Ярослав Огнев (0gnev) wrote,
Ярослав Огнев
0gnev

Categories:

Савва Голованивский. Презрение

«Красная звезда», 17 октября 1942 года, смерть немецким оккупантамС.Голованивский || «Красная звезда» №245, 17 октября 1942 года

Ожесточенные бои в районе Сталинграда не утихают. Враг продолжает рваться вперед. Защитники города! От вашей стойкости и упорства зависит исход борьбы. Крепче удары по врагу! Отбить новый натиск немцев на волжскую твердыню!



# Все статьи за 17 октября 1942 года.



«Красная звезда», 17 октября 1942 года

У себя в Донбассе сержант Николай Краткий часто думал про войну. Почему-то представление о ней у него складывалось идеальное, почти книжное, хотя книги читать было некогда, и поэтому читал он их мало. Война была в его воображении столкновением равных и честных сил. Он понимал, что драться надо насмерть, но знал, что воин должен быть великодушен, честолюбив и, конечно, благороден. «Солдат лежачего не бьет, с бабами не воюет, а детям сахар дает. От его меча падает только тот, кто на него восстает с мечом», — таковы были его рассуждения.

Так и пришел он на настоящую войну с этим, хотя и благородным, но по теперешним временам наивным представлением.

Уже будучи в роте, он тоже часто спорил с товарищами. Были среди них такие, которые собирались шапками врага закидать, их самоуверенность не допускала мысли, что драться нам придется долго и упорно, ибо враг наш силен. Они высчитывали точно — когда враг будет раздавлен: через месяц или через полтора.

Потом он много отступал, проходил села и города по дороге на восток. Убегавшие из плена много рассказывали о зверствах немецких солдат, о насилии и произволе. Но все это не укладывалось в его голове. Не высказывая этого другим, он думал, что немец просто хитер — подсылает к нам своих людишек, а они его ругают, чтобы к нам втереться в доверие. Не верил он этим людям. Не верил не потому, что считал невозможным такое поведение врага. Нет, он не хотел допускать мысли, что человек, взявший в руки винтовку, называющий себя солдатом, может стать громилой, убийцей, зверем.

Потом, когда он стал наступать, перед его взором прошли ужасы и кошмары, которых он себе раньше никогда не представлял. Он вдруг стал угрюм и неразговорчив. То, что он видел собственными глазами, перевернуло всю его душу. Он понял свое заблуждение и расстался с иллюзией. Он стал ожесточеннее и яростнее. Он был глубоко оскорблен и не мог и не хотел прощать этого оскорбления!

Разочарование произвело в нем серьезные перемены. Крушение выдуманного им самим «рыцарства врага» сделало его другим человеком. Но это не сделало его еще тем человеком, которого мы знаем теперь. Как часто бывает в таких случаях, решительный переворот наступил по странному и, казалось, незначительному поводу.

Однажды в разрушенном прифронтовом селе Краткий увидел бездомную пятилетнюю девочку, беспомощно метавшуюся на бугре под градом немецких пуль. Немцы не могли ее не видеть: она находилась на самой вершине высоты. Они били только по ней, и казалось странным — какое же чудо спасает девочку? Ведь пули ложились вплотную. Вокруг подымались песчаные фонтанчики, бурлили у самых ее ног, и по ним можно было судить, что огонь меток, густ и беспощаден. Почему же девочка оставалась цела? Неужели немцы не могли в нее попасть с такого небольшого расстояния?!

И, проследив еще несколько минут, Краткий убедился в том, что немцы и не старались попасть в девочку. Наоборот — они засыпали пулями все вокруг, и им доставляло удовольствие видеть, как мечется это худенькое существо, не находя выхода из огненного кольца. Это было игрой хладнокровного кота с беззащитным мышонком, изуверством, которое так потрясло Николая Краткого, что он онемел от негодования.

Он пополз по площади, взял девочку на руки и вынес к своим. Настоящим чудом было и то, что его в этот момент также ни одна вражеская пуля не задела. Но это его не удивило. Как заколдованный справедливостью и огражденный своим солдатским благородством, шел он напрямик, зная твердо, что иначе и быть не могло, что разбойничья пуля не страшна человеку, у которого бьется в груди честное сердце.

До этого он видел уже много горя и детских слез, и к его давно утвердившейся ненависти этот случай прибавить, пожалуй, ничего не мог. Но он родил в нем такое презрение, такое отвращение к немцам, что ему стало неловко за былое наивное представление о них, как о солдатах. Нет, поистине это были не солдаты!

С этого дня он понял, что имеет дело не с людьми, а с червями, которых нужно не убивать, а душить, не стрелять, а растаптывать сапогом. Они стали ему тошнотворны и теперь уже не раздражали, а оскорбляли зрение, когда приходилось с ними сталкиваться.

Краткий никогда не был труслив. Но теперь он уже просто не замечал опасности. Он шел на немца с таким хладнокровием, будто не стрелять будут по нему, а лаять. О немце он больше ничего не хотел слышать: он хотел его душить.

Однажды во время боя Краткий заметил вражеский пулемет, который сильно мешал продвижению наших подразделений. Можно было вызвать огонь артиллерии или открыть винтовочную стрельбу по вражеским пулеметчикам. Но, верный своему презрению, Краткий этого не сделал.

— За ноги оттащу! — сказал он своему другу бойцу Квитчастому и пошел.

Пошел. Именно — пошел. Во весь рост. Презирая и не считая нужным укрываться.

Краткий двигался сбоку, во фланг пулеметчикам. Те, занятые своим делом, его не замечали. Боясь, как бы немцы не заметили Краткого, Квитчастый стал по ним стрелять из автомата, тоже почти не маскируясь: он хотел приковать к себе глаза немецких пулеметчиков.

Краткий подошел к немцам вплотную и остановился, как бы выбирая форму нападения. Он мог просто в упор расстрелять всех троих, расстрелять сзади, так, чтобы они не успели даже обернуться. Теперь он уже не считал нападение сзади позорным для солдата. Он уже знал, что главное — уничтожать этих четвероногих, а как и чем — это безразлично. Но он считал унизительной всякую предосторожность по отношению к существам, которых презирал. Нет, пусть они видят, пусть дрожат, а он будет их душить! Он бросил гранату не в них, а через них с таким расчетом, чтоб она их не задела. И когда они, испуганные насмерть, отпрянули от пулемета, Краткий ударил одного прикладом по голове. Когда тот упал, Краткий схватил обезумевших от неожиданного нападения двух немцев, заставил их ползти вперед, в плен.

убей немца, смерть немецким оккупантам, немецкий солдат

Через несколько дней Краткий рассердил командира своим бесшабашным поведением. Дело было во время боя, когда в числе своих пятнадцати товарищей он наступал на опушку леса. Хотя против них были мадьяры, однако дрались они ожесточенно. Пришлось сильно нажать, прежде чем удалось продвинуться к опушке. Когда это произошло, мадьяры всполошились. Краткий еще раньше следил за одной группой, которая особенно яростно огрызалась. Ее очередями было ранено несколько наших бойцов и это сильно обозлило Краткого.

У опушки лежали мадьярские снаряды. Когда он прорвался вперед, то прежде всего схватил какой-то длинный снаряд и, размахивая им, как оглоблей, направился прямо на обозлившую его группу.

Теперь он уже совсем был похож на медведя и мешковатая его походка была страшна. Когда он приблизился, мадьяры завопили: «Не стреляй», но тут же Краткий заметил, что оружие они не бросали, а один из них старается даже вытащить пистолет.

— И не буду стрелять! — крикнул Краткий. — Бить буду! — И он начал громить их этим неуклюжим снарядом, проламывая черепа мадьяр.

После этого командир напустился на Краткого. Ведь не мог же он так счастливо отделываться без конца!

— Точка. Хватит тебе гулять. Не первобытный ты человек, чтобы воевать с оглоблей в лапах! — сердился командир на приумолкнувшего сержанта. — Чтобы немца бить — винтовка имеется.

— Так ведь из винтовки и промахнуться можно, а рука это дело верное, — оправдывался он. — Рукой если дашь, то уж наверняка по крайней мере.

— Ничего, получишь такую винтовку, из которой не промахнешься. Снайперскую.

Обещание командира льстило бойцу. Стать снайпером — это его могло устроить. Он много слышал о снайперах, и его всегда удивляло количество убитых ими немцев. Неприятным было для него только то, что против паршивого фрица выдумывались еще какие-то приспособления в то время, когда по его твердому убеждению фрица надо было просто душить. Единственным утешением было то, что рук не придется марать и бегать не нужно будет за каждым немцем в отдельности.

— Ладно уж… — улыбнулся он. — Может хоть обувку сберегу, а то ведь за каждым фрицем километр пройди — на сапоги нагрузка непомерная.

Он стал изучать снайперское искусство.

— Если уж немца не душить, то надо его хоть бить как следует: чтоб много его было битого, — рассуждал он. Как когда-то, получив впервые отбойный молоток, так теперь, став обладателем оптического прицела, он был горд и сосредоточен. Скоро он понял преимущество снайперской стрельбы, и ему стало даже неловко за то, как низка была его «производительность труда», когда он воевал руками, в сравнении с той, какой он мог добиться теперь, целясь в это всевидящее стеклышко.

Теперь он был всегда занят: за винтовкой надо было ухаживать. Как кавалерист коня, так чистил он, холил и не разлучался со своей «снайперкой».

— Будут они у меня подыхать, как мухи от голодухи: бац и нет одного, бац и нет другого! — говорил он многозначительно, и бойцы знали, что будет именно так.

И он начал считать истребленных фрицев. Раньше ему было совершенно безразлично, сколько их осталось позади. Теперь количество было единственным мерилом его воинского искусства, и он уже не мог спокойно прожить дня без того, чтобы хоть одного не прибавить к своему списку.

— Если я его, каина, не стукну сегодня, поверьте — тошно мне. Вроде как меду я с мухами об’елся!

Убивать немца стало его потребностью. Он начал тратить дни на то, чтобы выбрать себе удобную позицию. Вырыть ложный окопчик, обдумать наперед каждый свой шаг. Он готовил немцу погибель сосредоточенно, обдуманно, заранее. Он стал хитер, как охотник, ибо новая его профессия была действительно охотой; он стал заботиться о том, чтобы уложить немца одной пулей и обязательно в голову, так, будто ему было жалко лишний раз продырявить его шкуру.

— Да ведь не на пушнину его сдавать! — говорили ему. — Можно и еще дырочку сделать. Приемщик сам господь: не забракует!

— Нет, братцы. Снайпер — это если что увидел, — того и нет, и сколько увидел — столько нет, и где увидел — там нет.

За короткий срок набил он их 119 штук.

* * *

На слете снайперов выступали бойцы, рассказывали о своих подвигах, брали обязательства к октябрьской годовщине. Одни обещали удвоить, другие — утроить свой боевой счет.

Краткого арифметика не интересовала.

— Количество назвать не могу, — сказал он, — поскольку оно зависит от того, много ли раз передо мной появится немец. Одно скажу: сколько увидит мой глаз, столько и уничтожу.

В этих словах была вся его ненависть и все его презрение. Презрение решительного и убежденного человека, единственным призванием которого стало — уничтожение врага. // Савва Голованивский. РАЙОН ВОРОНЕЖА. Перевод с украинского.


************************************************************************************************************
Умело использовать всю мощь своего оружия. Не распылять огневых средств, а в ходе боя постоянно наращивать силу огневых ударов по врагу

☆ ☆ ☆

Засады снайперов в горах

Оперируя в предгорьях Кавказа, неприятель широко практикует действия мелких групп автоматчиков, на которые возлагается захват важных горных проходов, ущелий, высот. Эти группы всячески стремятся просочиться в наш тыл на стыках подразделений, пользуясь тем, что в горах не всегда можно обеспечить зрительную и огневую связь между флангами соседей. В подобных случаях наши командиры надежно прикрывают ущелья, горные проходы и подступы к важным высотам снайперскими парами и мелкими группами бойцов, хорошо освоивших автоматическое оружие. Боевая практика показала, что снайпер, прикрывающий сверху горный проход или ущелье, почти неуязвим, а в то же время огонь его чрезвычайно эффективен.

Снайпер N части красноармеец Дударев охранял вход в ущелье. Он выбрал огневую позицию на отвесной скале, с которой просматривалась и хорошо простреливалась вся долина ущелья. Две запасных позиции он наметил с таким расчетом, чтобы к ним можно было пробраться скрытно. Притом обе они были столь же выгодны в смысле обстрела, как и первая. Умелый выбор огневых позиций обеспечил Дудареву успех.

Когда группа немецких автоматчиков двинулась по ущелью, стремясь выйти в тыл одному нашему подразделению. Дударев первыми же выстрелами убил двух немцев. Немцы попытались окружить и уничтожить снайпера, но для этого нужно было подняться на высоту. Два автоматчика стали взбираться туда, маскируясь в кустах. Дударев заметил их, выждал некоторое время, а затем скрытно перешел на другую огневую позицию. Автоматчики вскоре открыли огонь по площадке, где раньше находился снайпер. Минуты три-четыре они били по пустому месту. Дударев подготовился к стрельбе с запасной позиции и точными выстрелами уложил обоих фашистов.

Опыт боев учит, что снайпер, действующий в горах, должен иметь несколько запасных огневых позиций со скрытыми подходами к ним, придавая особое значение маскировке. Ему нужно маневрировать, появляясь там, где противник его не ожидает, и в то же время самому оставаться незамеченным. Именно так действовал снайпер Ежиков. Скрытно переходя с одной огневой позиций на другую, он воспрепятствовал проникновению вражеских автоматчиков на высоту.

Фашисты всячески хитрили, стараясь выманить снайпера на открытое место, но это им не удалось. Когда немцы подползли на сто метров к основной позиции Ежикова, снайпер по промоине перешел за кучу камней и, стреляя оттуда, уничтожил нескольких автоматчиков. Немцы вскоре открыли огонь по куче камней, но Ежиков в это время уже перешел за дерево и снова стал стрелять по немцам. Так было предотвращено просачивание немецких автоматчиков в расположение наших боевых порядков. // Старший лейтенант И.Рыженко. СЕВЕРНЫЙ КАВКАЗ.

________________________________________________
П.Майский: "Голосующие" гансы ("Известия", СССР)
Л.Славин: Николай Кустов и Отто Айгнер* ("Известия", СССР)**
П.Майский: Разговор с Августом Гуммелем ("Известия", СССР)*
И.Луковский: Облик фашистского бандита** ("Красная звезда", СССР)

Газета «Красная Звезда» №245 (5309), 17 октября 1942 года
Tags: 1942, Савва Голованивский, газета «Красная звезда», октябрь 1942, осень 1942, убей немца
Subscribe

Posts from This Journal “убей немца” Tag

  • Уменье побеждать

    « Правда» №361, 27 декабря 1942 года Наши войска успешно продолжают наступление. За одиннадцать дней в районе среднего Дона освобождено от…

  • Л.Первомайский. Мёртвый немец

    Л.Первомайский || « Правда» №361, 27 декабря 1942 года Наши войска успешно продолжают наступление. За одиннадцать дней в районе среднего Дона…

  • Ф.Егорушкин. Что я видел и пережил в фашистском плену

    Ф.Егорушкин || «Ленинградская правда» №189, 11 августа 1942 года Убей убийцу! Боец Ленинградского фронта! Если ты не хочешь, чтобы и твою семью,…

  • Убей убийцу!

    П.Маркиш || « Известия» №181, 4 августа 1942 года Рабство и муки несут гитлеровцы советским людям. Советский воин! В трудные дни нашей отчизны…

  • А.Прокофьев. Бей фашистское отродье!

    А.Прокофьев || « Известия» №179, 1 августа 1942 года Суровые дни переживает наш народ. Враг пытается захватить плодородные земли и…

  • А.Сурков. Я пою месть

    А.Сурков || « Красная звезда» №174, 26 июля 1942 года Сегодня День Военно-Морского Флота СССР. Боевой красноармейский привет командирам,…

  • Бейте врага насмерть, доблестные воины флота!

    « Правда» №207, 26 июля 1942 года Все ожесточеннее становятся бои на Юге. Вражеские орды рвутся к Ростову, стремятся форсировать Дон. Воины…

  • А.Прокофьев. Бойцу

    А.Прокофьев || « Известия» №171, 23 июля 1942 года Отряд партизан, действующий в одном из районов Калининской области, оккупированном немцами,…

  • Бить врага наверняка

    « Правда» №199, 18 июля 1942 года Товарищи колхозники и колхозницы, работники совхозов и МТС! По-военному подготовимся и проведем уборку…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment