Ярослав Огнев (0gnev) wrote,
Ярослав Огнев
0gnev

Categories:

В Германии

газета «Правда», 23 февраля 1945 годаБ.Горбатов, О.Курганов || «Правда» №46, 23 февраля 1945 года

В великих битвах Отечественной войны против немецкого нашествия Красная Армия спасла народы Советского Союза от немецко-фашистского рабства, отстояла свободу и независимость нашей Родины и помогла народам Европы сбросить немецкое иго. (Из приказа Верховного Главнокомандующего Маршала Советского Союза И.В.СТАЛИНА).



# Все статьи за 23 февраля 1945 года.



(Военные корреспонденты «Правды»)

«Правда», 23 февраля 1945 года

Мы в Бранденбургской провинции. Все шире и привольнее разливается море нашего наступления...

Мы вошли в Германию прочно и основательно — всеми эшелонами, тылами, ремонтными мастерскими, заправочными пунктами и даже лавками Военторга. Вслед за танками, мотопехотой и артиллерией уже добрели сюда и наши российские конные обозы — тачанки, двуколки, фургоны, подводы с сеном.

На перекресток в Шверине стремглав вынеслась дымящаяся кухня и остановилась. Ездовой, удивленно и радостно озираясь на островерхие черепичные крыши, произнес:

— Ишь ты, Германия! Это какой же ихней губернии город будет?

— Берлинской, — ответила регулировщица.

Все засмеялись вокруг.

— Ага, — удовлетворенно сказал ездовой, хлестнул меринка, и кухня вскачь понеслась по берлинской дороге

В эти дни трудно писать. Трудно все охватить глазом. Трудно осмыслить увиденное. Трудно нарисовать общую картину. И совсем уже невозможно оставаться равнодушным, хладнокровным, просто спокойным. Все здесь сейчас радостно возбуждены, взвихрены. Все, что почти четыре года набухало, вскипало, бушевало в наших сердцах, — все сейчас подступило к горлу... Это дни высокого накала.

— Фантастик! — восхищенно сказал нам о наступлении Красной Армии француз-парижанин, освобожденный сейчас из рабства.

И в самом деле, порой всё, что происходит вокруг, кажется фантастичным и легендарным.

На всем пути нашего наступления — от Вислы до Одера — немцы все бросали. Они не успевают увезти награбленное. По всей Бранденбургской провинции в свое время создавались базы для военных нужд. Гигантские фабрики и заводы, тысячи тонн сахара, подземные хранилища муки и снарядов, десятки эшелонов муки, десятки тысяч пар сапог, мясо и сталь, автомобили и вино, ткани и кожа. Все это как будто было в безопасном месте. Вдали от фронта, вблизи Берлина, в таких городах, как Шверин и Ландсберг, Зоненберг и Реппен.

Теперь все это оказалось в наших руках.

Были, конечно, и предусмотрительные немцы. Они готовились, как выразился один из них, «к поездке в никуда». Они соорудили фургоны, оковали их железом, сколотили специальные «эвакосундуки» (появилось здесь и такое выражение). Уложили туда запасы хлеба и мяса. Но все это пригодилось лишь нашим обозам. По всем деревням бродят тысячи тучных, уже давно недоенных коров с таким истошным ревом, что нашим тыловым людям приходится и здесь наводить порядок. По полям бегают откормленные, жирные кони. По дорогам бредут немцы с семьями. Это беженцы, не успевшие уйти. На станциях — сотни эшелонов: с машинами и орудиями — мертвым они уже не нужны. С медикаментами — те немцы, которым они предназначались, уже тоже в них не нуждаются — они остались на польской земле. С фотопленкой — что им теперь фотографировать — не свой ли позор? С вином, кожей, утепленными шинелями — все это уже опоздало! С мебелью, даже с детскими колясками, подушками, одеялами, которые немцы все еще тащили из польских городов за собой. Куда? Зачем?


2.

В старых учебниках мы читали что Германия — это страна идиллически мирных, аккуратно подстриженных пейзажей. Но мы не увидели идиллии. Мы не увидели добродушных, добропорядочных городов. Трогательных тихих сел, даже присущих любой стране «красот природы» мы не увидели тоже. Зато мы и здесь увидели уже знакомый нам истинно немецкий проклятый пейзаж: колючая проволока вокруг тюрем, бараки, памятные нам по Майданеку, лагери невольников, сторожевые вышки, полосатые будки, кирпич и камень. И гранитные орлы, нахохлившись, глядят на нас с монументов. И железные орлы когтят решетки. И опять «ферботен» на всех перекрестках. И цыкающее, предостерегающее, угрожающее «Пст!». «Молчи!» на всех дверях, стенах, заборах.

«Вечерняя Москва», 27 февраля 1945 года

Мы не знаем, какой была Германия до Гитлера. Перед нами она предстала как огромная и мрачная тюрьма, с ржавых дверей которой сейчас, наконец, сбиты замки. Так вот что такое Германия — гигантский невольничий рынок, это мы увидели теперь своими глазами.

Наши воины распахнули железные ворота этой гигантской тюрьмы. Армия-освободительница ворвалась в логово зверя. Армия, воодушевленная сознанием своей великой освободительной миссии, разбивает немецкие оковы, валит решетки лагерей и тюрем. Армия-освободительница возвращает порабощенным немцами народам Европы волю и жизнь.

То, что происходит сейчас на дорогах Германии, может потрясти самую равнодушную душу. Свершилось! Нет больше тюремщиков. Нет больше тюрем. Вчерашние узники, пленники, невольники, рабы идут сейчас по всем дорогам на восток. На восток! Американские и английские солдаты из плена. Поляки. Югославы. Итальянцы. Болгарин из концлагеря, Девчата с Волыни. Индус из Бомбея и индус из Калькутты, оба в английской военной форме. Чехи. Голландцы. Русские девушки из-под Смоленска. Парни из Донбасса. Мулат, взятый в плен немцами во Французском Марокко. Французы — солдаты 1940 года, французы-невольники. Все это разноязычное, разноплеменное, исстрадавшееся человечество движется сейчас на восток.

Освобожденные люди не хотят дожидаться транспортов, организованных эшелонов, поездов. Они и дня больше не могут прожить в своих лагерях и вчерашних тюрьмах, на этой проклятой немецкой земле. Вырвавшись на волю, они хотят скорее уйти отсюда. На восток! На восток! В страну, освободившую их, и уже оттуда домой, на родину, к своим семьям.

И они идут пешком, катят на велосипедах; собираются в большие и часто многонациональные обозы, едут в крытых фургонах, старомодных рыдванах, извозчичьих фаэтонах с фонарями, старинных свадебных каретах; двух хохочущих французов-солдат мы видели даже на... катафалке! Вероятно, на этом катафалке никогда еще не было таких веселых пассажиров.

Все, на чем можно ехать, двигаться, 'везти свой небогатый скарб — все использовано, Все годится — скрипучий тарантас и детская коляска, — только бы двигаться скорее, скорее, на восток!

Проходящие мимо бойцы всматриваются в лица освобожденных полонянок:

— Эй, дивчата! Запорожских нема?

И часто, — это стало обыкновенным делом, — находят родных, знакомых, земляков. В бригаду дважды Героя Советского Союза Бойко при нас торжественно привезли молодую женщину — Ольгу Недосвитую. Танкист, брат ее Андрей, встретил сестру на дороге. Женщина долго рассказывала танкистам о том, что такое немецкая неволя. Как же яростно они будут драться теперь, после этого простого рассказа!

Когда через Шверин проходила большая колонна освобожденных из рабства русских детей, на тротуарах все время, не двигаясь, словно застыв, стояли наши бойцы и офицеры — майоры, полковники, даже генералы, Они стояли молча, много часов подряд. Как вглядывались они в эти измученные, бледные ребячьи лица!

Искали своих...

А дети все шли и шли... Домой. На восток!

В том же Шверине мы встретили «местного мальчика». Ему едва ли было пять лет. Он катался на детском велосипедике по большой площади перед ратушей, нисколько не смущаясь тем, что происходило вокруг: догорали дома, проходили бойцы, грохоча проносились танки. А мальчик катался на велосипедике.

— Эй ты, немчура! — окликнул его проходивший мимо боец.

Мальчик оглянулся.

— Я не немец, — обиженно сказал он по-русски. — Вот еще!

— А кто же ты такой? — растерялся боец.

— Я — русский.

— Да откуда ты сюда взялся?

— Мамка говорит: мы из Пскова, — гордо ответил малыш.

Ему, действительно, еще нет пяти лет. Три с половиной из них он в Германии. Может быть, здесь, в Германии, он произнес свое первое слово в жизни, — это было русское слово. Здесь он учился говорить, — и научился говорить по-русски. Он знает, что он русский, из Пскова, и гордится этим. Его зовут Борей, и в Шверине теперь его знают многие бойцы и командиры.

Вот он катит сейчас на подаренном ему бойцами велосипедике по улицам города, в котором еще вчера и он и его мамка были рабами. Им запрещалось свободно ходить по улицам, жили они в лагере. Немецкие мальчики кидали в него камнями. Он знал, что ему даже плакать нельзя.

Сейчас он беспечно, беззаботно, — ведь ему еще пяти лет нет, — катит на велосипедике среди горящих домов и грохочущих танков. Он — русский. Не раб. Победитель.


3.

Это может прозвучать неожиданно, но это — факт, что немцы своей человеконенавистнической, расистской практикой, направленной к истреблению всех не немецких народов, не задавили, а только подняли чувство национальной гордости и национального достоинства даже в тех людях, кого запрятали они в свои лагеря, чьи спины заклеймили знаками «низшей расы».

Даже в плену и рабстве «низшая раса» не захотела приобщиться к «высшей»; поляки, присоединенные к рейху, гордо отказывались от немецкого подданства, русские в лагерях дерзко пели советские песни и организовывали подпольные группы борьбы.

В городах, селах, на дорогах Германии сейчас невозможно встретить человека, на одежде которого не было бы его национального знака. Освобожденные люди гордо утверждают свою национальность. Они хотят, чтобы в этом Новом Вавилоне, каким стала гитлеровская Германия, их не приняли за немцев.

Огромные национальные флаги развеваются над домами, в которых сейчас разместились вчерашние рабы, — из каждого окна свисает свой флаг. Флаги полощутся над обозами. Флажки на велосипедах, на фургонах, в дугах и даже в гривах лошадей. Американский солдат нашил на шинель большое звездное американское знамя. Голландец надел повязку на рукав — свои национальные цвета, — и чтоб уж все было ясно, надписал химическим карандашом по-русски: «Голлана». Чудом уцелевшие евреи — их единицы — носят знаки, которыми их клеймили немцы, — клеймо мученичества — и вот горькая ирония судьбы, — теперь немцы завидуют им!

В Ландсберге нам привелось побывать в доме, над которым развевались флаги чуть ли не всех стран Европы. На воротах висело об’явление, написанное по-русски:

«Здес живут югославы, швейцари (т.е. швейцарцы), чехи, францюзи, артиста...»

Оказалось, в доме живут артисты цирка. Забавный и до чего же характерный дом! Даже здесь, в «мире искусств», все было по-немецки: славяне размещались на чердаке, спали на нарах (в три этажа) или ютились в передвижных фургонах. Немцы и нейтральные швейцарцы занимали отдельные квартиры. Впрочем, сейчас немцы сами перебрались в фургоны.

Швейцарцы встретили нас, как и подобает «нейтралам»: приняв нас за представителей власти, они немедленно пред’явили охранные грамоты, выданные им год назад и написанные... на русском языке! Предусмотрительный консул у швейцарцев!

Французы нам паспортов не показывали. Появилось на столе крайне терпкое бордо, и начались восторженные тосты за свободную Францию и Советский Союз. Этот дом в Ландсберге чем-то напоминает Ноев ковчег; в бушующем сейчас вокруг него потоке он плывет со всеми своими парами чистых и нечистых, с африканским львом в клетке, со слоном из Индии, с гиенами и дрессированными пони, — и флаги почти всех стран Европы развеваются над его мачтами. Только одна национальность в побежденной Германии не подымает своих национальных флагов — сами немцы. «Люди высшей расы», нацисты, они хотели бы, чтобы все забыли о том, что они — немцы. Они высовывают из своих окон белые тряпки, полотенца — знак капитуляции. Они носят белые повязки — знак смирения, мольба о пощаде. Им никто этого не предписывал, — они сделали это сами.. Отныне вот он, национальный флаг Германии, — капитуляция! До тех пор, пока немецкий народ, очищенный от гитлеровской нечисти, не заслужит права войти в семью народов.

Сейчас немцы тупо глядят из подворотен, как разливается по улицам и дорогам вольный поток освобожденных людей.

Вчерашние рабы — сегодня хозяева. Русские и польские юноши уже вооружились винтовками и стоят на охране складов и магазинов. Повсюду свободно, громко, гордо звучит славянская, французская, итальянская, английская речь. Вот проходят голландцы; высокий молодой юноша с пушистыми бакенбардами и почему-то в цилиндре, группа пожилых людей с портфелями и рюкзакам, и среди них спасенная ими еврейская семья — муж, жена, ребенок. Проходят английские солдаты; эти парни навеселе и хриплыми голосами поют свои солдатские песни. Катят на велосипедах американские солдаты из парашютных войск. Проходят чехи, итальянцы, бельгийцы…

Со всеми этими людьми хочется поговорить подробно, всласть, по душам. В эти бурные годы у людей не бывает обыкновенных биографий. История каждого — трагическая книга. Как жаль, что об'ясняться с ними приходится на «приблизительном» языке!

Среди американских солдат оказался один, вызвавшийся поговорить с нами по-русски. Но оказалось, что говорит он не на русском, а на фантастически ломаном украинском языке. Он об'яснил нам, что его батька с Украины, а сам он родился в Калифорнии, и в Лос-Анжелосе у него есть «дивчинка», к которой он сейчас идет, и зовут его Михаил Когут.

Американец Михаил Когут! Мы долго вместе с ним хохотали и хлопали друг друга по плечам. Какие странные судьбы, какие горькие беды, какие фантастические маршруты привели сюда, на этот перекресток близ Фридеберга, всех этих разноплеменных, разноязычных людей? Этого парижанина-математика в роговых очках и солдатских обмотках? Этого сенегальца из колониальных войск? Эту девушку с тихой, задумчивой Волыни? Этого голландца в цилиндре?

Как жаль, что и невозможно, и некогда поговорить по душам.

Но есть одно русское слово, которое знают все — и американцы, и индусы, и сенегальцы. Это слово летит к нам со всех сторон. Простое, старое, хорошее русское слово:

— Спасибо!

— Спасибо! — кричат нашим бойцам вчерашние рабы, пленники, узники. — Спасибо за свободу

Забудут ли когда-нибудь эти люди, кто был виновником всех их бед и страданий, простят ли они немцам?

И забудут ли они когда-нибудь, кто освободил их из плена и рабства, кто вернул им свободу, и жизнь, и дорогу на родину?


4.

Мы были на сборных пунктах для советских граждан. Мы разговаривали там с сотнями людей.

Вот — юноши. Когда их увезли немцы с родины, им было 15—16 лет. Теперь им 18—19. У них небритые щеки и горькие, тоскующие глаза.

Чего они хотят сейчас? Покоя? Отдыха? Возвращения на родину?

— Драться хотим! — говорят они в один голос. — Отомстить немцу.

Вот военнопленные. Их взяли в плен в тяжелых боях 1941—42 годов. Вот этого парня со шрамом на лбу и татуировкой на груди немцы взяли в плен раненым. Он очнулся уже за проволокой. Вот этот немолодой армянин взят под Керчью. Этот под Барвенково. Этот под Смоленском.

Страшные годы плена! Голод. Плеть. Позор. Смерть.

Чего они хотят сейчас? Покоя? Отдыха? Возвращения на родину?

— Драться хотим! — яростно кричат они.

— Отомстить немцу.

Они ничего не забыли, не простили немцу!

Теперь в Германии весенние дни. Дует теплый ветер.

Ветер победы. //Б.Горбатов, О.Курганов. Германия, Бранденбургская провинция, февраль. || Продолжение следует.


*****************************************************************************************************************
Подвиг летчика-гвардейца


З-Й БЕЛОРУССКИЙ ФРОНТ, 22. (По телеграфу). Группа истребителей, возглавляемая гвардии старшим лейтенантом Долналевым, штурмовала немецкие войска, отступавшие по ледовым дорогам залива Фриш-Гаф. Противник открыл ураганный зенитный огонь, но лётчики-гвардейцы с присущей им настойчивостью продолжали штурмовку.

На последнем заходе машина Долналева была подожжена вражеским снарядом, и лётчик совершил вынужденную посадку на лёд залива. Остальные летчики решили не оставлять в беде командира. Они кружились у места посадки и пулемётно-пушечным огнём отгоняли немцев, пытавшихся захватить подбитый самолёт и лётчика.

Тем временем один из летчиков группы Михеев слетал на аэродром, сообщил командованию о случившемся и предложил свой план спасения командира. Этот план был одобрен. Через несколько минут Михеев на самолёте «ПО-2» в сопровождении группы истребителей вылетел к заливу. Под сильным огнём противника он произвёл посадку возле подбитого самолёта, взял Долналева к себе на борт и благополучно доставил его на аэродром.

За этот подвиг командование наградило гвардии младшего лейтенанта Михеева орденом Красного Знамени.


************************************************************************************************************
Ночь перед судом.
(Разговор ефрейтора со своим генеральским мундиром)


Рис. Кукрыниксы
«Правда», 23 февраля 1945 года

______________________________________
И.Эренбург: В Германии ("Красная звезда", СССР)
Б.Горбатов, О.Курганов: «Мирные» немцы ("Правда", СССР)
В.Минаев: Последняя ставка обреченного врага ("Правда", СССР)
И.Эренбург: Цвет Германии || «Красная звезда» №27, 2 февраля 1945 года
В.Гроссман: Дорога на Берлин. 3.В провинции Бранденбург ("Красная звезда", СССР)

Газета «Правда» №46 (9817), 23 февраля 1945 года
Tags: 1945, Борис Горбатов, Германия в ВОВ, О.Курганов, газета «Правда», зима 1945, февраль 1945
Subscribe

Posts from This Journal “февраль 1945” Tag

  • По Германии. Когда ведут пленных

    С.Крушинский || « Комсомольская правда» №43, 21 февраля 1945 года Да здравствует великий советский народ, его Красная Армия и Военно-Морской…

  • 26 февраля 1945 года

    «Вечерняя Москва» №47, 26 февраля 1945 года # Все статьи за 26 февраля 1945 года. Позавчера в «Правде» было опубликовано постановление…

  • Мщение и смерть фашистским злодеям!

    Н.Фидлер || «Вечерняя Москва» №44, 22 февраля 1945 года За честь, свободу и независимость Отчизны героически сражаются сыны всех народов…

  • Нацистская Германия обречена!

    Н.Юрин || «Вечерняя Москва» №44, 22 февраля 1945 года За честь, свободу и независимость Отчизны героически сражаются сыны всех народов Советского…

  • Смятение в Берлине

    «Вечерняя Москва» №44, 22 февраля 1945 года За честь, свободу и независимость Отчизны героически сражаются сыны всех народов Советского Союза! Да…

  • Это было под Кенигсбергом

    А.Красов || « Комсомольская правда» №42, 20 февраля 1945 года Клянемся мы пролитой братьями кровью, Что горе сирот нам не будет чужим, Что…

  • B Берлине

    Н.Фидлер || «Вечерняя Москва» №42, 20 февраля 1945 года # Все статьи за 20 февраля 1945 года. Геббельс назначен начальником обороны…

  • Жители польского города Ченстохова приветствуют своих освободителей — советские войска

    «Вечерняя Москва» №41, 19 февраля 1945 года # Все статьи за 19 февраля 1945 года. Жители польского города Ченстохова приветствуют…

  • 19 февраля 1945 года

    «Вечерняя Москва» №41, 19 февраля 1945 года # Все статьи за 19 февраля 1945 года. Письмо крестьян и крестьянок Советской Буковины…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments