,
Карпов вырастим в пруду.
Сыновьям своим героям
Хаты новые построим.
Мир да труд! Живите всласть!
Наша сила. Наша власть.

Кто не робок и уторен,
Не загинет в кабале.
Дюже крепок русский корень,
Глубоко сидит в земле.

Алексей Сурков.
29 июня 1943 года, "Красная звезда", СССР*

* * *

На привале

Росная вечерняя прохлада.
Молодые сосны при пути.
Как немного человеку надо —
Сбросить скатку, дух перевести,
Снять ботинки, размотать портянки,
Развязать засаленный кисет...
Кажется, что на земле полянки
Краше и уютней этой нет;
Кажется, что полной горстью милость
Людям щедро раздает весна;
Что тебе попритчилось, приснилась
Злая пустоглазая война;
Что земля и травы пахнут домом
И соленым запахом морей.
Добродушным уходящим громом
Кажутся раскаты батарей.
Ветровые синие просторы
Все бы ты душой своей впитал...
Не вини товарища, который
При пути портянки размотал.
Помнит он, что спелых зорь алее
Кровь на узких листьях камыша.
Не размякнет, только станет злее
Верная солдатская душа.

Алексей Сурков.
20 июня 1943 года, "Красная звезда", СССР*.

* * *

СТИХИ О РОССИИ

1.

Над грудой вздутых, мертвых тел
Степного марева слюда.
Он одолеть тебя хотел,
Палач, пославший их сюда.

В безумье крови и свинца,
Готовя яростный прыжок,
Он души их и их сердца
Железом свастики прожег.

Отбросив стыд, как лишний груз,
Растленный, мертвый сердцем сам,
Людской соленой крови вкус
Он дал отведать этим псам.

Сжигая, руша и казня,
Они неслись, как вихри зла.
Но танков черная броня
Убийц от смерти не спасла.

Гниющей падали не счесть
В ярах, в долинах, по кустам.
И днем и ночью наша месть
Идет за ними по пятам.

Еще не кончен ратный, труд.
Немалый путь полкам пройти.
И тысячи еще падут,
Не увидав конца пути.

Но издревле бывало так
И ныне повторится вновь —
Стократ заплатит кровью враг
За нашу жертвенную кровь.

По следу отгремевших гроз
Придут покой и тишина.
Восстанешь ты из моря слез
Несокрушима и сильна.

2.

Сколько их в зеленой лощине,
Возле вязов погребено,
При пути к деревне Мирщине
Из деревни Головино?

В тучах дыма и серой пыли,
Как чума, они здесь прошли.
А теперь им глаза забили
Комья влажной русской земли.

Жадной злобы слепая сила
Их стремила к башням Кремля.
Поглотила их, задавила
Кровью смоченная земля.

Русский май зашумит над лугом
После долгой и злой зимы.
Трактористы сравняют плугом
Чужеземных могил холмы.

Над уснувшими на чужбине
Будет рожь наливать зерно
При пути к деревне Мирщине
От деревни Головино.

Будет литься в золоте поля
Золотая русская речь.
...Им не первым такая доля,
На Россию поднявшим меч.

3.

Под вечер в гестапо ее привели.
Прикладами били сначала.
Стояла она чернее земли,
Как каменная, молчала.

Когда ей руки стали ломать
На исходе бессонной ночи,
Плюнула партизанская мать
Немцу в бесстыжие очи.

Сказала
(были остры, как нож,
Глухие ее слова):
— Труд твой напрасный! Меня убьешь—
Россия будет жива.

Россия тысячу лет жила,
Множила племя свое.
Сила твоя, лядащий, мала,
Чтобы убить ее...

4.

По ущельям узким плутая,
Рассекая льдов синеву,
От Амура и от Алтая
Все дороги ведут в Москву.

Белый хлопок, и хлеб, и руды
Через степи, солончаки
Ей несут поезда, верблюды,
И волы, и грузовики.

Ищут взгляды людей с рассветом
Очертанья ее вдали,
Потому, что в городе этом
Бьется сердце русской земли.

Площадей ее многолюдье
Не увидит враг наяву.
Весь народ богатырской грудью
Прикрывает свою Москву.

Алексей Сурков.
6 июня 1943 года, "Красная звезда", СССР*.

* * *
ВЕСНА

Стыдливый подснежник
Над прелью весенних проталин.
Набухшие почки
Готовы пробрызнуть листвой.
Идет батальон
Вдоль дымящихся, черных развалин.
Звенит синевой
Заднепровский простор ветровой.

Развалины Ржева
И мертвые улицы Вязьмы
Под солнцем апреля
Стократно страшней и черней.
Пусть долго топтали
В походе весеннюю грязь мы,
Сердца стосковались
По радости солнечных дней.

Хоть тысячу верст
Мы по грязи пройдем без привала,
Гремящую смерть
Пронося в молчаливом стволе,
Лишь только б весна
Нам на запад пути открывала
И жизнь воскресала
Для нас на отбитой земле.

Мы знаем —
Вернется домой из похода не каждый.
Но дали родные
В глазницах развалин сквозят.
И те, кто стране
Присягнули на верность однажды,
Не могут,
Не смеют
В пути оглянуться назад.

Пока не свершим мы
Обета завещанной мести,
Пока не отплатим
За кровь и за слезы втройне,
Жених молодой
Не придет на рассвете к невесте,
Сын мать не обнимет,
И муж не вернется к жене.

Нет в мире вернее
Солдатского русского слова.
Окрепли мы,
Радость и горе по-братски деля.
Душа возмужала
И к подвигам новым готова.
Благослови нас на подвиг,
Родная земля.

Алексей Сурков.
4 апреля 1943 года, "Красная звезда", СССР*.

* * *

Строки гнева

1.

Голубизна небес над полем белым.
Кристаллы льда алмазами горят.
Фельдфебель немец поднял парабеллум
И всю обойму выстрелил подряд.

Подул на пальцы и помедлил малость.
И побежал — тяжел, широк в шагу.
Застреленная женщина осталась
Стыть на морозном, искристом снегу.

И будто день стал строже и суровей.
И, будто снег расплавив до земли,
В февральский полдень пятна русской крови
Багровой розой гнева расцвели.

2.

Плечистый немец, выбритый до лоска,
Вел по деревне русского подростка.
Повизгивая жалобно и тонко,
За мальчиком бежала собачонка.

Они свернули за сугроб проулка.
Два выстрела рванули воздух гулко.
И показался над сугробом смятым
Белесый немец с черным автоматом.

Застыл в сугробе мальчик. А у ног
Уткнулся носом в черствый снег щенок.
Хозяину кудлатый верен был.
За это немец и его убил.

3.

Девочку в канаве, на снегу,
Я забыть до смерти не могу.
Этот чистый лоб и ясный взгляд
Жгучим гневом душу пепелят.

Перекошенный страданьем рот
Мне велит скорей итти вперед,
Позабыть про отдых, сна не знать.
Палача кровавого догнать,
Пулей разнести висок и бровь
За ее святую кровь.

4.

В стеклянном взгляде ветровая даль.
Вцепились пальцы в мерзлую траву.
Ты слышишь, мертвый, мне тебя не жаль.
Не жаль детей твоих, твою вдову.

До самой смерти ты убийцей был.
Себя ты тешил и себя любил.
Ты злобой нашу душу оскорбил.
За это мой земляк тебя убил.

Алексей Сурков. ДЕЙСТВУЮЩАЯ АРМИЯ
30 марта 1943 года, "Красная звезда", СССР.

* * *

ПОБЕДА

От Кубани к верховьям Донца
Мчится ветер, степной непоседа,
Полнит музыкой наши сердца
Долгожданное слово ПОБЕДА.

В этом слове — солдатская честь,
Радость встреч после долгой разлуки.
В этом слове свершенная месть
За обиды, за слезы и муки.

Мы идем по равнине степной,
Серебристой овеяны пылью.
Будто сразу у всех за спиной
Распахнулись орлиные крылья.

И летят наши думы к тому,
Кем начертана радости дата,
Кто прошел сквозь кровавую тьму
Твердым шагом вождя и солдата.

Он под пулями дрогнувший ряд
Останавливал окриком строгим,
Он меж злых и усталых солдат
Шел в строю по военным дорогам.

Не сгорая в бессонном труде,
О себе не заботясь нимало,
Он был с нами незримо везде,
Где сомненье людей настигало.

Возмужали мы, горечь и злость
Полной мерой в страданьях изведав:
И в сердцах наших верных слилось
Слово СТАЛИН со словом ПОБЕДА.

Алексей Сурков.
9 февраля 1943 года, "Красная звезда", СССР*.

* * *

Защитник Сталинграда

Грузно катился в кровавой мгле
Сотой атаки вал.
Злой и упрямый, по грудь в земле,
На-смерть солдат стоял.
Знал он, что нет дороги назад —
Он защищал Сталинград.

Сто пикировщиков выли над ним
В небе, как огненный змей.
Он не покинул окопа, храним
Верностью русской своей.
Меж обгорелых заводских громад
Он защищал Сталинград.

Танк на него надвигался рыча,
Мукой и смертью грозил.
Он, затаившись в канаве, сплеча
Танки гранатой разил.
Пулю за пулю, снаряд за снаряд,
Он защищал Сталинград.

Просто солдат, лейтенант, генерал,
Рос он в грозе боевой.
Там, где в огне металл умирал,
Он проходил живой.
Сто изнурительных дней подряд
Он защищал Сталинград.

Время придет — рассеется дым,
Смолкнет военный гром.
Шапки снимая при встрече с ним,
Скажет народ о нем:
— Это железный русский солдат —
Он защищал Сталинград!

Алексей Сурков.
27 ноября 1942 года, "Красная звезда", СССР.

* * *

В добрый час!

Опять, как в ноябре былом,
Бушует шквал свинца,
И вести добрые теплом
Наполнили сердца.

Непобедимо тверд опять
Красноармейский шаг.
Плотина прорвана, и вспять
Бежит на запад враг.

От залпов задрожали вновь
Донские берега.
Струится вражеская кровь
На первые снега.

Меж звонких льдин кипит вода.
На бой, на ратный труд
Станицы, села, города
Сынов своих зовут.

Руины выжженных жилищ,
Простор, одетый в чад,
Пустыня черных пепелищ
О мщении кричат:

— За слезы жен и кровь детей,
За страшный, горький год
Гони и тысячью смертей
Карай немецкий сброд.

Чтоб в похоронном звоне льдин
Их смертный ветер смёл,
Чтоб все легли. Чтоб ни один
От кары не ушел.

Пусть крепнет орудийный гул.
Пусть бьет в упор снаряд.
Пусть сгинет тот, кто посягнул
На славный Сталинград.

Отвагой воинов для нас
К победе путь открыт.
— Вперед, герои! В добрый час!—
Им Сталин говорит.

Алексей Сурков.
25 ноября 1942 года, "Красная звезда", СССР*.

* * *

Гвардейцы идут в атаку

Топча густую рожь и васильки,
Вдоль Волги, по накошенной траве,
Под пулями гвардейские стрелки
Идут в прорыв за танками КВ.

Идут в разрывах мин и дымной мгле
Плечисты, коренасты и крепки,
Сквозь ветер вынося, игла к игле,
Свои четырехгранные штыки.

Над пеплом улиц, выжженных дотла,
Листвою мертвой машут тополя.
Сердца гвардейцев жаром обдала
Обугленная волжская земля.

Им снилось ночью дымное село,
Разбитый город и горелый лес.
Подумай! — как им было тяжело,
Когда они взрывали Днепрогэс.

Им было б легче встретить сто смертей,
Чем смять посевы и разрушить кров.
Среди людских страданий всех лютей
Отцовское страданье мастеров.

Обида эта горше всех обид.
Лишь кровью утоляется она.
Пока обидчик немец не убит,
Нет нам покоя, радости и сна.

Хоть в ливне стали, хоть в крови по грудь,
Хоть вплавь в стремнинах огненной реки
Сквозь ветер смерти к жизни, к славе путь
Пробьют штыком гвардейские стрелки.


Ночь в октябре

Леса пожаром осени горят,
От северного ветра порыжев.
За косогором, сорок дней подряд.
Пылает старый русский город Ржев.

Навстречу отлетающим грачам
Штурмовики летят из-за леска.
Над городом, над Волгой по ночам
Вполнеба багровеют облака.

Вот ты стоишь в окопе, над рекой,
Глядишь туда, где кровянится тьма.
Здесь ты родился. Здесь своей рукой
Ты возводил заводы и дома.

Ты здесь хотел до старости прожить,
Но немец твой порог переступил,
И вот огонь прожорливый бежит
По балкам и по дереву стропил.

Все рушилось — и радость и покой.
Замучен брат, на виселице мать,
И ты, хозяин, стал своей рукой
Гнездо родное жечь и разрушать.

Огонь бежит по перекрытьям крыш.
Дрожат ракеты в лунном серебре.
Убийцам матери ты не простишь
Бессонной этой ночи в октябре.

Алексей Сурков.
8 октября 1942 года, "Красная звезда", СССР.

* * *

ВОЗВРАЩЕНИЕ

День к вечеру клонился. Чуть дрожа,
Зной обтекал сухого пепла горы.
Поодаль от пустого блиндажа
Привал разбили под стеной саперы.

Пшено варилось в черных котелках,
На дно мучнистым слоем оседая.
С двухлетним мальчуганом на руках
К нам подошла крестьянка молодая.

Огонь лизал промасленную жесть,
Косматился, играл меж котелками.
Ребенок плакал: — Мама... хлебца... есть...
И пар ловил опухшими руками.

Мне очень трудно продолжать рассказ,
Мне сердце жгут слова ребячьи эти.
Мы все отцы. У каждого из нас
Остались дома маленькие дети.

Что б ты ни делал, где бы ты ни жил,
Их образы встают как из тумана.
Сапер миноискатель отложил,
Сухарь и сахар вынул из кармана.

Я видел, как сапер от слез ослеп,
Когда ребенок и смеясь и плача,
Схватив ручонками солдатский хлеб,
Его жевать поспешно, жадно начал.

Ты не забудешь никогда, солдат,
Опухшие, бессильные ручонки,
Блуждающий, совсем не детский взгляд
И синий ротик этого мальчонки.

Твой горький труд его от смерти спас,
Вернул для жизни щупленькое тело.
Тебе и мне и каждому из нас
Страна прощать обиды не велела.

Когда ты немца встретишь за рекой,
В такой же вот блиндажной черной яме,
И ничего не будет под рукой,
Ты в глотку немца вцепишься зубами.

Ты будешь грызть, терзая и душа,
Пока не станет он белее мела,
Пока его разбойная душа,
Душа гадюки, не покинет тела.

Алексей Сурков. Погорелое-Городище.
28 августа 1942 года, "Красная звезда", СССР.

* * *

СКВОРЦЫ ПРИЛЕТЕЛИ

Чужих указателей белые стрелы
С высоких столбов срывают бойцы.
Над пеплом сырым, по ветвям обгорелым,
Тревожно снуют погорельцы скворцы.

К знакомым местам из-за теплого моря
Они прилетели сегодня чуть свет,
А здесь — пепелища народного горя —
Ни хат, ни ребят, ни скворешника нет.

Ну как это птичье бездомное горе
Отзывчивой русской душе не постичь?
Сощурясь от солнца, на вешнем просторе,
Волнуется плотник-сапер костромич.

— И людям мученье и птицам не сладко
На этих пропащих дорогах войны.
Я так полагаю, что новую хатку
Саперы срубить погорельцам должны...

Звенят топоры. Зашуршали рубанки,
Над прелью пропитанной кровью земли.
Горелые доски, и старые планки,
И ржавые гвозди в работу пошли.

Червонного золота желтые пятна
Весна разбросала по плоским штыкам.
Сегодня мы плотники. Любо, приятно
Стругать эти доски рабочим рукам.

И кровля и стенки отструганы гладко.
Соленые капли набухли на лбу.
Над пеплом пожарища новая хатка
Задорно белеет на черном дубу.

Мы снова появимся в местности здешней
И, дружно, под теплым весенним дождем
Посадим дубы и под новый скворешник
Венцы человечьей судьбы подведем.

А нынче не будем мешать новоселью.
Пора нам итти к переправе, бойцы.
Над пеплом пожарищ заливчатой трелью
Бессмертную жизнь прославляют скворцы.

Алексей Сурков.
22 мая 1942 года, "Красная звезда", СССР.

* * *

ПЕРВОМАЙСКАЯ БАЛЛАДА

Поет, пролетая, снаряд
Над прелью весенней земли.
Четвертые сутки подряд
Ресниц мы смежить не могли.

Свистящий осколочный град
И гул от разрывов тупой,
Четвертые сутки подряд
Идем мы кровавой тропой.

Тревожные звезды горят
Над влажной землей в вышине.
Четвертые сутки подряд
Мы путь пробиваем в огне.

Расстрелян последний патрон.
Усталостью пальцы свело.
Но все-таки наш батальон
С рассветом ворвался в село.

Взорвался последний фугас,
Смолкает винтовочный лай.
И вспомнили мы, что у нас
Сегодня с утра — Первомай.

И будто прозревшие вдруг
От темной, как ночь, слепоты,
Увидели мы, что вокруг
Черны от ожогов кусты.

И будто прозревшие вновь, —
В рассветной густой синеве
Увидели свежую кровь
На вешней зеленой траве,

И холод страдальческих губ,
И дикую пляску огня,
И тени обугленных труб
В сверканьи весеннего дня...

Слепящая ярость вперед
Рванула усталых людей.
За речку мы бросились вброд
По пояс в холодной воде.

Греми нашей ярости гром,
Штыками преграды ломай...
Вот так мы в сорок втором
Встречаем свой Первомай.

Алексей Сурков.
1 мая 1942 года, "Красная звезда", СССР.

* * *

ПИСЬМО

Как волны морские бегут к кораблю,
Вливалась толпа в суматоху вокзала.
Короткое, тихое слово — «люблю»
Ты мне, расставаясь, впервые сказала.

Звонки прозвенели. Ушел эшелон
В пространство от черного дыма густое.
И вместе с вокзалом ушло под уклон
Все близкое, теплое, обжитое.

По цвету петлиц я — армейский сапер,
Ефрейтор по званью и воин по праву.
С врагами ведем мы отчаянный спор
За мост, за дорогу, за переправу.

Где в воздухе носится рваный металл,
Кипит беспокойная наша работа.
Я долго недели разлуки считал,
Да все перепутал и сбился со счета.

Но чуть поднимает тревога в ружье
И ночью ведет по переднему краю,
Я сердцем и голосом имя твое,
Как слово заклятья, всегда повторяю.

Я враг суеверий. Но здесь говорят,
Любимых, по старой солдатской примете,
Не трогает пуля, обходит снаряд.
И верю я в глупые россказни эти.

И веру свою я ни с кем не делю.
Той верой наполнено сердце живое.
Короткое, тихое слово «люблю»
Не глохнет в снарядном пронзительном вое.

А если и мне захлебнуться в крови,
Пусть слово друзей прозвучит приговором:
— Он верен был в дружбе и верен в любви.
Ну, словом, он был настоящим сапером.

Алексей Сурков.
23 апреля 1942 года, "Красная звезда", СССР.

* * *

Возмездие

В громовую песню карающей стали
Вплетен пулеметный крутой говорок...
Я знал вас в июле. Вы в памяти встали,
Покрытые пылью военных дорог.

Прошли, отступая, сквозь огненный дождь вы,
Обиду и горечь скрывая в груди.
Казалось — земля прожигала подошвы
И камни кричали: — Не уходи!

Воронки зияли дымящейся бездной.
Прохладой не звал пересохший поток.
Вы честно сражались. Но ветер железный,
Крепчая, теснил и теснил на восток.

Вы приняли горечь смертельной отравы,
То жженье в сердцах и поныне свежо.
Я помню — минер, подорвав переправы,
Кричал, обернувшись на запад: — Ужо!

Ужо мы за все поквитаемся с вами!
Ужо мы вернемся!.. Бессилен и мал,
Он пал на колени в обугленной яме
И жаркую землю в слезах обнимал.

Бессчетны походные ваши становья.
Обид и могил по дорогам не счесть.
Победный декабрь на полях Подмосковья
Прославил оружия русского честь.

На запад уходят военные грозы.
Забрезжил близко Днепра берега.
За ваши мужские июльские слезы
Сугробы окрашены кровью врага.

Вас эти дороги знакомые ждали.
И ждали деревни, одетые в чад.
— Мы ждем вас! — Зовут оскверненные дали
И камни о мести из снега кричат.

2.

Скажите мне — кто они, люди ли, звери ли,
Свирепы, безжалостны, сердцем черны?
А мы сызмала в человека поверили
И ныне ему, как солдаты, верны.

Удела невольников смерть тяжелее ли?
Кто друга в бою не поддержит плечом?
На все, что мы долго растили, лелеяли,
Они посягнули огнем и мечом.

В суровое время мы стали суровыми.
И каждый без жалости должен убить
Того, кто грозит нашим детям оковами,
Кто душу народа посмел оскорбить.

Нельзя перед коршуном быть голубицами.
Не льстит нам печальный конец голубиц.
Никто не посмеет назвать нас убийцами
За то, что в бою истребляем убийц.

Алексей Сурков.
28 марта 1942 года, "Красная звезда", СССР.

* * *

В землянке

Бьется в тесной печурке огонь,
На поленьях смола, как слеза,
И поет мне в землянке гармонь
Про улыбку твою и глаза.

Про тебя мне шептали кусты
В белоснежных полях под Москвой.
Я хочу, чтобы слышала ты,
Как тоскует мой голос живой.

Ты сейчас далеко, далеко.
Между нами снега и снега.
До тебя мне дойти не легко,
А до смерти четыре шага.

Пой, гармоника, вьюге на зло,
Заплутавшее счастье зови.
Мне в холодной землянке тепло
От моей негасимой любви.

Алексей Сурков.
25 марта 1942 года, "Комсомольская правда", СССР*.

* * *

ДОРОГИ ИДУТ НА ЗАПАД

Даже ельник на стуже насквозь продрог,
Даже звезды жмутся к луне,
А они идут вперед без дорог,
По сугробам, по целине.

А они идут по пояс в снегу,
В темных чащах торят пути.
Не сдержать их напор боевой врагу,
От штыков и пуль не уйти.

Не страшит их сражений горячий дых.
Ведь в селе, за рекой, внизу,
Поседевшие матери встретят их,
Утирая платком слезу.

Ведь навстречу им выйдет из лесу дед
С автоматом чужим в руке.
— Дорогие, — шепнет им солдатка вслед
На родном, родном языке.

Кто прошел здесь с мечом, от меча умрет,
Как легла Бонапарта рать.
Каждый куст опаленный зовет вперед.
Каждый мертвый велит карать.

Пусть метель по полям не устанет месть,
Не собьются полки с пути.
Нас на Запад ведут любовь и месть,
И врагу от нас не уйти.

Алексей Сурков.
23 февраля 1942 года, "Красная звезда", СССР*.

* * *

ВСТРЕЧА

Хрустит снежок морозный, жесткий,
Взбегают сосны на бугор.
Сквозь лес, минуя перекрестки.
На Запад держит путь дозор.

Таятся лисы в снежных норах,
За тучей «Юнкерс» воет злой.
Дозорный ловит каждый шорох.
Входя в отцовское село.

Здесь с детства все ему знакомо.
Здесь тропка каждая мила.
Был дом родной. Не стало дома.
И детства нет. И нет села.

По пепелищу ветер рыщет.
В холодном пепле черный сруб.
На тополе, над пепелищем.
Качается тяжелый труп.

Качается понурый, синий.
Опоры нет ему нигде.
Сжат черный рот, и белый иней
Застыл в дремучей бороде.

Как над открытою могилой,
Дозорный сгорбился, скорбя.
Он глухо шепчет: — Батя... Милый...
Хороший... Как они тебя...

И пересиливая муку.
Он гладит зипуна обшлаг.
Целует ледяную руку,
Упрямо сжатую в кулак.

А русский снег кругом, как море.
А даль зовет: — Пора итти!
И он идет вперед. И горе
Тому, кто встанет на пути.

Алексей Сурков.
22 февраля 1942 года, "Красная звезда", СССР.

* * *

Алексей Сурков, стихи о войне

Песня защитников Москвы
ИЗ НОВОГО ФИЛЬМА

В атаку стальными рядами
Мы поступью твердой идем.
Родная столица за нами,
Рубеж нам назначен вождем.

Мы не дрогнем в бою
За столицу свою —
Нам родная Москва дорога.
Нерушимой стеной.
Обороной стальной
Разгромим,
Уничтожим врага.

На марше равняются взводы.
Гудит под ногами земля.
За нами родные заводы
И красные звезды Кремля.

Для счастья своими руками
Мы строили город родной.
За каждый расколотый камень
Отплатим мы страшной ценой.

Не смять богатырскую силу,
Могуч наш заслон огневой.
Мы выроем немцу могилу
В туманных полях под Москвой.

Мы не дрогнем в бою
За столицу свою —
Нам родная Москва дорога.
Нерушимой стеной.
Обороной стальной
Разгромим,
Уничтожим врага.

Алексей Сурков.
15 февраля 1942 года, "Красная звезда", СССР*.

* * *

Наша ненависть

1. КОНВОИРЫ

Грузовики, рыча, неслись куда-то,
Валялись трупы беженцев в пыли.
Два пехотинца пленного солдата
С передовой в армейский штаб вели.

У самого шоссе, воронки вырыв,
Убила бомба четверых ребят.
И, побледнев, один из конвоиров
Занес над немцем кованый приклад.

Другой взглянул в глаза и понял сразу.
И на плечо легла его рука.
— Уйми себя... не надо... по приказу
Мы в штаб живым доставим «языка».

Был день. Был зной. Горела ярко хата.
Вой «Месcершмитта» замирал вдали.
Два пехотинца пленного солдата,
Скрипя зубами, по шоссе вели.

2. СТАРУХА

Декабрь по дорогам гонит пургу.
Немецкий мертвец лежит на снегу.
Русская мать с потемневшим лицом
Склонилась над мертвецом.
Глухо сказала, платок теребя:
— Нечем мне, парень, оплакать тебя.
Высохла слез моих горьких река.
Ты заколол моего старика,
Сын у меня единственный был —
Ты его, волчье отродье, убил.

3. МСТИТЕЛЬ

Человек склонился над водой
И увидел вдруг, что он седой.
Человеку было двадцать лет.
Над лесным ручьем он дал обет —
Беспощадно, яростно казнить
Тех людей, что рвутся на восток.
Кто его посмеет обвинить,
Если будет он в бою жесток.

Алексей Сурков.
30 декабря 1941 года, "Красная звезда", СССР.

* * *

ПОЛКОВОДЕЦ

Шуршит по крышам снеговая крупка.
На Спасской башне полночь бьют часы.
Знакомая негаснущая трубка,
Чуть тронутые проседью усы.

Он наш корабль к победам вел сквозь годы,
Для нашей славы временем храним.
И в эту ночь над картой все народы
В седом Кремле склонились вместе с ним.

По карте фронт узорной вязью вьется.
И он, нацелясь в черные кружки.
Привычным, точным жестом полководца
Отодвигает к Западу флажки.

Он стал над фронтом, над Москвой, над нами.
Он руку к Западу простер свою.
— Пусть осенит вас ленинское знамя,
Сыны мои, в решительном бою.

Алексей Сурков.
23 декабря 1941 года, "Красная звезда", СССР.

* * *

РАСПЛАТА

На Запад трусливо бежит убийца,
Оставив кровавый след.
От гнева народа нигде не скрыться.
От мести спасенья нет.

Немецким насильникам нет пощады!
Разящая сталь строга.
Сквозь ветер и холод идут отряды
По волчьим следам врага.

Идем мы, преграды с пути сметая,
Расплата за кровь близка.
Получит фашистская волчья стая
Смертельный удар штыка.

Достанем снарядом, пулей догоним,
Гранатой собьем на бегу.
Немецких разбойников всех похороним
В студеном русском снегу.

Пусть кровью окрасится белый иней
И хлынет свинцом синева.
Пусть вечно стоит нерушимой твердыней
Родная наша Москва.

Алексей Сурков.
13 декабря 1941 года, "Красная звезда", СССР.

* * *

Мы присягаем Отчизне

Дымом пожарищ
Об'яты снежные дали.
Вспышки разрывов
Блещут в метели густой.
Все, что для счастья
Люди трудом созидали,
Орды немецких пришельцев
Топчут железной пятой.

К югу и к западу
Выжжена боем равнина.
Приняли люди
Горя великого груз.
В бой за свободу
Шлет сыновей Украина;
На чужеземцев проклятых
Поднял ружье белорусс.

Светлая Родина!
Сила твоя необ'ятна.
Крепостью грозной
Высится наша Москва.
Ждите нас, братья!
Мы возвратимся обратно.
Мы отстоим, отвоюем
Кровные ваши права.

В День Конституции
Мы присягаем Отчизне
Именем Сталина
Друга, вождя и отца -
Биться с врагами
Во имя свободы и жизни,
Гнать чужеземцев
Карающим шквалом свинца.

Алексей Сурков.
5 декабря 1941 года, "Правда", СССР*

* * *

Конармейская песня
Новый вариант

По военной дороге
Шел в борьбе и тревоге
Боевой восемнадцатый год.
Были сборы недолги,
От Кубани и Волги
Мы коней поднимали в поход.

Среди зноя и пыли
Мы с Буденным ходили
На рысях на большие дела.
По курганам горбатым,
По речным перекатам
Наша звонкая слава прошла.

Вновь за землю родную
На страду боевую
Кличет Сталин казачьи полки.
Мы готовы к отпору!
Рубят черную свору
Конармейские наши клинки.

Наших нив золотистых
Не потопчут фашисты.
Мы в засаде налетчиков ждем.
По дорогам знакомым
За любимым наркомом
Мы к победе отважно идем.

Алексей Сурков.
28 июня 1941 года, "Известия", СССР*.

* * *

Песня смелых

Стелются черные тучи,
Молнии в небе снуют.
В облаке пыли летучей
Трубы тревогу поют.
С бандой фашистов сразиться
Сталин отважных зовет.
Смелого — пуля боится,
Смелого — штык не берет.

Ринулись ввысь самолеты,
Двинулся танковый строй.
С песней стрелковые роты
Вышли за родину в бой.
Песня — крылатая птица
Смелых скликает в поход.
Смелого — пуля боится,
Смелого — штык не берет.

Славой бессмертной покроем
В битвах свои имена.
Только отважным героям
Радость победы дана.
Смелый к победе стремится,
Смелым — дорога вперед.
Смелого — пуля боится,
Смелого — штык не берет.

Смелый дерется с врагами,
Жизни своей не щадя.
Смелый проносит, как знамя,
Светлое имя вождя.
Смелыми Сталин гордится.
Смелого любит народ.
Смелого — пуля боится,
Смелого — штык не берет.

Алексей Сурков.
25 июня 1941 года, "Правда", СССР*.


* * *

Библиография:

Гриша Танкин : Рассказы в стихах о подвигах смекалистого и веселого бойца / А.Сурков, Ц. Солодарь. — Москва : Воен. изд-во НКО СССР, 1942. — 70, [2] с. — (Б-ка красноармейца).
Декабрь под Москвой : Фронтовые стихи : Июнь-декабрь 1941 года / А. Сурков. — [Москва], 1942 : Изд-во ЦК ВЛКСМ «Молодая гвардия». — 94, [2] с. — Тираж 30.000 экз.
Сурков, А. Я пою ненависть. Стихи. Воениздат, 1942. 20 с.
Наступление / А. Сурков. — [Москва] : Изд-во ЦК ВЛКСМ «Молодая гвардия», 1943. — 47, [1] с. — Тираж 25.000 экз.
Солдатское сердце : Стихи — июль—сентябрь 1942 / Алексей Сурков. — Москва : Совет. писатель, 1943. — 87, [1] с. — Тираж 10.000 экз.
Три тетради : Военная лирика : 1939—1942 / Алексей Сурков. — Москва : Гос. изд-во худож. лит., 1943. — 125, [3] с. — Тираж 25.000 экз.

______________________________________________________
Василий Лебедев-Кумач. Стихи о войне (Спецархив)
Константин Симонов. Стихи о войне (Спецархив)
Семен Кирсанов. Стихи о войне (Спецархив)
Илья Эренбург. Стихи о войне (Спецархив)
Иосиф Уткин. Стихи о войне (Спецархив)
Демьян Бедный. Стихи о войне (Спецархив)
Самуил Маршак. Стихи о войне (Спецархив)
Николай Тихонов. Стихи о войне (Спецархив)
Михаил Исаковский. Стихи о войне (Спецархив)
Александр Прокофьев. Стихи о войне (Спецархив)
Александр Твардовский. Стихи о войне (Спецархив)

Posts from This Journal by “1942” Tag

  • Пядь родной земли

    Б.Горбатов || « Правда» №213, 1 августа 1942 года Колхозники колхозницы, работники совхозов и МТС! Для вас нет сейчас более важной и почетной…

  • Н.Тихонов. Навстречу весне

    Н.Тихонов || « Литература и искусство» №18, 1 мая 1942 года Советская интеллигенция! Работники советских учреждений, инженеры, учителя,…

  • Бутылка из-под лимонада

    Е.Воробьев || « Комсомольская правда» №188, 12 августа 1942 года Отчизна зовет: останови, отбрось врага! Товарищи-красноармейцы! Стойте…

  • Не отдадим братьев и сестер на лютую смерть, на поругание!

    « Правда» №221, 9 августа 1942 года Чудовищными насилиями над советскими людьми, кровью невинных жертв, пожарами и разнузданным грабежом…

  • С.Эйзенштейн. Десять лет назад

    С.Эйзенштейн || « Литература и искусство» №18, 1 мая 1942 года Советская интеллигенция! Работники советских учреждений, инженеры, учителя,…

  • А.Довженко. Ночь перед боем

    А.Довженко || « Красная звезда» №179, 1 августа 1942 года Надо упорно, до последней капли крови защищать каждую позицию, каждый метр советской…

  • Константин Симонов. Жди меня

    К.Симонов || « Правда» №14, 14 января 1942 года Наши войска продолжают теснить немецких оккупантов. Красная Армия освободила ряд новых…

  • Так уходил Севастополь

    Б.Войтехов || « Комсомольская правда» №174, 26 июля 1942 года Топи немца в море! Бей его на суше! Еще сильнее удары, красные моряки! Пусть…

  • Генрих Манн. Страницы из дневника

    Г.Манн || « Литература и искусство» №17, 25 апреля 1942 года Каждое новое произведение писателя, картину живописца, театральный образ, кинофильм…



  • 1
Особенное отвращение у русских вызывали претензии немцев на принадлежность к высшей цивилизации. 'Они полностью лишены стыда, - брезгливо отмечал советский военный корреспондент Алексей Сурков. - Чтобы помыться, они догола раздеваются перед женщинами. Они взбираются на женщин верхом, как на жеребцов. Они пускают газы за столом во время еды. У себя дома они так же себя ведут?' ("Daily Mail", Великобритания)

* * *

Торжество

Еще не зная дня и часа,
Когда наступит торжество,
Над Волгой и в степях Донбасса
Мы свято верили в него.

Сквозь дни утрат, печали, скорби,
В пределы вражеской земли,
Не оступаясь, плеч не горбя,
Мы эту веру пронесли.

И в час полночного привала,
И в час всевластия свинца
Она надеждой согревала
Ожесточенные сердца.

Мы так неистово хотели
Приблизить долгожданный час,
Что ни снаряды, ни метели
В пути не задержали нас.

И вот сегодня в дни четвертой
Весны сражений и тревог,
В дыму и прахе распростертый,
Берлин лежит у наших ног.

Не умолкает гром орудий
Бушует пламя в дымной мгле.
И говорят друг другу люди:
— Есть справедливость на земле!

И ныне, перед всей вселенной,
Той справедливости закон,
Святой, незыблемый, нетленный,
Отвагой смелых утвержден.

Мы совесть мира. И отмщенье
Несли мы сквозь огонь и ад.
Ты высшей правды воплощенье,
Бесстрашный сталинский солдат.

Алексей Сурков.
3 мая 1945 года, "Правда", СССР*.

Edited at 2015-07-06 08:15 am (UTC)

Не уйдешь ты, палач, от карающей ярости

1.

Без конца и без края багровые зарева.
Тяжелы по дорогам чужие шаги.
Что же? Рви, издевайся, ломай, разбазаривай,
Наши теплые гнезда без жалости жги.
Нет пощады ни хрупкому детству, ни старости.
Опозорена дочь на могиле отца.

Не уйдешь ты, палач, от карающей ярости,
Что обуглила русские наши сердца.
Все, что втоптано в грязь, сожжено и загублено,
Синий трупик младенца и мертвый завод,
В русском сердце дымящейся раной зарублено,
Вопиет о расплате, возмездия ждет.
Гнев взметнется огнем над кровавыми сворами.
Голова чужеземца повалится с плеч.
Видишь — Русь над умытыми кровью просторами
Подняла богатырский, карающий меч.

2.

Обходя караулы, к снегам припадая,
Целиной без дорог, под немецким свинцом
В полк пришла по пороше прямая, седая,
С потемневшим от горя суровым лицом.
Рассказала, что сына послали на муку,
Рассказала, как дом до рассвета горел...
Ей полковник пожал узловатую руку,
Вспомнил детство и обнял и лаской согрел.
Он провел партизанскую мать перед строем.
Он сказал ей: - Мы новую хату построим,
В палисаднике новом посадим цветы.
Не дадим мы слезе материнской пролиться.
Не продрогнет на холоде старость твоя.
Глянь в глаза нам, запомни повадку и лица.
Мы тебе не чужие. Мы все сыновья.

3.

Чтоб снова песнею могучей,
Гремел труда победный шаг;
Чтоб в древнем Киеве над кручей
Взвился сквозь ветер красный флаг;
Чтоб над Москвой и Ленинградом
Сверкали мирные огни;
Срази врага. Добей прикладом
И через труп перешагни.

Алексей Сурков.
4 декабря 1941 года, "Правда", СССР.

Edited at 2015-08-10 07:30 am (UTC)

Алексей Сурков

Soviet Calendar. Thirty years of the Soviet State. 1947
Алексей Сурков, стихи о войне, стихи о любви
Жизнь возвратилась

У черты городской, на полянке,
И за речкой, на том берегу,
Черным ломом валяются танки
На окрашенном кровью снегу.

Где-то близко стучат пулеметы.
Горизонт от разрывов рябой.
Поредевшие, потные роты,
Прямо с марша вливаются в бой.

Громом воздух морозный распорот.
Дым пожаров стоит, как стена.
Но уже просыпается город
От тяжелого, долгого сна.

Разбирают горящие доски.
Сыплют снег на шипящий накат.
На базарной площадке подростки
Рвут с забора немецкий плакат.

Сталью касок пробитых бряцая,
Карапузы бегут за полком.
Пять сердитых старух полицая
Под конвоем ведут в исполком.

Красный флаг над руинами поднят.
Всюду русские, наши слова.
Караулы сменяют.
Сегодня
Пропуск — «мушка»,
а отзыв — «Москва».

Алексей СУРКОВ. ДЕЙСТВУЮЩАЯ АРМИЯ.
25 марта 1943 года, "Красная звезда", СССР*.

Edited at 2015-10-15 09:15 pm (UTC)

Я хочу жить!
Плакат. Худ. Ф.Антонов, 1943 год
идеология фашизма, что творили гитлеровцы с русскими прежде чем расстрелять, что творили гитлеровцы с русскими женщинами, зверства фашистов над женщинами, зверства фашистов над детьми, издевательства фашистов над мирным населением
Мама, живу я у хозяина... Работы мне, мама, хватает.
Всего восемь комнат и один коридор. Встаю в пять часов утра... За все время один раз пустили меня в воскресенье в лагерь к нашим. Я вернулась и опоздала на полчаса. Мама, как меня хозяин бил по лицу, рвал за волосы, так я всю жизнь не забуду... Каждый день плачу и, наверное, один выход - покончить свою жизнь. Дальше я не могу жить и все это терпеть...
Больше не могу писать, слезы душат... Выручите меня отсюда из неволи
. (Из письма Маши Н., увезенной в Германию из Ворошиловградской области).


* * *

Песня полонянки

Зреет горький плод на калине,
Глохнет в роще свист соловья,
На далекой немецкой чужбине,
На чужбине, в постылом Берлине,
Сохнет юность моя.

Серебрится рыбкой плотицей
Лунный серп над моей тюрьмой.
Обернуться бы пленнице птицей
Быстрокрылой птицей, синицей,
Полететь бы домой.

Обернуться ласточкой мне бы,
Вольно легким крылом взмахнуть.
От немецкого мутного неба,
От немецкого горького хлеба
Хоть денек отдохнуть.

Сохнет юность в тюрьме окаянной,
Далеко до родной Руси.
Где ты, сокол мой, брат мой названный?
Ты разбей наши цепи, желанный,
Полонянок спаси!

Алексей СУРКОВ.
12 сентября 1943 года, "Красная звезда", СССР.

Edited at 2016-05-31 02:50 pm (UTC)

Сын мой! Ты видишь долю мою...
Громи фашистов в святом бою!


Плакат. Худ. Ф.Антонов, 1942 год
идеология фашизма, что творили гитлеровцы с русскими прежде чем расстрелять, что творили гитлеровцы с русскими женщинами, зверства фашистов над женщинами, зверства фашистов над детьми, издевательства фашистов над мирным населением
СТАРУXА

Когда мы в горницу вошли,
В той хатке, около вокзала,
Из мрака, как из-под земли,
Навстречу нам старуха встала.

Среди расколотых вещей,
Давясь последними слезами,
Горшок пустых, бедняцких щей
Поставила под образами.

Достала черствые куски,
Сухую, серую, капусту.
— Хоть щей отведайте, сынки!
Всё растащили, будь им пусто.

Всё, до последнего рядна.
Повешен дед, убиты дети.
Больная, сирая, одна
Осталась я на белом свете.

Ввалились пьяные вчера,
Терзали, мучили, топтали...
— Спасибо, мать! Нам в бой пора,
И сыты мы, и не устали.

Плотнее зубы стисни, друг!
И всё запомни, негодуя:
Усталых, тихих глаз испуг,
Волос сумятицу седую,

Пустую детскую кровать,
Кровоподтеки от приклада...
Теперь не время горевать —
Теперь карать убийцу надо!

Карай, стреляя на бегу,
За годы крови и разрухи.
Ведь мы солдаты. Мы в долгу
У этой горестной старухи.

Алексей Сурков.
7 июля 1943 года, "Красная звезда", СССР*

Edited at 2016-03-03 12:07 am (UTC)

ДЕВУШКА В ШИНЕЛИ

Вспомни ночь, метельную, шальную,
Вспомни домик на краю села.
Как в семью знакомую, родную,
Ты в блиндаж к разведчикам пришла.

Ты вошла уверенно и просто
В круг солдатской дружбы фронтовой,
Девушка в шинели не по росту,
Дорогой товарищ боевой.

Нас метель несла на крыльях белых
По полям заснеженным вперед.
Впереди отчаянных и смелых
Ты с гранатой шла на вражий ДОТ.

И звенел под липами погоста
Молодой и дерзкий голос твой,
Девушка в шинели не по росту,
Дорогой товарищ боевой.

Ты проходишь, плечи не сутуля,
Самым смелым равная в бою.
Не посмеет вражеская пуля
Посягнуть на молодость твою.

Будут помнить долго нашу поступь
Снеговые дали под Москвой,
Девушка в шинели не по росту,
Дорогой товарищ боевой.

Алексей СУРКОВ.
29 марта 1942 года, "Правда", СССР*.

Edited at 2015-11-05 03:22 pm (UTC)

Мертвое тело Зои Космодемьянской.
Снимок С.Струнникова, 1941 год
казнь Зои Космодемьянской, что творили гитлеровцы с русскими прежде чем расстрелять, что творили гитлеровцы с русскими женщинами, зверства фашистов, зверства фашистов над женщинами, зверства фашистов над детьми, издевательства фашистов, преступления фашистов
ТАНЯ

Расстались они у лесного костра.
— Прощайте, подружки! В дорогу пора.
По отблескам зарев, по вспышкам огня
В ночной темноте узнавайте меня.

Ноябрьская полночь поземкою бьет,
А девушка Таня идет и поет:
«Уж враг отступает пред нашим полком,
Какое блаженство быть храбрым бойцом!»

Багряными бликами рдеют снега.
Кострами пылают берлоги врага.
Здесь Taня на крыльях метели прошла,
И след ее легкий пурга замела.

У края деревни в морозной ночи
Настигли, скрутили ее палачи.
Огнем прожигают, прикладами бьют.
По черствому снегу босую ведут.

Молчанья враги победить не могли
И девушку Таню на казнь повели.
Вкруг шеи тугая петля обвилась,
Пиявкою в хрупкую шею впилась.

Над смертью, на зло кровожадным зверям,
Она из петли прокричала друзьям:
— Не страшно мне гибнуть за русский народ.
Боритесь, товарищи! Сталин придет!

Над свежей могилой поземка вьюжит.
В могиле отважная Таня лежит.
Как солнце весны, молода и светла
За родину юность она отдала.

На запад идут над могилой полки,
И девичья песня равняет штыки:
«Уж враг отступает пред нашим полком,
Какое блаженство быть храбрым бойцом!»

А.Сурков.
1 апреля 1942 года, "Комсомольская правда", СССР*.

Edited at 2015-12-22 02:00 pm (UTC)

Песня о Сталине
Открытка. Худ. Е.Кривинская.

Воениздат НКО СССР, 1943 год
Песни о Сталине, Алексей Сурков, стихи о войне, стихи о любви, стихи о Сталине
Музыка: М.Блантер Слова: А.Сурков

На просторах Родины чудесной
Закаляясь в битвах и труде,
Мы сложили радостную песню
О великом друге и вожде.

Припев:

Сталин — наша слава боевая,
Сталин — нашей юности полёт,
С песнями, борясь и побеждая,
Наш народ за Сталиным идёт!

Солнечным и самым светлым краем
Стала вся советская земля.
Сталинским обильным урожаем
Ширятся колхозные поля.

Припев.

Краше зорь весеннего рассвета
Юности счастливая пора.
Сталинской улыбкою согрета,
Радуется наша детвора.

Припев.

Нам даны сверкающие крылья,
Смелость нам великая дана.
Песнями любви и изобилья
Славится Советская Страна.

Припев.

Edited at 2016-03-03 07:39 am (UTC)

УТРО ПОБЕДЫ

Где трава от росы и от крови сырая,
Где зрачки пулеметов свирепо глядят,
В полный рост, над окопом переднего края,
Поднялся победитель-солдат.

Сердце билось о ребра прерывисто, часто.
Тишина... Тишина... Не во сне — наяву.
И сказал пехотинец: — Отмаялись! Баста! —
И приметил подснежник во рву.

И в душе, тосковавшей по свету и ласке,
Ожил радости прежней певучий поток.
И нагнулся солдат и к простреленной каске
Осторожно приладил цветок.

Снова ожили в памяти были живые —
Подмосковье в снегах и в огне Сталинград.
За четыре немыслимых года впервые,
Как ребенок, заплакал солдат.

Так стоял пехотинец, смеясь и рыдая,
Сапогом попирая колючий плетень.
За плечами пылала заря молодая,
Предвещая солнечный день.

А.Сурков. 1945 год

Edited at 2016-03-03 07:41 am (UTC)

Злободневная песенка

Ходят фрицы с пресными,
Пасмурными лицами.
Отгремели песнями.
Отсверкали «блицами».

У потомков Вотана
Все дела навыворот.
Русь настигла — вот она!
Сцапала за шиворот.

Учит уму-разуму
Тумаками лютыми
Фрицу пустоглазому
Нервы рвёт салютами.

Хмурятся, сутулятся
Воры, безобразники, —
На советской улице
Зачастили праздники.

Рожи апатичные
У фашистских «пастырей»,
Фразы «эластичные»
Лепят вместо пластырей.

В брёхе сивых меринов
Обгоняют заново:
Мол, бежим уверенно,
Салим пятки планово.

Города, что сдали мы, —
Пустяки, безделица.
Ведь от них мечтали мы
Поскорей отделаться.

Ты мели, Емелюшка,
Шалые невнятицы,
На твоей неделюшке
Всё сплошные пятницы.

Тешься, шут ты этакий,
Лги вперёд и загодя.
Летом были цветики.
Скоро будут ягоды.

Как зима заявится,
Обойдет задворками,
Псы твои подавятся
Ягодками горькими.

Алексей Сурков.
21 октября 1943 года, "Комсомольская правда", СССР*.

Edited at 2016-07-01 11:35 pm (UTC)

РОССИЯ

Все как прежде, как в древние войны.
Поселенцы уходят в леса,
И звучат в деревнях беспокойных
Причитающих баб голоса.
В тайники зарывают пшеницы,
На восток угоняют стада.
Пьет и грабит, и жжет, и глумится
Захлестнувшая землю орда.
Ночью зарев кровавых свеченье.
Днем по селам расправа и суд.
Упокойников вниз по теченью
Тихо русские реки несут.
Трупы стынут в молчании строгом
На пути проходящих колонн.
Россиян по разбитым дорогам
Крестоносцы уводят в полон.
Но из русского ратного стана
Стежки к стану врага не видать.
К сапогам чужеземного хана
Не приходят послы припадать.
Пусть зашли чужеземцы далече
В шири русских лесов и полей,
Жив народ наш. От сечи до сечи
Мы становимся крепче и злей.
Нам беда не подломит колени.
Век другой и другая война.
За пожары и боль отступлений
С немцем кровью сочтемся сполна.
От обиды, утраты и боли
Не ступилось ни сердце, ни меч.
С Куликова старинного поля
Веет ветер невиданных сеч.

А.СУРКОВ.
26 августа 1942 года, "Красная звезда", СССР

Edited at 2016-08-19 08:47 pm (UTC)

Алексей Сурков - корреспондент газеты «Красноармейская правда».

Снимок М.Савина, 1941 год
Алексей Сурков, стихи о войне

Я пою ненависть

Лес притаился безмолвен и строг.
Звезды погасли и месяц не светит.
На перекрестках разбитых дорог
Распяты взрывами малые дети.

Глохнут проклятья замученных жен,
Угли пожарища теплятся скупо,
Воздух раскрытых траншей заражен
Приторным тленьем забытого трупа.

Замкнут страданья народного круг,
Острую боль не омоешь слезами.
В ужас сожженных домов и лачуг
Смотрит убийца пустыми глазами.

Руки убийцы в крови и грязи,
Ржет он, клыки пожелтелые щеря.
Мститель, над ужасом встань, порази
В черное сердце пьяного зверя!

II

Сказав убитому: «Лежи, дружок»,
Он к двери привалил тяжелый камень
Большими, недрожащими руками
Он отчий дом со всех сторон поджег.

Скрываясь в ночь, он слышал вой и крик
И посвист пуль над переспелой рожью.
На грани дня взлохмаченный старик
В лесной отряд пришел по бездорожью.

III

Человек склонился над водой
И увидел вдруг, что он седой;
Человеку было двадцать лет.
Над лесным ручьем он дал обет
Беспощадно, яростно казнить
Тех людей, что рвутся на восток.
Кто его посмеет обвинить,
Если будет он в бою жесток?

IV

Курганами славы покрыта родная равнина.
И Днепр, и Морава, и Висла, и Волга-река.
Ты лжешь, чужеземец, что медленна кровь славянина,
Что в грозное время душа славянина кротка.

От нас убегали монгольские орды Мамая.
Солдат Бонапарта мы в наших снегах погребли.
На полчища Гитлера кованый меч поднимая,
Мы грудью прикрыли просторы славянской земли.

С Придонья до Вислы, от Волги-реки до Моравы
Коврами цветов мы покроем над кровью луга.
Могилы славян вознесутся курганами славы,
И пахаря плуг разравняет могилы врага.

А.СУРКОВ. ДЕЙСТВУЮЩАЯ АРМИЯ.
12 сентября 1941 года, "Известия", СССР.

Edited at 2018-02-01 12:04 pm (UTC)

НЕНАВИЖУ!

За селом трава по колено,
Дон течет, берегами сжат.
В мерзком смраде смертного тлена
Вражьи трупы лежат.

Где — в Варшаве или в Париже
Первый раз обагрил тесак
Этот нами убитый, рыжий,
Конопатый пруссак?

Будет гнить он вот здесь, в долине,
Или раков кормить в Дону?
Пусть рыдает жена в Берлине!
Мне не жалко жену.

Рядом с рыжим второй и третий —
Сотня, тысяча злых смертей.
Пусть их ждут в Дюссельдорфе дети!
Мне не жалко детей.

Стало сердце, как твердый камень.
Счет обиды моей не мал.
Я ведь этими вот руками
Трупы маленьких поднимал.

Гнев мне сердце сжигает яро.
Дай, судьба, мне веку и сил!
Я из дымной пасти пожара
Братьев раненых выносил.

Смерть! Гони их по мертвому кругу,
Жаль их тысячью острых жал.
Я ведь этими пальцами другу
В миг кончины веки смежал.

Ненавижу я их глубоко
За часы полночной тоски,
И за то, что в огне до срока
Побелели мои виски.

Ненавижу за пустошь пашен,
Где войной урожай сожжен;
За тоску и тревогу наших
Одиноких солдатских жен.

Осквернен мой дом пруссаками,
Мутит разум их пьяный смех.
Я бы этими вот руками
Задушил их, проклятых, всех.

Всех их с камнем пустил бы в воду,
Бил, пока есть свинец в стволе,
Чтоб ни племени их, ни роду
Не осталось на нашей земле.

АЛЕКСЕЙ СУРКОВ.
12 августа 1942 года, "Красная звезда", СССР.

Edited at 2017-07-04 05:06 pm (UTC)

На привале. Алексей Сурков и Константин Симонов.

Снимок В.Темина. Под Смоленском. 1941 год
К.Симонов, А.Сурков

Источник: Д.Ортенберг. Время не властно. М.: Советский писатель. 1979

Edited at 2019-07-03 09:53 am (UTC)

Алексей Сурков
1932 год
Алексей Сурков, стихи о войне, стихи о любви

Edited at 2018-02-01 11:17 am (UTC)

Поэт Алексей Сурков
1939 год
стихи о войне, стихи о любви

Edited at 2018-02-01 11:17 am (UTC)

Баллада о разведчике Пашкове

Видно, был я в тот вечер в разведке плох,
Видно, хитростью я ослаб.
Заманили в засаду, взяли врасплох,
Притащили к начальству, в штаб.
Парабеллум приставили мне к виску.
— Говори, — кричат, — не крути.
Сколько красных в лесу?
— Как в море песку!
Сколько пушек?
— Сходи, сочти!
Тут начальник, всердцах, раскроил мне бровь,
Приказал щекотать штыком.
— Отвечай на вопросы, собачья кровь!
Не прикидывайся дураком.
В трех соснах, говорит, подлец, не кружись,
Отвечай, подлец, не грубя.
Скажешь правду — в награду получишь жизнь,
Утаишь — пеняй на себя.
Если бьют тебя наотмашь — боль сильна.
Это надо, браток, понять.
Я прикинул в уме — дорога цена!
И решил на себя пенять.
Рвали руки — и раз, и другой, и пять.
Били в спину и по плечу.
Мне о всем, понимаешь, жуть вспоминать.
Вспоминать о том не хочу.
Видит главный — пытка меня не берет.
Разорвал протокол со зла.
Дали в руку лопату — топай вперед!
Повели меня из села.
Сам себе я взбивал земляную постель,
И меня торопил приклад.
Для неважных стрелков хорошая цель —
Безоружный красный солдат.
Разомкнули они у могилы кольцо.
Бить в упор — небольшая честь!
Сколько вспышек ударило мне в лицо,
Я не мог, понимаешь, счесть.
В грудь толкнуло, наземь упал ничком.
Под рубахой жжет горячо.
Офицер подошел, ударил носком,
Сверху пулей кольнул в плечо.
Я лежу, не дышу, мертвяк мертвяком.
Порешили, что амба мне.
Застучали лопаты. Глиняный ком
Холодком прошел по спине.
Закопали меня и ушли в село.
Тяжким грузом сдавило грудь.
Шевельну ногами, а ноги свело.
Глиной рот набит — не вздохнуть.
Задохнуться в могиле какая сласть?
Стал пытать я судьбу-каргу.
И откуда вдруг сила во мне взялась,
До сих пор понять не могу.
Повернулся, руками глину разгреб.
Сам себя ощупал — живой!
Под ногами холодный глиняный гроб,
Небо в звездах над головой.
Целовал я сырые комья земли,
Уползая к ребятам, в лес.
В десять тридцать меня враги погребли,
А в одиннадцать я воскрес.
Через день после первых моих похорон
Я про раны свои забыл
И в патронник опять досылал патрон
И могильщиков снова бил.

Ал. Сурков. ДЕЙСТВУЮЩАЯ АРМИЯ.

Edited at 2019-06-18 12:15 am (UTC)

Ты помнишь, Алеша, дороги Смоленщины?..

На снимке слева направо: К.Симонов, А.Сурков, П.Лидов
К.Симонов, А.Сурков

Источник: К.Симонов. От Халхингола до Берлина. М.: ДОСААФ, 1973

Edited at 2019-07-27 01:43 am (UTC)

  • 1