Ярослав Огнев (0gnev) wrote,
Ярослав Огнев
0gnev

Category:

К.Паустовский. Подпасок

газета «Известия», 22 октября 1944 годаК.Паустовский || «Известия» №252, 22 октября 1944 года

СЕГОДНЯ В ГАЗЕТЕ: Указы Президиума Верховного Совета СССР. (1—2 стр.). Обязательства колхозов, колхозников и крестьян-единоличников Белорусской ССР. (1 стр.). Обязательства колхозников и колхозниц Черепановского и Краснозерского районов Новосибирской области. (1 стр.). А.Склезнев. В Белграде. (2 стр.). А.Яковлев. Саратовский газ. (2 стр.). Всесоюзное социалистическое соревнование за досрочное выполнение плана хлебозаготовок: И.Крупеня. Колхозы Белоруссии — фронту. (3 стр.). Опыт работы местных Советов: П.Беляев. В содружестве с промышленными предприятиями; А.Канаев. Два райисполкома — два стиля работы. (3 стр.). К.Паустовский. Подпасок. (4 стр.). Приветствие общества «Финляндия — Советский Союз» товарищу И.В.Сталину. (4 стр.). Военные действия союзников в Европе. (4 стр.). Участие польских политических организаций в проведении земельной реформы. (4 стр.). Предстоящий суд над виновниками вовлечения Болгарии в войну. (4 стр.).



# Все статьи за 22 октября 1944 года.



«Известия», 22 октября 1944 года

Роса была холодная, обильная — настоящая сентябрьская роса. Она брызгала в лицо с высокой травы, капала с деревьев в реку, и по темной воде расплывались медленные круги.

Я промок насквозь от этой росы и развёл на берегу костёр. Дым подымался прямо к небу, к вершинам лиственниц и елей. Лиственницы уже облетали. Их хвоя — тонкая, как короткие золотые волосы, — всё время сыпалась сверху, хотя ветра и не было. На лиственнице около костра трещала какая-то птица, и казалось, что эта птица, наверное, здешний лесной парикмахер, что она стрижёт хвою, щелкает ножницами, сыплет эту хвою вниз, мне на голову, на реку, на костёр.

Я сушился и смотрел на реку. Жёлтые листья плыли островами, цеплялись за коряги, останавливались. Сзади наплывали новые груды листьев. Они запруживали реку, потом начинали медленно поворачиваться, вырываться из цепких лап коряг и, наконец, отрывались и уплывали, то разгораясь, как золото, когда попадали на солнце, то погасая и чернея, когда на них падала тень от прибрежных кустов.

На реке со времени боёв с немцами остались брошенные переправы — плоты, заросшие кипреем и ольхой, и отдельные брёвна, застрявшие на мели. Они пенили вокруг себя прозрачную и прохладную воду.

Кусты около костра затрещали. Из них высунулась мокрая коровья морда. Корова понюхала воздух, шумно вздохнула и кивнула мне белой головой с чёрным пятном на лбу. Тотчас где-то рядом щелкнул, как выстрел, кнут и кто-то крикнул:

— Куды, Параська! Куды залезла, чумовая?!

Параська рванулась в сторону и, ломая кусты, исчезла. А из-за кустов вышел подпасок — обыкновенный подпасок, каких можно увидеть в каждой нашей деревне, — маленький, беловолосый, в большом картузе, в рваном ватнике и с длинным кнутом. Он тащил кнут за собой по мокрой траве.

Подпасок потянул носом, вытер его свисавшим до земли рукавом, поглядел на меня и сказал сиплым голосом:

— Почтение! Роса прямо заливает. Сил никаких нету.

— Иди сушись! — предложил я.

— Это можно, — согласился подпасок, подошёл и присел на корточки около костра.

— Вы что ж, путешественник?

— Пожалуй, что путешественник, — ответил я.

— А я пастух, — сказал мальчик. — Алексей Кудышкин. Работаю заместо отца. Он на фронте. Я, правда, ловчился попасть в конюхи, да председатель не взял. Говорит, что недомерок, ростом не вышел. Назначил Леньку. А какой Ленька конюх! Я его враз поборю, ежели всерьёз схватиться. Высокий, а силы никакой нету. Потому что у человека вся сила в плечах, а у него плечи узкие, как у козла.

Мальчик помолчал, потом неожиданно спросил:

— Вы реку Миссисипи видели? В Америке?

— Нет, не видел. А что?

— Охота мне её повидать. Говорят, широкая, поболе Волги. А в Сталинграде вы были?

— Бывал.

Мальчик улыбнулся.

— Папаня мой за Сталинград ранение и медаль получил. Он до войны был в нашем селе пастухом.

— Откуда ты знаешь про Миссисипи? — спросил я.

— Из школы. И от папани. Он все знал, каждую былинку. Как ее зовут, где она растет и какая от нее польза или вред. Все об’яснит. Про нашу страну и про другие страны. Правда это, что есть алмазные горы, только они глубоко в землю ушли, и, чтобы до них дорыться, надо копать сто лет машинами?

— Не знаю, — ответил я. — Что-то не слыхал я про такие горы.

— А папаня — так тот слыхал, — сказал мальчик. — Он не путешественник, а все знал про путешествия. А про бутылки вы знаете?

— Про какие бутылки?

— Про почтовые.

— Нет, не знаю.

— Я вам сейчас об’ясню, — сказал мальчик. — Плывет, значит, путешественник на корабле. По большому океану. Матросы, конечно, бунтуют. Им неохота плавать. У них дома пища сытная, печь всю зиму топится, своя корова и огород, а вечерком можно сходить к соседу, покурить, сыграть в поддавки. А тут одна жара и вода — и ничего больше нету. Вот они забунтовали и ссадили того путешественника в лодку, и пустили его одного в океан. А сами повернули паруса и возвращаются обратно. А путешественника океан выбросил на необитаемый остров. Вы видели необитаемые острова?

— Нет, — ответил я.

— Да у нас на реке есть такие острова, — сказал мальчик. Глаза его блестели, и лицо раскраснелось от волнения. — На одном даже выдра живет. Так вот, — выбрасывает его волна на необитаемый остров. Там только пальмы шумят, да попугаи летают, каркают, и хорошо еще, если есть пресная вода. Вот он достает из лодки бутылку, пишет записку, что выбросило его на этот остров, закупоривает и кидает в океан. Ее несет течением, потом ее, конечно, подбирает команда с какого-нибудь парохода, даёт всем радио, что вот требуется этому путешественнику немедленная выручка. И его спасают. А матросов судят потом адмиральским судом.

— За бунт?

— За бунт. И за бесчеловечность.

— Алешка! — закричал издали сердитый женский голос. — Куда ты подевался?! Параська в капусту полезла.

— Здеся я! — закричал подпасок. — Сейчас выгоню.

Он встал, запахнул ватник.

— Вот вредная какая! — сказал он. — С целым стадом столько не намаешься, как с одной Параськой. Ну, прощайте.

Он побежал в кусты. Издалека послышалось щелканье кнута, крики: «Куды, дьявол!» и недовольное мычанье коровы.

Я погасил костёр и пошел вниз по реке. С каждым шагом она казалась мне все загадочней и живописней. То по крутым берегам тусклой серебряной стеной стояло осиновое мелколесье и на отдельных осинах висел желтый хмель, будто кто-то развесил сушить на солнце новые рогожи. То дуплистая ива лежала поперек реки, как мост, и около нее выскакивали из воды голавли. То река уходила торжественным поворотом в леса — золотые и синие от осени. У берегов вода то струилась по перемытым пескам, то стояла глухими, глубокими омутами. На краю омутов были неясно видны валявшиеся на дне мореные дубы. В одном месте открылся косогор, красный от кленов, и в зарослях кленов — старенькая часовня с заржавленным куполом.

На закате я вышел к проселочной дороге. Она шла вдоль берега. Снова на реке появились заросшие травой плоты. Издали они казались островами. Солнце садилось, и на одном плоту что-то нестерпимо блестело, будто колючая звезда. Я вглядывался, но никак не мог разобрать, что это блестит — консервная банка или осколок стекла.

Я осторожно перешел на плот по перекинутому бревну, нагнулся и увидел обыкновенную пивную бутылку. Вьюнок несколько раз обвился вокруг ее горлышка. Я поднял бутылку и посмотрел ее на свет. Она была запечатана воском, и внутри ее что-то белело. Это было письмо, сложенное треугольником.

Я отбил горлышко и вытащил письмо, но прочесть его не смог, — оно было написано очень бледным карандашом, а сумерки так быстро сгущались, что уже нельзя было разобрать неровные строчки. Мне надо было торопиться, чтобы до полной темноты добраться к железной дороге.

Я спрятал письмо и пошел по просеке к станции. Из темных зарослей тянуло холодным винным запахом листьев. На полянах ещё стоял неясный свет, и высоко в небе догорало последним багровым пламенем облако.

Поезд на Москву пришел ночью. После пустынных лесов, холодного воздуха и одиночества прокуренные шумные вагоны казались необыкновенно уютными. Я лег на верхнюю полку около фонаря, достал письмо и прочел его. Письмо было старое. Судя по дате, написанной почему-то особенно крупным почерком, оно пролежало в бутылке около двух лет.

«Здравствуй, папаня. Это тебе письмо от сына Алексея Кудышкина. Пока ты бьешься на фронте, обороняешь нашу землю, мы живем ничего, дожидаемся твоего победного возвращения. Маманя работает пастухом, а я ей помогаю, но охота мне быть конюхом. Потому что за коровами только смотри и смотри, а никаких наблюдений нету. На коне можно с’ездить куда хошь по делам, а у коров одна протоптана дорожка на Горелый луг да в Митину рощу. Там много не насмотришься. А мне охота все обсмотреть и все знать. Я бы к тебе в Сталинград доплыл от нас на плоту, да маманя не пустит, и, говорят, без пропуску на фронт тоже нельзя. Ты бы меня взял к себе патроны подносить или чего другого делать по военной части. Я бы управился. А ты бы нет-нет, да и рассказал про разные-разности ежели очень стихнет и в бою будет передышка. Письмо это я посылаю в бутылке, как путешественник, потому что по почте мне посылать неинтересно. Наша река течет в Волгу, а по Волге бутылка наверняка доплывет. Какой-нибудь боец ее найдет, прочтет адрес и тебе доставит, ежели не потопит бутылку миной или пароход не ударит по ней колесом. Ребята говорят, что Сталинград тянется на 48 километров и на каждом шагу — бой! А ещё я посылаю в бутылке потому, чтобы маманя не прочла, а она, бывает, плачет по тебе и больно не любит, когда я или бабка её слёзы увидим. Так и знай. Ждем тебя целого и невредимого и вспоминаем каждый день. И потому остаюсь при сем любящий тебя сын Алексей.

Петька, мельников сын, уже лётчик. Говорят пролетал над нашим селом, махал крыльями, только я не видел. В омуте у дубового пня такая сила язей, прямо страсть, — бьют и день, и ночь. А у деда Потапа, у охотника, лисица-дура унесла ночью из клети утиное чучело, — ошиблась. Дед ругался два дня. Отпиши мне ответ».

В Москве я был в большом затруднении, — как быть с этим письмом. Адрес алешиного отца с тех пор, конечно, изменился. Пришлось прибегнуть к некоторому обману, чтобы не огорчать Алешу и переслать письмо ему в деревню с припиской, что бутылка с этим письмом была замечена в Каспийском море, подобрана на борт командой парохода «Красноводск» и пересылается по обратному адресу, так как военные действия под Сталинградом давно закончились блестящей победой и адресат безусловно выбыл для дальнейших побед в западном направлении. //Константин Паустовский.

☆ ☆ ☆

22.10.44: А.Авдеенко: Артиллеристы ("Красная звезда", СССР)
22.10.44: А.Склезнев: В Белграде || «Известия» №252, 22 октября 1944 года

21.10.44: И.Эренбург: Белград ("Красная звезда", СССР)

20.10.44: И.Эренбург: Прогулки по Фрицландии** ("Красная звезда", СССР)

17.10.44: Б.Калинкин: Наш полет в Югославию ("Красная звезда", СССР)

15.10.44: Советская Украина свободна!** ("Красная звезда", СССР)
15.10.44: И.Эренбург: Ответ леди Гибб* ("Красная звезда", СССР)*

14.10.44: А.Упитс: Радостный день ("Известия", СССР)
14.10.44: Советское знамя реет над Ригой || «Известия» №245, 14 октября 1944 года

12.10.44: И.Эренбург: Прогулки по Фрицландии ("Красная звезда", СССР)

11.10.44: К.Симонов: Встреча с маршалом Тито ("Красная звезда", СССР)
11.10.44: Л.Кудреватых: У границ Восточной Пруссии ("Известия", СССР)

07.10.44: Бессмертный подвиг гвардейца Юрия Смирнова ("Красная звезда", СССР)
07.10.44: А.Авдеенко: Пехотинцы || «Красная звезда» №239, 7 октября 1944 года

06.10.44: И.Эренбург: Десять миллионов || «Красная звезда» №238, 6 октября 1944 года
06.10.44: В.Антонов: Встречи в Польше || «Известия» №238, 6 октября 1944 года

03.10.44: И.Эренбург: Осень Германии**|| «Красная звезда» №235, 3 октября 1944 года

02.10.44: И.Эренбург: Цепь зла || «Правда» №237, 2 октября 1944 года


Сентябрь 1944 года:

27.09.44: И.Эренбург: Тому порукой наш народ ("Красная звезда", СССР)
27.09.44: А.Покрышкин: Крылья истребителя. 6. Главная цель ("Красная звезда", СССР)

23.09.44: К.Симонов: Большое сердце ("Красная звезда", СССР)
23.09.44: А.Покрышкин: Крылья истребителя. 5. Свободная охота истребителя ("Красная звезда", СССР)

19.09.44: А.Покрышкин: Крылья истребителя. 4. Воспитание стиля**** ("Красная звезда", СССР)

16.09.44: Помни Майданек, воин Красной Армии! ("Красная звезда", СССР)
16.09.44: Кровь 1.500.000 убитых на Майданеке вопиет о мщении! ("Известия", СССР)
16.09.44: А.Покрышкин: Крылья истребителя. 3. Формула воздушного боя** ("Красная звезда", СССР)

13.09.44: И.Эренбург: «Путь к Германии» ("Красная звезда", СССР)
13.09.44: П.Белявский: Вторая встреча || «Известия» №218, 13 сентября 1944 года

12.09.44: А.Покрышкин: Крылья истребителя. 2. Боевая вертикаль* ("Красная звезда", СССР)

10.09.44: А.Покрышкин: Крылья истребителя. 1. Перед войной ("Красная звезда", СССР)

09.09.44: Ю.Яновский: Мы слышим вас! ("Известия", СССР)

08.09.44: А.Булгаков, B.Полторацкий: За колючей проволокой ("Известия", СССР)

06.09.44: И.Эренбург: Сестра Словакия ("Красная звезда", СССР)

05.09.44: И.Эренбург: Бельгия ("Красная звезда", СССР)

04.09.44: Новые блестящие победы советского оружия ("Правда", СССР)
04.09.44: Л.Огнев, В.Вавилов: Бухарестские встречи || «Правда» №213, 4 сентября 1944 года

02.09.44: Л.Славин: Из самого ада ("Известия", СССР)
02.09.44: Е.Кригер: В Бухаресте || «Известия» №209, 2 сентября 1944 года

01.09.44: К.Тараданкин: Утро 31 августа в Бухаресте ("Известия", СССР)


Август 1944 года:

31.08.44: В.Земляной: На пикировщике ("Красная звезда", СССР)

29.08.44: И.Эренбург: Париж ("Красная звезда", СССР)

27.08.44: Победа на Дунае ("Красная звезда", СССР)
27.08.44: Г.Миленин: Воздушное оружие ("Красная звезда", СССР)

25.08.44: В.Кожевников: Возмездие || «Правда» №204, 25 августа 1944 года

24.08.44: В.Полторацкий: В Карпатах ("Известия", СССР)
24.08.44: Слава передового артиллерийского завода ("Известия", СССР)

23.08.44: А.Софронов: Из фашистской неволи ("Известия", СССР)

21.08.44: Мужество и героизм советских воинов || «Правда» №201, 21 августа 1944 года
21.08.44: Г.Рыклин: Зеленый фрак || «Правда» №201, 21 августа 1944 года

Газета «Известия» №252 (8554), 22 октября 1944 года
Tags: газета «Известия», октябрь 1944, осень 1944
Subscribe

Posts from This Journal “осень 1944” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments