Ярослав Огнев (0gnev) wrote,
Ярослав Огнев
0gnev

Categories:

«Нельзя допускать человеческого отношения к пленным»

газета «Известия», 25 декабря 1941 года«Известия» №304, 25 декабря 1941 года

Продвижение вперед наших войск продолжается. Но враг еще силен. Он продолжает яростно сопротивляться. Не давать немецким разбойникам передышки. Наносить им удар за ударом, гнать и истреблять их — всех до единого!



# Все статьи за 25 декабря 1941 года.



Нашими войсками в одном из разгромленных немецких штабов захвачен приказ по 60-й мотопехотной дивизии за № 166/41. Этот документ свидетельствует о животном страхе фашистских извергов перед русскими.

«Русские солдаты, — говорится в приказе, — и младшие командиры очень храбры в бою. Даже отдельная маленькая часть всегда принимает атаку. В связи с этим нельзя допускать человеческого отношения к пленным. Уничтожение противника огнем или холодным оружием должно продолжаться до тех пор, пока противник не станет безопасным... Фанатизм и презрение к смерти делают русских противниками, уничтожение которых обязательно».

И фашистские войска с садистской жестокостью убивают раненых, истязают военнопленных, обрекают их на мучительную голодную смерть. ЮЖНЫЙ ФРОНТ, 24 декабря. (От спец. корр. «Известий»).


************************************************************************************************************
ГЕРОИЧЕСКАЯ ОБОРОНА СЕВАСТОПОЛЯ. Славные черноморцы атакуют врага на подступа городу.


Фото В.Микоша (ТАСС).
оборона Севастополя

☆ ☆ ☆

Им страшно в русских лесах


Длинные безлунные ночи над снегами великой русской равнины. Как груды бревен на белом полотнище зимы, — древние деревеньки приозерного края. Люди спрятались в норы землянок, в подвалы, тихо сидят в избах, не вздувая огня.

Только в одной избе чуть мерцает свет. За неокрашенным столом, опохмеляются немецкие солдаты. Яростно почесываясь, они шопотом говорят о партизанах. Воет вьюга в трубе, надоедливо верещит сверчок… Немецкий ефрейтор корчится над столом: у него болит живот. С голодухи много было выпито и с'едено вчера в этом доме. Убитая ефрейтором старуха лежит теперь в снегу за домом, — она уже не расскажет, как рыскали немцы по дому в поисках еды и как пристрелил ее ефрейтор, отнимая котелок с кашей. Очень болит живот у ефрейтора. Он подходит к двери, открывает ее осторожно, вглядывается в навалившуюся на деревню ночь. Узкая полоска света, мерцающая в избе, сбегает по ступенькам и теряется в темноте. Ефрейтору мерещится чье-то перешептывание, скрип лыж, щелканье затвора. Неужели там партизаны? Ефрейтор нерешительно делает шаг вперед. Из кустов снова доносится шорох. Неужели в кустах таятся партизаны? Ефрейтор возвращается в комнату, берет автомат. Теперь он смелее выходит на крыльцо. Очередь за очередью выпускает он по облюбованному им кустику и, только выпустив несколько десятков патронов, решается, наконец, спуститься вниз по шатким ступенькам.

Партизаны мерещатся немцам всюду. Они пытаются обмануть партизан, взять их ложью. Немецкий комендант в городке К. отправил командиру партизанского отряда следующую записку: «Ваше дело пропало. Предлагаю сдаться. 9-го числа между 4 и 5 часами приходите в город. Оружие несите в мешках».

Партизаны просто ответили на это письмо: уничтожили шедшие в город обозы. Немцы разозлились, отправили в район карательный отряд. Пойманных партизан повесили. Даже в палачестве немцы ухитряются быть отвратительными садистами: они прокалывают жилы на шее и вешают человека так, что жертва висит на виселице на вытянутых жилах. Несколько часов мучается человек на виселице, и тело его, закоченевшее в страшных конвульсиях, немцы не снимают с виселицы.

Немцам партизаны мерещатся всюду. Чтобы разогнать страх, немцы прибегают к двум способам: либо открывают трескотню из пулемета, либо пускают осветительные ракеты. Часовой, стоящий на посту, время от времени постреливает. Идут по шоссе немецкие солдаты, закутанные в ватные одеяла, и тоже стреляют. Что-то символическое есть в этой бесцельной трескотне, которую немцы открывают в своем тылу. Немецкий самолет, возвращающийся на аэродром, норовит снизиться над лесом. Сверху летчику ничего не видно, кроме запорошенных снегом елей и сосен, кроме высоких сугробов снежной земли. Но вдруг где-нибудь за деревьями спрятались партизаны? И немецкий летчик начинает пулеметным огнем прочесывать лес. Летчик зол, раздражен. В слепой ярости этот вчерашний лавочник становится вдруг расточительным — он расстреливает все до последнего патрона.

Он летит дальше, и вдруг над болотом блеснули синеватые огоньки винтовочных выстрелов. Он падает вниз, воздушный бандит. Поздно... Уже не выброситься на парашюте. Самолет врезается в болотную трясину. Рядом с машиной лежит, раскинув руки, летчик.

Немцам страшно в русских лесах. Недаром стреляют они в пустое пространство. // В.Саянов, спец. корреспондент «Известий». ЛЕНИНГРАДСКИЙ ФРОНТ, 24 декабря.
________________________________________
Фашисты боятся партизан пуще огня** ("Красная звезда", СССР)
Шестнадцать дней в тылу у врага ("Известия", СССР)**


************************************************************************************************************
Тридцать два письма


В наших руках тридцать два письма Айно Паркконен к Эйно Паркконен, тридцать два подлинных документа. В них, как на пленке, запечатлены весь путь финского солдата, думы и чаяния его жены.

Эйно Паркконен сначала верил в скорое окончание войны, верила и его жена. Она ждала возвращения мужа домой еще до первого снега. 17 августа она писала мужу: «Очевидно, война скоро кончится и ты будешь вновь со мной».

Обещанные Маннергеймом сроки прошли, а Эйно Паркконен продолжал сидеть в окопе под Ухтой. Его взвод пополнялся два раза. Наступили осенние короткие дни и длинные темные ночи. Потери финнов росли с каждым днем. Русские упорны, они словно вросли в свою линию обороны. Часто ветер приносит с их стороны запахи хорошей кухни, а Эйно нечего есть. Сержант вручает ому письмо от жены. Айно жалуется: «У вас, Эйно, голод, у нас — нищета. Жить стало скучно...»

Это было 17 октября. Через три дня Паркконен получил новое письмо от жены.

«Пора бы кончить эту войну и вернуться домой. Знаешь, в армию взята вся молодежь, дома одни старики да дети. Война принесла бедствия Финляндии. Мы сейчас на голодном пайке». Солдат Эйно Паркконен крепится, он боится признаться жене, что и армия уже давно голодает. Но жена сама знает, как плохо на фронте.

«Эра находится в Сювяре, — пишет она. — Он говорит, что с питанием у них плохо, горячую пищу они не получают, редко — картофель. Мне жаль, что вы голодаете, но послать ничего не могу». В начале войны Эйно обещал жене, что правительство будет ей выдавать пособие. Однако правительство не спешило с выдачей денег солдатским семьям. Только через два месяца Айно получила несколько марок. Но что купить на них?

«Цены исключительные, — пишет она мужу в новом письме, — ничего не купишь».

Ударили морозы. Эйно потерял счет убитым товарищам. Он послал домой письмо, полное тоски и тревоги. Жена ответила ему: «Из письма видно, что настроение у тебя ниже нуля, я не удивляюсь. Безнадежная у вас жизнь».

Фронт требовал пополнений. 5 ноября Эйно Паркконен получил от Айно такое письмо: «К нам прибыли новобранцы. Вид у них совершенно детский, на них можно смотреть только с жалостью».

Эйно Паркконен не увидел этого пополнения. В холодный зимний день, после артиллерийской подготовки, офицер погнал его вместе с другими солдатами в атаку. Генерал приказал взять Ухту. Эйно не увидел Ухты. Он был убит. Убит, как сотни и тысячи других финнов. В ранце его мы и нашли письма.

Мы рассказали о них одному пленному финну. Он опустил голову и тихо оказал:

— Таков путь Финляндии. На этот гибельный путь нас толкнула Германия. // Н.Коновалов, спец. корреспондент, «Известий». ДЕЙСТВУЮЩАЯ АРМИЯ, 24 декабря.


************************************************************************************************************
Гитлер ввел смертную казнь за несдачу теплых вещей


ЖEHEBA, 24 декабря. (ТАСС). 27 декабря в Германии начинается об'явленная Геббельсом «сдача теплых вещей». Создаются специальные команды «сборщиков» из членов штурмовых отрядов. В из'ятии теплых вещей у германского населения будут также участвовать полицейские отряды.

Немцы начинают прятать теплые вещи от нацистских «сборщиков». В связи с этим берлинское радио передало 24 декабря специальный приказ Гитлера, в котором говорится, что «лица, которые так или иначе будут относиться недобросовестно к сдаче, а также к хранению теплых вещей для германской армии, караются смертной казнью».

________________________________________________________
Л.Кудреватых: Вшивая армия* ("Известия", СССР)**
Вл.Ставский: Лицо фашистского солдата* ("Правда", СССР)**
М.Рузов: Дневник Вернера Бергдольца* ("Известия", СССР)**
А.Кузнецов: Черные дни германских дивизий ("Известия", СССР)**
Документы о том, как под Москвой враг истекает кровью** ("Красная звезда", СССР)*

Газета «Известия» №304 (7680), 25 декабря 1941 года
Tags: 1941, В.Саянов, Финляндия в ВОВ, газета «Известия», декабрь 1941, зима 1941, советские военнопленные, советские партизаны
Subscribe

Posts from This Journal “1941” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment