Ярослав Огнев (0gnev) wrote,
Ярослав Огнев
0gnev

Categories:

Илья Эренбург. «Новый порядок» в Курске**

«Красная звезда», 27 февраля 1943 года, смерть немецким оккупантамИ.Эренбург || «Красная звезда» №48, 27 февраля 1943 года

Усилить удары по вражеским войскам, неустанно и упорно преследовать врага, не давать ему закрепляться на оборонительных рубежах, не давать ему отдыха ни днем, ни ночью, резать коммуникации врага, окружать вражеские войска и уничтожать их, если они отказываются сложить оружие. (Из приказа Верховного Главнокомандующего И.Сталина)



# Все статьи за 27 февраля 1943 года.



«Красная звезда», 27 февраля 1943 года

Военнопленные умирали на глазах у населения. Повсюду немцы расклеили плакаты: «Сдавайте теплую зимнюю одежду для русских военнопленных вашему старосте». (Старосты были и в городах — на каждой улице). Старосты сдавали теплую одежду коменданту. Комендант распределял ее между немецкими солдатами.

Страшное зрелище представляют собой лагери: морозные грязные бараки. Надписи «для русских», «для украинцев», «для тюркских народов», «для тифозных». Кормили жижей — картофельная кожура. Били. Заставляли рыть укрепления. Русские глядели на агонию русских и не могли им помочь. Это было моральной пыткой.

советские военнопленные, пленные красноармейцы, зверства фашистов над пленными красноармейцами



Слова молитвы «О победе христолюбивого воинства» немцы приказали заменить: «О победе германской армии». Одна старушка осмелилась сказать: «Не могу я молиться за победу немцев — у меня три сына в Красной Армии». Строптивую высекли.



В Курске немцы нашли несколько Квислингов. Бургомистром был назначен некто Смялковский, воспитанник духовной семинарии Киева. Он получил от немцев дом, блок-ноты с фирмой «Бургомистр города Курска» и даже автомобиль. Он оставил дом и блок-ноты и на машине уехал в Льгов.

Городская управа заседала раз в месяц под портретом Гитлера. Тирольский шпик был изображен в красках с подписью «Адольф Гитлер освободитель». В присутствии немцев члены городской управы стояли.

Я видел заместителя бургомистра инженера Алексея Кепова. Почему он не удрал вместе с немцами? Кепов об'ясняет: «Не хотел ставить на битую карту. Решил сыграть ва-банк». У него мирные картежные термины и угодливые глаза. Но месяц тому назад он еще выдавал немцам русских. Я спрашиваю его, что он чувствовал, когда Красная Армия подходила к Курску? Предатель глядит на меня пустыми, тусклыми глазами и отвечает: «Не скрою — животный страх». Он бормочет: «Немцы меня обманули»... В чем? Может быть, господин заместитель бургомистра обижен на высокомерие герра Бурхардта? Может быть, герр Кепов считает, что немцы должны были ему дать автомобиль? Но немцы бросили в Курске до тысячи груженых вагонов. Им было не до лакеев. Они выкинули предателей, как выжатые лимоны.



Немцы закрыли все учебные заведения. Но в Щиграх они открыли «курсы для полицейских». Они учили стрелять, арестовывать, реквизировать, вешать. Передо мной своеобразный документ — послание курсантов третьего выпуска коменданту Паулингу: «В полном сознании громадной ответственности за выполнение возложенных на нас обязанностей мы говорим вам, господин комендант, спасибо»...

Передо мной и автор этого послания некто Колосков. Он прикидывается ребенком, твердит о своей «безмозглости». В его глазах злоба и страх. «Победоносная германская армия», убегая, оставила Колоскова. Курсантов учили пытать и расстреливать русских. Летать их не научили. Напрасно они попытались бежать по сугробам...

Тихо в комнате. Тихо и душно. Темная животная тоска идет от согнутой спины изменника. Нет ничего страшнее предательства: оно убивает человека до смерти. Передо мной живой труп, тряпичная кукла, грошовый паяц. Я говорю: «Вы понимаете, что вы предали Россию?» Он шевелит губами: «Да».



Смазливая девушка. Выщипанные брови. Карминовые губы. Прежде она была студенткой Курского пединститута. Ее соблазнили подачки немецких офицеров, танцы, французское шампанское. Ее соотечественники пятнадцать месяцев мужественно сражались. Люди отдавали свою жизнь, чтобы освободить Курск. А она услаждала палачей своего народа. Она сейчас сидит у себя в комнате и плачет. Позднее раскаяние. Измена, как ржа, раз'ела ее сердце. На улице праздник, люди смеются, обнимают бойцов. А она сидит в темной комнате и плачет. Она стала отверженной — для себя самой, и нет кары тяжелее.



Двадцать тысяч юношей и девушек немцы вывезли из Курской области в Германию. Девять тысяч они вывезли из Курска. Что сулил «новый порядок» этим злосчастным? Прежде мы читали письма, проникавшие из Германии. Здесь мы видим живых свидетелей.

Илья Урютов был рабочим на металлургическом заводе. Весной его отправили в Германию, в Брауншвейг. Там его вместе с 800 другими русскими поместили в лагерь. Рабы работали на заводе, жили в лагере. В день давали по 200 граммов хлеба и литр баланды. Охраняли лагерь эсэсовцы. За малейшую «провинность» они избивали русских. Многих покалечили. Из 800 за пять месяцев 250 умерли — от голода, от болезней, от побоев. Урютов заболел эпилепсией — ему повезло: его отправили домой. Молодой человек, он стал дряхлым стариком.

Уборщица Пенькова спасла своего сына: напоила его перед медицинским осмотром табачным настоем. Но дочь Пеньковой семнадцатилетнюю Тамару немцы взяли. Она рассказывает: «Везли нас, конечно, в телятниках под охраной. Привезли в город Линц, в Австрию. Там приходят немцы и немки — осматривают, ощупывают, как скот. Там было две тысячи девчат и парней. За невыполнение нормы — по сто двадцать розг. А кормили так — бурда на репе и всё. Я, конечно, комсомолка и мне эта жизнь не подходит. Не могу я их эсэсовцам кланяться. Со мной двоюродная сестра была. Я говорю: «Убежим». Подобрали компанию. Четыре девушки и трое парней. Мы шли до Бреста восемнадцать суток. Пока по немецкой земле шли, обходили деревни. А поляки нас кормили, как могли. В Бресте мы отдали все вещи, даже валенки, одному немцу. Он нам пропуск в Курск дал...»

Немногим повезло, как веселой и смелой Тамаре. Другие еще томятся в немецком рабстве. Мы знаем теперь, что такое «новый порядок». Он существовал много тысяч лет тому назад. Тогда его называли «торговлей рабами».



Упорно и мужественно куряне ждали пятнадцать месяцев дня освобождения. Немцы издавали две газетки. Они старались убедить курян в немецкой победе. Но иногда с неба падали листовки. Их подбирали дети, несли домой, и вот город обходила радостная весть: «наши держатся», «немцев отогнали от Москвы», «заводы работают на Урале...» У штабных офицеров были приемники. Уходя из дома, немцы выключали аппараты. Но русские научились их включать. Слушали Москву, и снова надежда раздувала сердца.

С декабря немцы приуныли. За их лицами следили тысячи глаз: уныние немцев было надеждой курян. В сентябре, в октябре, в ноябре герр обер-лейтенант каждый день говорил пятнадцатилетней Варе: «Сталинград капут». В декабре он примолк. В январе Варя стала пытать офицера: «Ну, как Сталинград? Капут?» Офицер молчал. Однажды вместо ответа он отпустил девочке пощечину. Варя рассказывает: «Господи, как я обрадовалась! Побежала к маме, говорю: кончено их дело. Капут немцам. Видишь, как он мне залепил? Значит, у них со Сталинградом ничего не вышло...»

Куряне не только ждали. Куряне боролись с захватчиками. Железнодорожники взрывали немецкие паровозы. Девушки переправляли оружие. Партизаны убивали немцев.

Вот рабочий Бабкин. Он был во главе отряда. Мягкое русское лицо. А этот добряк отравил немцам немало крови. Он подготовлял взрывы на вокзале, отвозил в Фатеж оружие, помогал пленным перейти линию фронта. Он рассказывает: «Везу я оружие. Вдруг немец. Я, конечно, соли прихватил — будто еду менять. Бумажка у меня с печатью, сам чорт не разберет. Но немцу что печать, он на соль уставился: «Дай». Я ему бы рад всю отдать, нельзя — заподозрит. Торговался — на тебе стакан. Обошлось. А вот вы нашего попа навестите, замечательный поп...»

Священнику Павлу Говорову шестьдесят семь лет. Русский человек, он любит родину. Он был связан с партизанами. Он прятал у себя наших летчиков, переодевал их, помогал им перебраться через фронт.

Комсомолка Зоя Емельянова — студентка пединститута. Это серьезная, смелая женщина. Ее муж — командир Красной Армии. Когда немцы вошли в Курск, у Зои родился ребенок. Но это не помешало ей войти в партизанский отряд. Она доставляла партизанам оружие. Она говорит: «Я знала, что наши вернутся. Твердо знала, как то, что я — я». Большая сила в ее глазах. Это сила верности.

Доктор Коровина — немолодая женщина. Беспартийная. Она работала в хирургической больнице. Там лежали раненые русские — командиры и бойцы. Коровина разговаривала с ними, проверяла их душевное состояние, потом спрашивала: «К нашим хотите?» Она помогала уйти из-под стражи. Каждый день рисковала жизнью, но знала: помогаю братьям обрести свободу. Это сознание ее поддерживало в самые горькие минуты. Сейчас она радуется, как ребенок: «Наши в Курске!» Значит, не напрасно она ждала. Не напрасно связалась с партизанами.

Когда мы говорим о слезах радости, с которыми встречает Красную Армию население освобожденных городов, это может показаться формулой. Но доктор Коровина плакала от радости. И Бабкин. И старый священник Говоров. И комсомолка Зоя. И тысячи, тысячи людей. Эти слезы, как жемчуг: они красят. Кто пережил такие часы, поймет всё без слов.



Немцы, уходя из Курска, сожгли или взорвали все большие дома. Прекрасные здания мединститута и пединститута, собор, гордость города — новый цирк, дом обкома — бывшее дворянское собрание, все школы города, все многоэтажные жилые дома, театр, всё это уничтожено немцами. Даже в Щиграх не осталось ни одного большого дома: немцы, отступая, сожгли все. В деревне Тимирязевка была новая хорошая школа. Немцы устроили там лазарет. В школе лежали раненые немцы — восемнадцать человек. Убегая, немцы взорвали школу со своими ранеными. Они верны себе до последней минуты.

Они начали убираться из Курска заблаговременно — после разгрома у Касторного. Уехали немецкие дамы из «Казино», которые били по щекам русских уборщиц. Уехали господа промышленники. Уехали штабные офицеры. Но Красная Армия подошла к леску, где находились немецкие укрепления, раньше, чем рассчитывали немцы. Дома они сожгли, но на вокзале они оставили девятнадцать паровозов и около тысячи вагонов с добром. Они подвесили к мосту авиабомбы, а взорвать мост не успели.

В домах были спрятаны немецкие автоматчики. Шли уличные бои. Погиб любимец бойцов полковник Перекальский — он шел в боевых порядках. Наконец, город был очищен от врага. Торжественно куряне похоронили полковника Перекальского — в сквере перед театром. Был митинг. Генерал-лейтенант Черняховский сказал: «Куряне, ваш прекрасный город немцы осквернили. Теперь Курск снова стал советским»... И лились слезы радости. Курск возрождался к жизни.

Древний русский город, он сиял в одиннадцатом веке. Во время нашествия Батыя Курск был предан огню и мечу. Двести лет спустя он снова отстроился. Он был русской крепостью, оплотом против набегов южных кочевников. Потом он стал мирным и тихим городом с большими тенистыми садами, с молодежью, которая училась, мечтала, росла в его садах. И вот Курск снова подвергся нашествию варваров. Пепел, щебень, мусор, железный лом, скелет города — вот что принес курянам «новый порядок».

А жизнь начинается. Уже вышел крохотный номер «Курской правды» — в полевой типографии. Городскую типографию немцы взорвали. Уже восстановлена работа электростанции. Уже пекут хлеб в пекарнях. А на могиле героев — цветы среди снега...

Части Красной Армии прошли на запад. Но люди не забудут трагедии Курска. Теперь каждый боец знает, что такое немецкая оккупация. В Можайске, в Ельце, в Калинине были кратковременные налеты. Здесь было долгое рабство — почти пятьсот дней немецкой неволи. Здесь немцы успели насадить «новый порядок». Здесь они убивали с расстановкой. Здесь они заражали планомерно. Здесь они издевались по плану — по декадам, по месяцам, по семестрам. Мы жадно смотрим на запад. Мы знаем теперь, что творится в Гомеле, в Брянске, в Киеве. Мы всё знаем. В ком есть толика любви к своей стране, к своему народу, до смерти не простит немцам Курска. Нет с ними у нас жизни. Нет нам жизни, пока мы их не уничтожим. Мы соберем все документы, все фотографии, все рассказы очевидцев. Мы устроим страшный музей «нового порядка» — память о злобных дикарях двадцатого века. Пусть помнят люди и пусть помнят народы: это было.

Мы идем судить преступников. И последнему из них мы напомним: это тебе за «новый порядок». // Илья Эренбург. Гор. КУРСК.

**Окончание. Начало см. в «Красной звезде» №47 от 26 февраля.


**************************************************************************************************************************************************
ЖУРНАЛ "КРАСНОАРМЕЕЦ" №3


Вышел из печати литературно-художественный журнал Главного политического управления Красной Армии «Красноармеец» №3.

В номере напечатаны статьи: М.И.Калинина — «Неослабно бить врага», Алексея Толстого — «Отважное сердце», Всеволода Вишневского — «Великая сталинская традиция»; рассказы и очерки: Николая Тихонова — «Ратоборство», Ильи Эренбурга — «Судьи», генерал-майора А.А.Игнатьева — «Знамя», Елены Кононенко — «Верность», дважды Героя Советского Союза А.Молодчего — «Мы мстим»; окончание повести Л.Шейнина «Граф Монтекристо»; поэма А.Твардовского «Василий Теркин» (главы: «День в лесу» и «Рассказ партизана»); стихи В.И.Лебедева-Кумача, Веры Инбер, Миколы Бажана, И.Уткина. Сатира Б.Ефимова, А.Флита и М.Дудина. Обложка журнала работы палехской художницы А.Котухиной.

________________________________________________________
Харьков, Орел, Старая Русса* ("Красная звезда", СССР)
Расстрелы в Киеве и Ростове ("Красная звезда", СССР)
Звери на улицах Львова* ("Правда", СССР)
А.Толстой: Убей зверя!* ("Красная звезда", СССР)
Что творили фашистские палачи в Морозовском ("Красная Звезда", СССР)
Немецко-фашистские зверства в Бресте и Минске* ("Красная звезда", СССР)
Мы не забудем эту виселицу, не забудем и не простим! ("Красная звезда", СССР)**

Газета «Красная звезда» №48 (5419), 27 февраля 1943 года
Tags: 1943, Илья Эренбург, Совинформбюро, газета «Красная звезда», зима 1943, новый порядок, оккупация Курска, февраль 1943
Subscribe

Posts from This Journal “Илья Эренбург” Tag

  • Илья Эренбург. Чернорабочие победы

    И.Эренбург || « Красная звезда» №255, 28 октября 1943 года СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ: Письмо комсомольцев и молодежи Советского Союза товарищу…

  • Илья Эренбург. Татары

    И.Эренбург || « Красная звезда» №253, 27 октября 1942 года Ожесточенная битва за Сталинград продолжается. Немцы не ослабляют натиска.…

  • Илья Эренбург. Фриц-биолог

    И.Эренбург || « Красная звезда» №252, 25 октября 1942 года Битва за Сталинград не ослабевает. Немцы, невзирая на огромные потери, продолжают…

  • Илья Эренбург. Анонимное общество

    И.Эренбург || « Красная звезда» №251, 24 октября 1942 года Боевой привет собратьям по оружию — героям Военно-Морского Флота, с честью и славой…

  • Илья Эренбург. Путь народа

    И.Эренбург || « Красная звезда» №251, 23 октября 1943 года СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ: От Советского Информбюро. Оперативная сводка за 22 октября (1…

  • Илья Эренбург. Белград

    И.Эренбург || « Красная звезда» №251, 21 октября 1944 года Войска 2-го Украинского фронта, продолжая наступление, штурмом овладели крупным…

  • Илья Эренбург. Прогулки по Фрицландии

    И.Эренбург || « Красная звезда» №250, 20 октября 1944 года СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ: От Советского Информбюро. — Оперативная сводка за 19 октября (1…

  • Илья Эренбург. Узбеки

    И.Эренбург || « Красная звезда» №247, 20 октября 1942 года Защитники Сталинграда! Стойко и самоотверженно деритесь за каждую пядь родной…

  • Илья Эренбург. Казахи

    И.Эренбург || « Красная звезда» №246, 18 октября 1942 года Бои за Сталинград продолжаются с прежним упорством. Борьба идет за каждую улицу,…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment