Ярослав Огнев (0gnev) wrote,
Ярослав Огнев
0gnev

Categories:

«Казино» в селе Козлово

газета «Известия», 15 февраля 1942 годаВ.Антонов || «Известия» №38, 15 февраля 1942 года

Самоотверженный труд всех граждан нашего государства — одно из главных условий победы над врагом. Товарищи рабочие и работницы, колхозники и колхозницы, советская интеллигенция! Подымайте производительность вашей работы, изо дня в день повышайте выпуск продукции! Дадим Красной Армии и стране все необходимое для разгрома гитлеровской Германии!



# Все статьи за 15 февраля 1942 года.



В село Козлово пожаловал немецкий генерал. Он прибыл со своим штабом, с целой свитой. Все лучшие здания заняли немцы. Генерал поместился в самом просторном доме. Из его окна можно было прочесть сохранившуюся и по сей день намалеванную тушью на стенах школы вывеску: «Казино».

«Известия», 15 февраля 1942 год

Вслед за штабом в село прикатил веселый хоровод — 19 немецких девиц. Господа офицеры развлекались. В сарае рядом со школой остались горы пустых бутылок, красноречиво рассказывающих, какого рода были эти развлечения. Пили до исступления. Внутри школы выломали все перегородки. Из нескольких классов сделали зал. Гнусные рисунки на стенах, пятна вина на потолке, на свежем дереве помогают догадаться об офицерском размахе, об интеллектуальном уровне гитлеровской армии. По вечерам из «казино» доносились музыка, пьяные крики, ругань, женский визг, плач. Время от времени дверь «казино» распахивалась и на снег вываливался рычащий клубок тел. Перепившись, господа офицеры били друг другу морды.

Шли дни. В село стали доноситься далекие залпы артиллерии. Однажды генеральский дом опустел. Через село потянулись колонны немецких солдат. Фронт приближался. И вот в дело вступила команда поджигателей. Под угрозой пулеметов местные жители были согнаны в несколько хат на окраине села. Поджигатели бегали с факелами от дома к дому. Наша разведка уже подходила к селу, а у дверей «казино» еще стояли две штабных машины. Рядом разорвался снаряд. Из дверей выскочили офицеры. С криками и воплями они кинулись в машины, сбрасывая друг друга, энергично работая кулаками. Позади бежали рыдающие девицы. Одна из них вскочила на подножку машины. Офицер ударил ее кулаком по лицу, и она с визгом покатилась в сугроб. Машины тронулись. Снова ударил наш снаряд, и одна из машин взлетела на воздух. Но за другой продолжали бежать в легких нарядных платьях брошенные офицерские подруги.

Наши части вступили в село. Один за другим погасили пожары. Козлово снова стало советским. // В.Антонов, спец. корреспондент «Известий» КАЛИНИНСКИЙ ФРОНТ, 14 февраля.
________________________________________
В блиндаже генерала Шмидта* ("Известия", СССР)**
Документы о том, как под Москвой враг истекает кровью** ("Красная звезда", СССР)*


************************************************************************************************************
"Когда ж, наконец, ты возвратишься?"
(Письма немецких женщин солдатам на фронт)


Письма немецких женщин к их мужьям и сыновьям, находящимся на советско-германском фронте, все более вскрывают надежды, желания, разочарования, отчаяние и горькую нужду населения Германии.

Два обстоятельства бросаются прежде всего в глаза.

Во-первых, — откровенность неприкрытого отчаяния, с каким эти письма написаны. Никогда не решилась бы немецкая женщина в первую мировую войну послать на фронт письмо с такими строками: «Притворись же, наконец, больным! Не будь же таким глупым!» Или даже: «Почему вы не бросаете оружия?» Сегодня, однако, количество таких писем на фронт становится все больше и больше.

Рождество 1941 года — черное рождество, рождество траура, одиночества, безнадежности и отчаяния! Во всех письмах только одно желание: вернитесь домой! Прекратите войну. «Сегодня ты написал мне довольно безутешное письмо, мой любимый. Но и нас дома убивают заботы. Проклятая война окончательно уничтожает человека: вас, мужчин, на фронте, нас — дома. Слишком много мужей и сыновей погибло уже на Востоке». (Эрика Тоденталь, Оденвальд, к старшему ефрейтору Вилли М., полевая почта № 48604).

«Мой любимый муж! Я уже больше не могу собрать свои мысли, чтобы написать тебе длинное письмо. Я совершенно разбита. Ведь наступит же время, когда этот поход окончится, так как солдаты, как и мы, наравне, изнемогаем и окончательно прокисаем». (Анни Киллев, Людвигсгафен, Школьная ул. 47, к ее мужу К. Киллев, полевая почта №12100).

«...Я так плакала, я больше не могу спать. Вилли Цейм рассказал мне, что Станк потерял на Востоке руку. Вилли, я ничего не имела бы против, если бы это случилось с тобой! По крайней мере ты бы мог возвратиться домой!» (Фридль Эберле к ефрейтору Вильгельму Эберле, полевая почта №02301).

«Вчера одна женщина получила известие, что ее муж лежит тяжело раненый в лазарете. Женщина может радоваться. Ее муж все же вернется домой. Меня бы обрадовало такое известие о тебе!» (Альвина Зиберт, Аймерслебен, к солдату Фр. Зиберт, полевая почта №01326).

Много таких писем приходит из Германии, в которых женщины желают своим мужьям тяжелых ранений или увечий, только бы они возвратились домой! И все больше пытаются женщины в последних письмах к своим мужьям указать им выход из этой опостылевшей войны, указать им дорогу на родину.

«Любимый Алоиз, я думаю, что все бы охотно вернулись домой и ты также. Ты пишешь, что у тебя подагра. Об'яви же себя больным! Не будь так глуп, надо же рискнуть!» (Сестра Б. к старшему ефрейтору Алоизу Шненглеру, полевая почта №53536).

«Мой любимый! Когда ж, наконец, ты вернешься? Мне кажется, ты уже достаточно повоевал в России. Ты уже мог бы сложить оружие!» (Паула Хорке, Везермюнде, к унтер-офицеру Вальтеру Веллер, полевая почта №41469).

Так пишут сегодня немецкие женщины своим мужьям и возлюбленным на германо-советском фронте. Как велики должны быть нужда и отчаяние в Германии, как велик перелом в настроении, если немецкие девушки и женщины, еще летом уверенные в победе, теперь могут давать такие советы своим возлюбленным и мужьям.

Много писем от крестьянских жен и матерей. Часто в этих крестьянских письмах можно прочесть, что репа и картошка остаются в поле неубранными и гниют, потому что в хозяйстве не осталось ни одного мужчины, даже молодые девушки направлены на работу в трудовые лагеря, а старые люди не могут осилить работу. Так, одна старая женщина пишет своему сыну: «Любимый Руди, для тех, кто затеял войну, для них даже самая тяжелая расплата еще недостаточна. Такая безнадежная жизнь, какую вы должны вести, более немыслима. Мы знаем все, что там у вас происходит. Есть достаточно солдат, которые пишут про это... Нам говорят по радио: мы должны набраться терпения. Но одного я не смогу вынести: если ты, мой мальчик, не возвратишься. У меня болит часто сердце, и твоя Эльза плачет каждую ночь, ведь я слышу это. Два года без мужа, это уж слишком! Она говорит: «Я не могу ему больше сочувствовать, если он так глуп!» Твой приятель Артур также мертв. Сначала он провалился в глубокую снежную яму и вдобавок получил пулю. Ах, мой милый мальчик, если бы ты только прислушался к голосу своей матери: скоро, скоро будет конец!»

В этом письме — основной мотив всех этих писем: скоро должен наступить конец!

Еще кое-что особенно волнует немецких женщин в последние два месяца. Гитлер призвал в армию уже 17-летних. «Вся наша молодежь будет таким образом уничтожена! Это совсем, как тогда, в восемнадцатом году». Матери вспоминают неожиданно 1918 год, год разгрома немецкой армии! Тогда, летом 1918 года, незадолго до катастрофы также сгребли все последние человеческие резервы и поставили под ружье 17 и 18-летних.

«...Утром, когда читаешь в газетах траурные об'явления, хочешь бежать, бежать к тебе, чтобы извлечь тебя оттуда. У нас теперь сильное волнение. Все эти юнцы должны стать солдатами...» (Ангела Бартель к старшему ефрейтору Генриху Герке, полевая почта №65438).

* * *

Сотни и тысячи таких писем от жен и матерей из Германии! В них больше не говорится о победе, о подарках с фронта и о памятках войны. Они умоляют лишь об одном — когда же, наконец, вы вернетесь? Ничто, кроме этого, не интересует немецкую женщину сегодня. Они хотят только снова заполучить своих мужей и сыновей. Только это одно, и ничего другого!

В письмах немецких женщин звучит еще другой, не менее важный вопрос: почему наши мужья и сыновья должны проливать в России кровь и гибнуть? Кто послал наших солдат в Россию? Имели ли они право напасть на мирный народ? Не несем ли мы сами, немецкие жены и матери, известную долю вины в этом неслыханном преступлении, в этом море слез и страданий, которые мы принесли другим женам и матерям?

Этот решающий вопрос звучит в письмах немецких женщин еще очень робко. Но и на этот вопрос они уже требуют ответа. Он будет звучать все сильнее из самых глубин немецкого народа. Последние письма матерей и жен из Германии показывают, какое брожение начинается в немецком народе. // Фридрих Вольф.
______________________________________________
Н.Тихонов: Голоса из разбойничьего логова* ("Известия", СССР)*
Л.Славин. Лицо врага* ("Известия", СССР)**


************************************************************************************************************
Пленные


На рассвете бойцы заметили на неприятельской стороне какое-то движение. Часть занимала опушку леса. Метрах в трехстах от нее вилась проселочная дорога, защищенная от заносов барьером из снега. Дорогой этой давно никто не пользовался. И вот на ней показались немцы. Они выбегали на нее, припадали к барьеру, накапливались за ним, ведя огонь по опушке. Было ясно, что немцы, теснимые нами на этом участке фронта, решили предпринять контратаку. Пока немцы сосредотачивались, наши подразделения зашли им во фланг, а вдоль дороги были пущены наши танки. По дороге был открыт убийственный огонь. Немцы зарывались от пуль и снарядов в снег. Многие из них, когда наши бойцы атаковали их, пытались зарядить свои автоматы и не могли, — у них были обморожены пальцы. Тогда, видя безвыходность своего положения, они подняли руки вверх. Их взяли в плен.

В штабе части пленных накормили, раненым сделали перевязки. Пленные рассказали, что их бросили в бой после 30-километрового марша, который они проделали ночью. Старший ефрейтор Эрнст Хаушульц, ефрейторы Иозеф Бекерс, Макс Гершфельд, Франц Вольф и рядовой Ганс Рогалаух, перебивая друг друга, говорили:

— В нашей 5-й роте 458-го пехотного полка у большинства были обморожены ноги, но нам сказали, что мы должны овладеть опушкой леса и что она занята слабыми русскими силами. Мы скоро убедились, что эти «слабые» силы превосходят наши, и нам ничего не оставалось делать, как поднять руки вверх. Пленные представляли собой все, что осталось от 5-й роты 458-го полка. В 7-й роте этого же полка уцелело всего 17 человек. Первый батальон полка был истреблен полностью. И во всей-то 258-й немецкой пехотной дивизии, в которую входит 458-й полк, после длительных боев, которые она выдержала с нашими наступающими частями, осталось не больше 600 человек. А было в ней 12.000!

Внешним видом своим эти немецкие солдаты ничем не отличались от пленных более раннего периода. Разве что выглядели они более худыми и чесались усерднее. Но в тоне, каким они давали свои показания, можно было сейчас уловить новые нотки. Они находили энергичные выражения и определенные адреса, когда говорили об усталости, охватившей солдат, об эпидемии сыпного тифа, распространившейся в частях.

— Гитлер нас обманул, — говорил ефрейтор Бекерс, и внимательно слушавшие его показания солдаты 5-й роты согласно закивали головами, подтверждая слова Бекерса. — Нам не говорят о потерях нашей армии на Восточном фронте. Мы сидим в русских снегах, оторванные от всего мира. Нам не дают читать газет. Мы не слушаем больше радиопередач. С ноября мы не получаем почты с родины. Нас искусственно отрывают от родных и друзей в Германии, чтобы мы своими письмами не разоблачили лжи, которой нас опутали Гитлер и Геббельс.

Другая группа пленных была взята на том же участке 11 февраля. Это были саперы 2-го взвода 1-й роты 229-го саперного батальона 197-й пехотной дивизии. Среди пленных оказался и командир взвода старший фельдфебель Оствальд. На улице у избы, в которой находились пленные, разыгралась весьма характерная сценка. Некоторое время немецкие солдаты молча смотрели на проходивших мимо наших бойцов. Потом они стали переговариваться, и вскоре разговор в их группе стал весьма бурным: в центре группы стоял старший фельдфебель Оствальд, поливаемый руганью и упреками окруживших его солдат. Они указывали на валенки, полушубки и шапки красноармейцев, демонстрировали свои изветшавшие, на рыбьем меху шинеленки, кричали, что, если война нужна Гитлеру, пусть он и воюет, пусть воюют такие, как Оствальд, — у них толстые шерстяные свитера и толстые карманы.

На опросе немцы показывали, что их, саперов, погнали в бой, потому что пехота понесла большие потери, но и в их роте осталось 26 человек. Они три дня не ели. В последнее время им давали всего по 150—200 граммов хлеба на человека в день.

Немецкие части на этом участке фронта оказались в тяжелом положении. Продовольствие и боеприпасы для них доставлялись с перебоями на транспортных самолетах. Один из таких самолетов был сбит вчера над нашими позициями. Он летел из Минска и на борту его было 39 центнеров муки. // П.Белявский, спец. корреспондент «Известий». ЗАПАДНЫЙ ФРОНТ, 14 февраля.
_______________________________________
Е.Кригер: Разговор с пленными немцами ("Известия", СССР)**
К.Федин: Признания пленных немцев ("Правда", СССР)


************************************************************************************************************
Два письма


Герман Патшан, инвалид из Фюрстенберга на Одере, Платаненаллее, 11, послал сыну письмо на фронт. Настроение у него было тяжелое, и письмо получилось мрачное. Семья голодает. Нищенской пенсии нехватает. Вдобавок ко всему вчера пришли молодчики из соответствующего «амта» и занесли его в списки трудоспособных. Это значит, что его лишат пенсии и он должен будет отбывать трудовую повинность, живя собачьей жизнью в каком-нибудь лагере, и надрывать последние силы на каторжной работе.

Чаша терпения старика Патшана переполнилась. Он делится с сыном своим горем.

А сыну, солдату Эриху Патшан (123-й артполк 123-й пехотной дивизии, полевая почта №27294-В), тоже нелегко на Восточном фронте.

Русские наступают. Большинство товарищей погибло. Оставшиеся в живых, в том числе и он, Эрих, обморожены, обовшивели, по пяти дней не имеют горячей пищи, два месяца не мылись в бане, истощены, ждут своей гибели в снегах России.

Со злобой и горькой иронией пишет он отцу следующее письмо:

«Россия, 20-1.42 г. Дорогой отец, наше положение не лучше вашего на родине. Еды у нас не больше, чем у вас. Но все бесполезно, надо покориться судьбе. Нехорошо, что инвалида лишают последнего маленького утешения — пенсии. Никакого сострадания к другим! Таких чиновников следовало бы отправить на фронт. Пусть бы им там размозжили кости! Пусть бы они убедились, каково быть инвалидом. Не позволяй заносить себя в списки трудоспособных. Если в Германии нехватает рабочих рук, пусть они нас пошлют домой». ДЕЙСТВУЮЩАЯ АРМИЯ, 14 февраля. (От соб. корр. «Известий»).

________________________________________________________
Д.Фибих: Гитлеровский солдат ("Известия", СССР)**
М.Рузов: Гитлеровец без маски* ("Известия", СССР)**
Н.Тихонов: Удивленный немец* ("Известия", СССР)*
С.Голованивский: Непримиримое ("Известия", СССР)**

Газета «Известия» №38 (7724), 15 февраля 1942 года
Tags: 1942, газета «Известия», немецкий офицер, немецкий солдат, письма на фронт, письма с фронта, февраль 1942
Subscribe

Posts from This Journal “1942” Tag

  • Евгений Петров. В марте

    Е.Петров || « Правда» №88, 29 марта 1942 года Страна награждает сегодня за образцовую работу славный отряд строителей оборонных заводов.…

  • Е.Габрилович. По смоленским дорогам

    Е.Габрилович || « Красная звезда» №63, 17 марта 1942 года «Кровавые фашисты хотели сломить наш дух, нашу волю. Они забыли, что имеют дело с…

  • Илья Эренбург. Перед весной

    И.Эренбург || « Красная звезда» №58, 11 марта 1942 года Семь патриотов-летчиков, верных сынов нашей Родины своим умением, мужеством и отвагой…

  • Советские женщины — большая сила

    « Правда» №62, 3 марта 1942 года Доблестные бойцы Красной Армии продолжают вести наступательные бои, нанося немецко-фашистским оккупантам удар…

  • Подвиг командира орудия Витлосемина

    « Красная звезда» №18, 22 января 1942 года Умножим наши усилия в борьбе с немецкими захватчиками! Все для войны! Все для фронта! Все для победы!…

  • Смерть фашистским людоедам!

    « Комсомольская правда» №13, 16 января 1942 года РОДИНА ПРИКАЗЫВАЕТ: ВПЕРЕД, НА ЗАПАД! СЫНЫ ОТЧИЗНЫ! УПОРНО И НАСТОЙЧИВО ОЧИЩАЙТЕ РОДНУЮ ЗЕМЛЮ…

  • Показания мертвых

    Л.Ганичев || « Правда» №12, 12 января 1942 года Президиум Верховного Совета СССР наградил орденами и медалями славных танкистов Красной Армии.…

  • Стальная гвардия

    « Правда» №12, 12 января 1942 года Президиум Верховного Совета СССР наградил орденами и медалями славных танкистов Красной Армии. Советские…

  • Е.Кригер. В Сталинграде

    Е.Кригер || « Литература и искусство» №46, 14 ноября 1942 года СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ: 1 стр. Ответы тов. И.В.Сталина на вопросы корреспондента…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments