Ярослав Огнев (0gnev) wrote,
Ярослав Огнев
0gnev

Categories:

Испанские дневники

газета «Известия», 26 декабря 1941 годаЛ.Дубровицкий || «Известия» №305, 26 декабря 1941 года

Под могучим напором частей Красной Армии немецкие захватчики вынуждены оставлять все новые населенные пункты. Будем продолжать наступление, усиливая его день ото дня, час от часу! Нет пощады фашистским варварам!



# Все статьи за 26 декабря 1941 года.



Под Новгородом Красная Армия крепко поколотила испанскую «Голубую дивизию», набранную Франко из фалангистов, шпионов и уголовников. Перед нами три дневника испанских солдат, найденные на поле боя. Как в зеркале, отражается в них вся «Голубая дивизия».

«Известия», 26 декабря 1941 года, как русские немцев били, потери немцев на Восточном фронте, красноармеец ВОВ, Красная Армия, смерть немецким оккупантам

Возьмем дневник, найденный у неизвестного убитого солдата 269-го пехотного полка «Эспарса» (полки носят имена своих командиров).

«6 июля. Капитан Гаррон бил по морде товарища за то, что он вышел без разрешения из строя».

«8 июля. После похода нас выстроили в казарме. Исчезла вечная ручка. Лейтенант сказал, что до тех пор, пока не будет найдена ручка, никто не выйдет из казармы. Уседа в этот момент свистнул. Он не имел никакого желания шутить. Наоборот, он был испуган: капитан Гаррон однажды уже бил его по морде. Теперь он получил по морде вторично».

Дивизия перешла французскую границу и двинулась через Францию в Германию. В дневнике зафиксированы впечатления от встречи, которую устроили французы проезжавшим испанцам.

«15 июля. С песнями мы прощаемся с Испанией и проезжаем Интернациональный мост... Сан Хуан де Люс, Биарриц, Байонна. Французы — плохой народ. Они грозят нам и встречают приветствиями «Рот фронт». Один наш солдат разбил бутылкой голову французу. Я также швырнул бутылку в другого, но не попал..»

Дивизия прибыла в город Графенвер (Бавария). Здесь она была экипирована, вооружена и обучена.

Тот же неизвестный солдат 269-го полка записывает:

«30 июля. Генерал произнес речь, в которой сказал, что мы являемся лучшим, что есть в испанской фаланге».

«3 августа. Арестовали двух товарищей. Немец, разругавшись с испанцами, схватил со стола нож и бросился на них. В результате один наш товарищ запустил ему в голову пивной кружкой. Кроме этого, было еще несколько стычек с немцами».

«4 августа. Стало известно, что отправляют в Испанию группу товарищей, больных венерическими болезнями... Один товарищ был арестован за то, что плохо отозвался о командовании дивизии».

«6 августа. Проходить через этот город — чистое наказание... Двое товарищей подрались».

Так проводили время в Графенвере испанские «добровольцы»: пьянствовали, дрались с немцами и между собой, заражались сами и заражали немок венерическими болезнями.

Как же они обучались?

«7 августа. Стреляли очень плохо».

«9 августа. Стреляли из орудий ПТО. Результаты очень плохие», — записывает солдат Хосе Мария Фернандес.

«9 августа. В четвертом миномете застряла мина. Немецкие инструкторы очень перепугались».

«13 августа. Нас считают лучшим отделением в роте. Бросали ручные гранаты, в связи с чем батальон понес потери» (?!).

В другом месте автор записывает, как солдаты уклонялись от обучения противохимической обороне. Чтобы обучить их, немцы применили... слезоточивые газы.

Дивизия выехала из Графенвера и 24 августа прибыла в Сувалки. В конце сентября дивизия заняла свое место на передовой линии. Началась боевая жизнь.

«29 августа. Наши начальники сами не знают, что происходит, потому что везде царит неразбериха».

«30 августа. Обращаются с нами, как в концентрационном лагере. На завтрак дают какие-то помои», — записал Хосе Мария Фернандес.

Каковы дисциплина и боевой дух испанских солдат, показывают следующие записи.

Из дневника неизвестного солдата 269-го полка:

«2 сентября. Страшный холод. Бегаем, чтобы согреться. Полковник сегодня сказал, что мы союзники Германии, а поэтому мы должны быть врагами русских, поляков и евреев».

«3 сентября. В одном доме солдат случайно выстрелил. Началась перестрелка, и взвод пошел в штыковую атаку на дом. Солдат, который стрелял, арестован. Кроме того, наказаны два товарища за то, что воровали табак. Лейтенант читал нам статьи уголовного кодекса».

В конце сентября наша авиация начала бомбить испанскую дивизию. Соответственно меняется характер записей:

«Полно вшей», «Ужасно холодно», «Промерз насквозь», «Русская авиация бомбит», «Выбыли трое по болезни», «Похоронили двоих», «Трудный марш», «Многие падают», «Сильная стрельба» и т.п., — таковы записи в дневниках.

С конца октября авторы начинают писать о больших потерях дивизии:

«2 ноября. Идем по направлению к фронту. Через некоторое время нашу роту вернули обратно. Имеются сведения, что наша дивизия потеряла 4.000 человек».

Фернандес записывает: «Когда мы выехали из Мадрида, мы были добровольцами. Но теперь все хотели бы вернуться столь же «добровольно» обратно. С нами поступили нехорошо. Дисциплина упала. Мы стали дикарями».

Все три автора дневников убиты. Такая же участь ждет и всех остальных захватчиков, пришедших в нашу страну. Они будут истреблены все до единого. // Батальонный комиссар Л.Дубровицкий. СЕВЕРО-ЗАПАДНЫЙ ФРОНТ, 25 декабря.
_____________________________
Испанские «лыжники»* ("Красная звезда", СССР)
Черные дни "голубой дивизии"* ("Правда", СССР)


************************************************************************************************************
В ДЕЙСТВУЮЩЕЙ КРАСНОЙ АРМИИ (Западный фронт). Бойцы подразделения старшины Горбунова занимают новый огневой рубеж.


Фото специального военного корреспондента «Известий» П.Трошкина.
«Известия», 26 декабря 1941 года, как русские немцев били, потери немцев на Восточном фронте, красноармеец ВОВ, Красная Армия, смерть немецким оккупантам


************************************************************************************************************
В городе Одоеве


В этом городке немцы собрались, видимо, обосноваться прочно. Одоево привлекло их своими теплыми и уютными домами, хорошей шоссейной дорогой, пробегающей на Белев и Тулу.

Прежде всего были развешены отпечатанные где-то массовым тиражом «приказ» и «об'явление гражданам». В них германское командование приказывало сдать оружие и не только запрещало укрывать красноармейцев и партизан, но и категорически предлагало их выдавать. Люди, согласно фашистскому приказу, не должны были появляться с наступлением темноты на улицах.

Потом немецкое командование организовало так называемое самоуправление. Оказалось в городе несколько проходимцев, подобострастно ожидавших прихода захватчиков. Они пришли с доносами и кляузами на советских людей, с рассказами о том, чем и где можно поживиться, и с предложением своих услуг. Может быть, они пригодятся?

Бывший присяжный поверенный Блинов, который при советской власти не раз отбывал наказание за темные делишки, рассчитывал на получение поста городского головы. Чем грязнее человек, тем лучше он для немцев. Именно на него пал выбор немецкого коменданта. На пост его заместителя комендант назначил сына известного в свое время лабазника Волкова. Сыну урядника Гришину комендант дал должность начальника полиции, поручив ему комплектование штата палачей.

Вслед за тем немецкий комендант вызвал к себе городского голову и предложил ему создать три управы.

Какие? Прежде всего, разумеется, налоговую, потому что налоги и поборы — основное, чем захватчики благодетельствуют население. Были созданы также торговая и коммунальная управы. С этого, собственно, и началось в городе Одоеве то самое, что происходит во всех городах, попадающих в руки оккупантов. Налоговая управа на следующий же день об'явила о грабительском налоге на всех жителей.

Торговая управа, решив не отставать от налоговой, пробовала наладить частную торговлю. Городок оказался пустым. Все продовольственные запасы, за исключением нескольких десятков тонн ржи и картофеля, были во-время эвакуированы. В магазинах и на складах оставалась не имеющая большой цены галантерея и скобяная мелочь. Тогда вывезли из советских учреждений все стулья, столы и диваны, собрали лампы, канцелярскую утварь, сорвали арматуру и открыли барахолку. Но никто не покупал награбленного добра.

И коммунальная управа нашла для себя дело, об'явив о поголовной мобилизации всех граждан в возрасте от 18 до 50 лет на заготовки дров. За ослушание, за неявку в первый раз — штраф 100 рублей, во второй — тюрьма.

Уже на третий день в полицейском участке была организована порка двух девушек — Толстиковой и Нероновой за то, что они громко высказали уверенность в окончательной нашей победе. Поркой руководил вновь испеченный полицмейстер Гришин. Он сам хлестал девушек розгами. В тот же день был расстрелян сторож Свиридов, вина которого состояла в том, что он отказался отдать немецкому офицеру свои валенки.

Все, состоявшие на службе у немцев, были снабжены нарукавными повязками со свастикой и печатью полицмейстера. Такая повязка была своего рода пропуском и признаком принадлежности к оккупантам. Их было немного, подлецов, продавшихся врагу. Но они были, и их поставили в привилегированное положение, обезопасив от грабежа.

Все это в прошлом. Нет сейчас в Одоеве немцев. Нет и «городского головы», который, убегая, украл 116 тысяч рублей, не предвидя, должно быть, что ему очень скоро придется лежать расстрелянным в канаве.

По улицам города непрерывно движутся к линии фронта части Красной Армии. Их с любовью встречают все одоевцы от мала до велика, и на лице каждого из них написаны восторг, ласка и тепло.

В Одоево вернулись партизаны, проводившие эти два месяца в окрестных лесах и доставившие немало неприятностей немецким войскам. Возвратился председатель райисполкома тов. Соколов, который озабочен уже приведением в порядок города и организацией новой жизни. Вокруг председателя создался актив — это партизаны, это наши советские люди, невзирая на строгие приказы «городского головы», саботировавшие немцев.

Уже обнаружил председатель 100 тонн ржи, которую немцы, поспешая, не успели увезти с собой. Завтра будет налажено хлебопечение. В ближайшие дни откроются столовые. Кстати, хлебопечение и общественное питание — это первое, к чему всюду и сразу же приступает советская власть в отбитых у немцев городах. Начинают прерванную оккупацией подготовку к севу окрестные колхозы.

Немцев уже нет в городе Одоеве. Но они часто на него налетают и бомбят. И сегодня они стреляли из пулеметов по ребятишкам. И сегодня они подожгли несколько окрестных деревень. Бессильна эта злоба! Город Одоево освобожден от фашистов, и никогда не видать его больше немцам. Не будет этого! // В.Беликов, спец корреспондент «Известий». ОДОЕВО, 25 декабря.

________________________________________________________
Н.Тихонов: Негодяй из Голландии ("Известия", СССР)*
И.Эренбург: Судьба шакалов* ("Красная звезда", СССР)
И.Эренбург: Петушиные перья* ("Красная звезда", СССР)*
И.Эренбург: Центурионы и валюта ("Красная звезда", СССР)
П.Милованов: Драки между финнами и немцами ("Красная звезда", СССР)*

Газета «Известия» №305 (7681), 26 декабря 1941 года
Tags: 1941, Испания в ВОВ, газета «Известия», декабрь 1941, зверства фашистов, зима 1941, немецкая оккупация
Subscribe

Posts from This Journal “1941” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment