Ярослав Огнев (0gnev) wrote,
Ярослав Огнев
0gnev

Category:

Школа мужества

газета «Известия», 12 апреля 1942 годаЕ.Кригер || «Известия» №86, 12 апреля 1942 года

Слава лауреатам Сталинской премии — передовым бойцам советского искусства, вдохновляющего народ на ратные и трудовые подвиги!



# Все статьи за 12 апреля 1942 года.



Все важное, что теперь происходит, связывается в сознании с главным делом страны — с фронтом. В числе других писателей, поэтов, драматургов, отмеченных Сталинской премией, я нашел имя Константина Симонова. Я вспомнил один из первых дней войны, теплушку в эшелоне, отправлявшемся на Западный фронт, редакционный «Пикап», на который мы пересели в пути, дымящиеся улицы Смоленска, подожженного с воздуха немцами, дорогу на Могилев, Днепр в орудийном гуле, дымы пожаров на горизонте, горечь душных июльских дней, когда наша армия отходила с боями, набирая силы для ответных ударов, для декабрьской победы.

зверства фашистов в Харькове, Алексей Толстой, Николай Симонов, Илья Эренбург

В дни испытаний Симонов может быть только там, где труднее всего, иначе не сможет писать, жить, дышать. Его тема — человек сильной воли, ломающий в самом себе и вовне все, что мешает ему стать победителем в бою за честь, свободу, достоинство родины. Для Симонова это не только тема. Это жизненная необходимость. В трудный час он хочет быть рядом со своим героем. Потом он напишет о нем. Но в этот час он здесь, рядом.

Однажды мы ехали вместе в нашем «Пикапе». Мы были угрюмы. Наши части отходили от берегов Днепра. Самым угрюмым был Симонов. Он молчал всю дорогу, кусал губы. Время от времени он начинал бить кулаком по колену, будто спорил с кем-то, и в этом движении был какой-то внутренний ритм. «Пикап» отчаянно трясся на выбоинах, нас подбрасывало на скамейках и банках с бензином, мы крепко держали винтовки, чтобы не побить их дорогой, и вдруг Симонов сказал хрипловатым от пыли голосом:

— Хотите, я прочту вам стихи?

Мы спросили, какие. Он ответил:

— Новые. Я только-что написал их.

У него не было в руках ни карандаша, ни бумаги. Да если б и были, как же писать в такой тряске и в таком дурном настроении, в каком были все мы? До стихов ли тут? Но Симонов упрямо стоял на своем: да, он только-что сочинил стихи, и он прочел их в июльской пыли и жаре, на ветру, срывавшем наши фуражки. В тот трудный час, превозмогая в себе горечь, угрюмую мысль об отходе, он сочинил стихи о победе, он был в ней уверен. Он хотел, чтобы стихи его сражались с врагом, пробуждая в каждом гордую мысль об отпоре, о готовности пожертвовать жизнью для дела победы.

Вот черта поэта советского. Симонов молод. Он весь в движении, в развитии, множество влияний борется в нем, удачу в работе он может счесть зрелостью мастера, со временем это все отсеется, талант окрепнет, — молодой поэт на верном пути. Быть гражданином он учится у Маяковского, который создавал стихи, разившие врагов нашей родины. Быть стойким он учится у народа. Его внимание давно обращено на героев народа-борца. Александр Невский, Суворов. Он ищет героев нашего времени. Простых, таких, как миллионы, и таких же сильных в борьбе. Вернувшись с Халхин-Гола, он пишет пьесу «Парень из нашего города». Ее тема — война и наш человек на войне.

На войне с гитлеровской Германией Симонов с первого дня. Тогда же созрело у него желание видеть весь фронт от Черного моря до Ледовитого океана. Он был на Западном фронте, отправился на Северный, в Мурманск, где бой идет в скатах, во льдах, побывал в осажденной Одессе, был в Керчи и в Крыму. Это — настоящая школа поэта, писателя. Их много у нас, пишущих на линии боя, пишущих для героев-бойцов, о героях-бойцах, пишущих свои лучшие стихи и поэмы именно теперь, в трудные дни, на фронте, в боях. Симонов — среди них, писателей-фронтовиков. Стихи его знают и любят на фронте. Там он увидел и еще лучше узнал не одного, а многих стойких «парней из нашего города» — бойцов, идущих с гранатой на танки, командиров, личным подвигом поднимающих в атаку роты и батальоны сильных и гордых людей нашей родины.

Фронт. Это хорошая школа поэта. Школа мужества.

Вместе с товарищами своими по ремеслу — творческому, писательскому — трудный курс в этой школе проходит и Симонов. Когда в горечи июльского дня отступления, в клубах пыли на открытом «Пикапе» Симонов без карандаша и бумаги создал упрямые, гордые стихи о грядущей победе, мы поняли: этот может, этот будет поэтом. // Евгений Кригер.
________________________________________
К.Симонов: Лицо врага* ("Красная звезда", СССР)**
К.Симонов: Страшные факты* ("Красная звезда", СССР)


************************************************************************************************************
Николай Тихонов


Мы еще повторяли свежие строфы «Двенадцати» Блока, жадно прислушивались к властному голосу Маяковского; вокруг ломался лед литературы, шло первое весеннее половодье молодой, новорожденной советской поэзии. Сквозь шумную разноголосицу тех дней пробились литые строки «Баллады о синем пакете». В сознание молодого поколения они вошли навсегда, и до сих пор мы повторяем:

Гвозди бы делать из этих людей —
Не было б в мире крепче гвоздей!


Так мы узнали Николая Тихонова, поэта, рожденного революцией. Он заявил о себе короткой балладой о сверстнике — герое гражданской войны, воине революции, человеке нового долга, и голос поэта был звонок, заразителен. Потом появилась поэма «Сами». Ею зачитывались, ее декламировали юноши и девушки, пряча в глазах блеск волнения, какой вызывает близкая личная радость. Мы думали: у поэта есть своя особая юность, юность «Руслана и Людмилы», юность «Мцыри». Для Тихонова эта юность — «Сами», поэма о маленьком и далеком китайском мальчонке, стонущем под стэком сагиба. Но этого китайчонка запомнили, ему стали подражать в литературе, на сцене. Тихонов входил в поэзию с широким чувством интернационализма и той новой человечности, которую он видел в пришедших устраивать мир людях Советской страны.

«Известия», 12 апреля 1942 года, Николай Тихонов, Илья Эренбург

К этим людям Тихонов был и остался жадно любопытен. В своей стране у него нет неинтересного человека, неинтересного края или уголка. Он любит ездить, забираться в пустыни и горы, его можно встретить в кишлаках Средней Азии, в Грузии (к которой он пристрастился) его считают своим человеком и своим поэтом. Острое чувство родины стало его поэтическим компасом. Родина — это степной простор, восхождение на гору, котлован стройки, красноармейский лагерь, камень истории, легший у твоей дороги, сноровка рабочей руки, шопот признания, полет орла и догоняющая его в вышине песня. Отсюда в стихи Тихонова вливается лирический аромат родины, и стихи его сохраняют запахи ночного костра, степной полыни или стальной стружки.

Но родина для Тихонова прежде всего — человек. У него есть свой большой герой, поэт присматривается к нему, изучает его, восхищается им. Он встречает его на всех дорогах страны — человека, делающего жизнь, и черта за чертой рисует его тонким острием стиха. Более всего привлекают поэта черты затаенной воли, внутренняя цельность и неожиданная сила в простом человеке, который строит будущее мира.

И то, что поэт думал о человеке, своем современнике, собирая его черты в большой героический образ, он встретил в жизни, в своем родном Ленинграде. Он узнал человека, большевика, который был сделан из чистопробного материала нашей эпохи. Ленинская рука плавила этот материал, сталинская рука его отливала; образ этого человека стал необходимым образом поэзии. Тихонов увидел его воплощенным в жизни и то, что делал до сих пор в своих стихах, подытожил в прекрасной, мужественной и зрелой поэме «Киров с нами».

Человек-строитель, борец, воин проходит свой путь через сердце поэта, по дороге его стихов. И сам поэт — духовный двойник своего героя — всегда с ним рядом, в минуту раздумья и в час борьбы.

Военная гроза облачила Тихонова в красноармейскую шинель. Он снова оказался среди тех людей, с какими начал свой поэтический путь, — среди героев «Баллады о синем пакете». Но как выросли люди и как вырос поэт! Теперь его слово само стало оружием и бросилось в битву. И здесь, в схватке с врагом, Тихонов возвысил еще одного своего любимого героя: родной Ленинград. Тихонов стал участником, вестником и певцом героического мужества ленинградцев. Из осажденного врагом города Ленина поднимается сильный голос поэта, прямой и сверкающий, как адмиралтейский шпиль. В обложенном немцами Ленинграде слагает Тихонов поэму о нашей победе. Героями ее становятся 28 гвардейцев — люди несокрушимой силы:

Гвозди бы делать из этих людей —
Не было б в мире крепче гвоздей!


Нет, не гвозди, — стропила мира надо делать из этих людей, и тогда мир станет крепок и прочен, и небо будет лежать на его плечах.

Из записной книжки поэта выходят короткие наблюдения — рассказы «Черты советского человека». Они появились несколько недель назад, замечательные эпизоды будущей эпопеи, которую уже вынашивает художник. Среди них есть один — о женщине, рожающей во тьме метельной ночи на улицах Ленинграда.

«Казалось, никакого Ленинграда нет, есть дикая, темная пустыня, заметаемая зимней бурей под вой вражеских снарядов». Но тут, в этом мраке, «на открытом всем ветрам месте, рождается новая жизнь. Надо ее спасти, надо ее отнять от холода, мрака и пушек». И девушка, которая спешит на помощь роженице, принимает ее ребенка «так, будто дело происходило в комнате». Потом «она высоко подняла ребенка, показывая его всему лежащему во мраке великому городу...»

Творчество Тихонова в родстве со своей героиней. Оно поднимает высоко над вьюгой войны новую жизнь, которая рождается под гул выстрелов и разрывов.

«Новый человек» — называется этот рассказ Тихонова. Новая жизнь рождается, и новый человек принимает ее на свои руки. Этому новому человеку посвятил это свою творческую любовь и силу поэт Николай Тихонов. // И.Бачелис.


************************************************************************************************************
Тигры Ильюшина


Нам, военным корреспондентам, доводилось быть свидетелями того, как немецкая атака захлебывалась, танки с черными крестами на бортах загорались, а фрицы и гансы лезли в укрытия. Все это происходило только потому, что над передним краем противника неожиданно появлялись наши «ИЛЫ» — самолеты-штурмовики, сеющие смертоносный огонь.

Сколько рассказов, коротких, но выразительных сообщений почти ежедневно выслушивали мы о действиях самолетов-штурмовиков!

— Слыхали? Петр Марютин, Александр Носков и Григорий Фролов на своих «ИЛАХ» какой воз дров накололи: за шестнадцать заходов в районе озера Вилье они подчистую уложили батальон немецкой пехоты, искромсали десять немецких броневиков, перебили много пушек.

Или лаконично:

— Четыре штурмовика, ведомые капитаном Парамоновым, за два вылета уничтожили на аэродроме города Старая Русса 31 фашистский самолет, подожгли ангары и склады с горючим.

Однажды, возвращаясь из одной части, мы заехали в авиасоединение. Полковник Кадичев, строгий и сдержанный в своих похвалах, на этот раз настойчиво рекомендовал нам:

— Обязательно сходите к штурмовикам. Об истребителях у нас книги написаны и поэмы сложены. О бомбардировочной авиации толстенные труды изданы. Штурмовики — дело новое, важное, с большими перспективами, а о них пока ничего не напечатано.

Был погожий зимний день. Воентехник 1-го ранта Тимофеев — наш гид по аэродрому, — похлопывая по крылу массивной машины и не скрывая своего восхищения ею, с под'емом говорил:

— Это тигр! Тигр неожиданно и бесшумно из тростника или из-за бугра появляется перед человеком — и смерть тому, кто встретится с тигром. Так вот и эта машина. Она — тигр. Недаром немцы прозвали наши «ИЛЫ» «черной смертью».

Летчики, командиры и воентехники с чувством уважения и исчерпывающими подробностями об'ясняют нам исключительные качества самолета Ильюшина. В их об'яснениях мы читаем любовь и привязанность к машине, чувство благодарности к человеку, создавшему ее.

Слушая об'яснения о боевых качествах машины, мы с предметной ощутительностью воспринимаем, как за 80 боевых действий вот это небольшое подразделение штурмовиков сумело уничтожить 200 танков и бронемашин, около 500 автомобилей, более 60 орудий, перебить 3.000 немцев и сжечь на аэродромах врага 80 самолетов.

О тиграх Ильюшина говорят на всех фронтах, говорят, как о прекрасном боевом оружии побед над немецкими захватчиками. И при этом всегда с большим уважением произносится имя создателя этой машины, имя Сталинского лауреата, Героя Социалистического Труда тов. Ильюшина. // Л.Кудреватых.

________________________________________________________
К.Симонов: Люди из фашистского тыла ("Известия", СССР)**
Н.Тихонов: Сила России ("Известия", СССР)*
К.Симонов: Земля моя!** ("Красная звезда", СССР)**
Н.Тихонов: Мы отомстим врагу за кровь ленинградцев! ("Красная звезда", СССР)**

Газета «Известия» №86 (7772), 12 апреля 1942 года
Tags: 1942, Константин Симонов, Николай Тихонов, апрель 1942, весна 1942, газета «Известия»
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments