Ярослав Огнев (0gnev) wrote,
Ярослав Огнев
0gnev

Categories:

Борис Полевой. Свиньи в аудиториях

газета «Правда», 27 августа 1943 годаБ.Полевой || «Правда» №213, 27 августа 1943 года

СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ: Постановление Совета Народных Комиссаров Союза ССР. О присвоении воинского звания генерала армии Коневу И.С. и Попову М.М. (1 стр.). От Советского Информбюро. Оперативная сводка за 26 августа (1 стр.). Указы Президиума Верховного Совета СССР (1 стр.). А.Пузин. — Превратить красноармейские газеты в важнейший центр политической работы (3 стр.). И.Кирюшкин. — О плохих поставщиках и недооценке собственных резервов (3 стр.). О признании Советским Правительством Французского Комитета Национального Освобождения (2 стр.). К.Попов. — Восстанавливаются города и села Придонья (2 стр.). С.Вернов. — Воодушевление в калининских колхозах (2 стр.). У.Жуковин. — Западнее Харькова (2 стр.). Б.Полевой. — Свиньи в аудиториях (2 стр.). А.Черниченко. — За честь полка (2 стр.). БИБЛИОГРАФИЯ: И.Золин. — Славный русский флотоводец Нахимов (3 стр.). Николай Тихонов. — Харьков (4 стр.). Я.Викторов. — О «чудесах» (4 стр.). Английская печать о новом назначении палача Гиммлера (4 стр.). Бомбардировка Берлина (4 стр.). Антигерманские демонстрации в Дании (4 стр.). Германский транзит через Швецию (4 стр.). Обращение «Совета французского сопротивления» к французам (4 стр.). Действия авиации союзников против Италии (4 стр.).



# Все статьи за 27 августа 1943 года.



(От военного корреспондента «Правды»)

Университетский служитель Платон Данилович Банько молча повёл меня через дворик, мимо сожжённого университетского корпуса во внутреннее, чудом сохранившееся здание. Старик, на глазах которого свыше 40 лет учились харьковские студенты, дрожал от негодования. Он рывком отворил дверь с какой-то надписью, сделанной мелом, и из затхлой тьмы ударил острый и кислый запах грязного свинарника. В просторных залах с забитыми окнами действительно помещался свинарник. Сомнений быть не могло. На паркетном полу ещё лежала мокрая солома, валялась опрокинутая кормушка, стоял чан с прокисшими помоями, источавший отвратительный запах.

«Правда», 27 августа 1943 года

— Вот что устроили немцы в храме науки. Они откармливали тут боровков для какой-то воинской части, а помои сюда свозили из военных кафе и ресторанов, — с горечью пояснил Платон Данилович.

Но и пояснять было нечего. Свинарник, организованный в университетской аудитории, говорил сам за себя.

...С легкой руки Василия Каразина, основавшего более ста лет назад Харьковский университет, один из старейших в России, Харьков быстро стал крупным университетским центром и местом сосредоточения украинской культуры. Вокруг университета вырастали новые и новые высшие учебные заведения. Круг интеллигенции расширялся с каждым годом. После Октябрьской революции рост культурных учреждений здесь пошёл особенно бурно, и перед войной в городе было уже 12 высших учебных заведений, работало свыше 30 научно-исследовательских институтов, десятки техникумов и средних школ, сотни самых разнообразных культурных учреждений, вокруг которых группировались многочисленные кадры интеллигенции.

После оккупации города для той части харьковской интеллигенции, что не успела эвакуироваться, началась страшная жизнь, которую один старик-хирург в беседе со мной назвал «непрерывным мучительным и страшным бредом».

С первых же дней своего вступления в Харьков немцы раскрыли свои карты и цинично дали понять, что русские и украинцы — это люди второго сорта, «остменшен», которым уготована роль сельскохозяйственных рабов Германии; а рабам наука ни к чему, так как для того, чтобы садить брюкву, не нужно знать высшей математики, а для доения коров не обязательно разбираться в вопросах культуры и искусства. Все высшие учебные заведения и техникумы были закрыты. В научно-исследовательские институты были назначены «для руководства» так называемые зондерфюреры, невежественные люди из ефрейторов-инвалидов.

Один такой зондерфюрер в химическом институте начал свою деятельность с того, что велел снести из всех помещений в одно место аналитические весы, спектроскопы и другие оставшиеся приборы и расставить их вдоль стен. А потом он развлекался тем, что подряд расстреливал эти приборы из парабеллума, об’являя это «уничтожением большевистской культуры».

Остальные зондерфюреры оказались более практичными людьми. Один из них, подвизавшийся во всемирно известном Харьковском институте прикладной химии, собрал оставшиеся ступки и лабораторные мельницы и пытался организовать здесь мукомольное производство. Другой в химико-технологическом институте организовал производство спичек, клопомора, расфасовку зубного порошка и даже изготовлял в институтских сушильных шкафах какие-то коврижки для солдатских кафе.

В знаменитом Харьковском институте экспериментальной эндокринологии стали выпускать дрянной кальцекс в бутылочках с надписью на этикетках: «Только для остменшен». И, наконец, в Украинском физико-техническом институте, прогремевшем в свое время на весь мир работами по разложению атомного ядра, зондерфюрер организовал изготовление гуталина, штамповку солдатских пуговиц и тайное производство самогона, который небезвыгодно сбывал из-под полы.

Ни одно научное учреждение, ни одно высшее учебное заведение, ни один техникум в период немецкого хозяйничанья в Харькове не работали. Двери культурных учреждений были забиты. Десятки научных работников, инженеров, врачей, профессоров и других людей умственного труда в буквальном смысле слова оказалась на улице без всяких средств существованию. Там началась страшная трагедия харьковской интеллигенции, — трагедия, продолжавшаяся почти два года и приведшая к тому, что в течение этого периода люди умственного труда в Харькове попросту вымирали.

Особенно страшен был Харьков в первую зиму немецкого хозяйничанья, когда на заметённых снегом улицах, которые никто не расчищал, по утрам находили трупы замерзших людей. Это были те, у кого от истощения нехватало сил добраться до дому. Так умер от голода и холода известный харьковский врач-хирург Несвитский, погибли старые инженеры Рукавишников, Платов, Воздвиженский, Опанасенко. Вымерла вся семья профессора Нестеренко. На улице, у под’езда своего дома, нашли замерзшим инженера-химика Дубовца. Он был так истощен, что не смог подняться на три ступеньки крыльца.

Интеллигенция Харькова вымирала. Исчерпав все свои ресурсы, продав всё, что можно было продать, люди часто впадали в настоящее нищенство и добывали себе средства пропитания, прося милостыню на рынках и вокзалах. Известный харьковчанам инженер-химик Г., оборванный и заросший, с утра занимал место на углу у рыбных рядов, кандидат технических наук С. нищенствовал на вокзале и умер от голода. Начальник лаборатории одного из заводов 3., у которого отнялись ноги, ездил по улицам в деревянной тележке и просил подаяние.

Этот скорбный список можно было бы продолжать до бесконечности.

Группу харьковских интеллигентов завербовали на работу в Германию. Их занесли в особые списки, затем посадили в пассажирские вагоны, и какой-то немецкий офицер пробормотал даже речь о первых шагах приобщения восточных дикарей к великой немецкой культуре. Поезд тронулся, но завербованные доехали в этом составе только до Сум. Там их пересадили в теплушки, заперли и так везли около суток, не давая людям возможности даже оправиться.

Инженер Федотов, старший научный сотрудник Института метеорологии, вырвавшийся потом из Германии совершенным инвалидом, рассказывал, как тяжело жилось там харьковским интеллигентам. Группа инженеров, техников, врачей, с которой он ехал, попала на одно из довоенных предприятий Берлина. Людей рассортировали не по профессии, а по физическому сложению. Здоровых поставили к станкам, а более слабых — на черную работу: подноску деталей и прочее. Завербованные были поселены в дощатых бараках, обнесенных проволокой. Спали на нарах, устроенных в два-три этажа. Инженер вычислил, что на человека в среднем приходилось по 5 кубических метров воздуха. На грудь всем повесили таблички: «Ост». На работу гоняли под конвоем. За малейшее нарушение правил внутреннего распорядка били палками, причем была даже специальная шкала наказания — от 10 до 50 палок.

За непосильный, изнурительный труд люди получали полтораста и даже сто граммов хлеба. На обед и на ужин давали вареную брюкву, а по воскресеньям — несколько картофелин. Такое питание окончательно подорвало силы людей, не привыкших к тяжелой физической работе: они ослабели настолько, что падали на улицах и у станков. Это расценивалось, как притворство, и за это также полагались палки. Сопротивлявшихся куда-то увозили, и больше никто уже не получал от них вестей. Лишь немногим, ставшим полными инвалидами, удалось освободиться от немецкой каторги и вернуться домой. Это — совершенно разбитые люди, с навсегда подорванным здоровьем.

Когда весть о страшной судьбе мобилизованных харьковских интеллигентов просочилась в город, люди стали всеми путями уклоняться от мобилизации. Многие увечили себя, обваривали кипятком и кислотой руки. Но в последнее время и это уже не помогало. Немцы устраивали облавы на улицах и по квартирам и увозили схваченных, не давая им даже проститься с родными.



...Свиньи в аудиториях старейшего университета, варка самогона в лабораториях научно-исследовательского института с мировой известностью, профессор, продающий средства от клопов, актриса, моющая посуду в солдатском кабаке, тысячи людей умственного труда, обманом увезённых в Германию и превращенных в рабочий скот, труп инженера, умершего от голода на улице, — что может ярче охарактеризовать звериную сущность гитлеровского «нового порядка». // Борис Полевой. г. Харьков.
_________________________________________________
Д.Заславский: Немцы-дикари ("Правда", СССР)**
М.Бажан: Харьков борется* ("Красная звезда", СССР)


*****************************************************************************************************************
Харьков


Харьков, вторая столица Украины — наш! Он вырван из рук немецких захватчиков силой нашего оружия и превосходством воинского искусства советских полководцев. Исторический приказ Верховного Главнокомандующего читает вся страна, читают в частях, наступающих дальше на запад.

Харьков освобождён! Пусть немцы превратили часть его зданий в руины, пусть они минировали его прекрасные улицы, разрушили всё, что могли разрушить, — освобождённый Харьков из пепла и дыма воспрянет вновь, потому что ничто не может остановить творческого труда родного нам украинского народа, к которому придут с братской подмогой все советские люди.

Харьков — любимый наш город, и как бы ни тяжело было ему в фашистской неволе, он забудет ее в живом свободном труда. По никогда он не забудет о своей мести врагу. Никогда мы не простим немцу ран, нанесённых Харькову, жертв, павших под ударами палачей. Дорого заплатит немец за Харьков!

Харьков — это не только освобождённый город, это новый символ славы нашей Красной Армии. Отныне с Харьковом связана огромная победа, приветствуя которую, Москва салютовала из двухсот двадцати четырёх орудий, и раскат этих залпов прошёл по всем фронтам великой отечественной войны, по всем нашим тылам, работающим для победы.

Под Харьковом поставлена новая веха на дороге гибели немецкого военного могущества. В самом деле, Харьков являлся тем центром немецкой армии, который в развитии операций на восток и юго-восток играл первостепенную роль. Харьков был центром укреплённого района, прикрывающего пути к днепровскому берегу, пути на юг, центром сосредоточения войск, транспортным перевалочным пунктом, средоточием военных складов.

После падения Орловского плацдарма, Белгородского плацдарма нельзя было очищать Харьков, нельзя было уходить из него, не представляя себе последствий этой потери. Гитлеровские генералы очень ясно представляли себе значение Харькова. Они бросили к нему всё, что было под рукой. У них не было недостатка в технике и в дивизиях, в пушках и танках. Но всё было напрасно. Харьков был взят штурмом, он был обойден с трёх сторон, и немецкие полки были или разбиты, или уничтожены. Это сделали первоклассные полководцы и изумительные командиры и бойцы.

Немцы сопротивлялись изо всех сил, но Красная Армия дралась с искусством, против которого немцы оказались бессильными. В умах немецких солдат и офицеров сейчас господствует тревога, которую не успокоить никакими об’яснениями. От генерала до рядового им ясно, что это — продолжение неумолимого скатывания в пропасть, откуда нет пути назад.

Каждый немец невольно вспомнит что-то похожее в прошлом.

А немецкий радиообозреватель генерал Дитмар, произнося в сотый раз заклинания о том, что «обстоятельные жалобы с фронта не дают правильной картины», что он сам лучше знает настроение армии, и умоляя немцев «не давать вводить себя в заблуждение и укреплять мужество в народе, чтобы продержаться» в последней фазе войны, — с невольным страхом вздрогнет, вспомнив, что он, сам того не подозревая, повторил строки из письма Людендорфа Эрцбергеру.

А в разбойничьем гнезде — в Берлине на совещании высших чинов гитлеровской армии во время разговоров «о стратегической обороне» кто-нибудь из старых вояк, помнящих первую мировую войну, скажет на ухо другому вояке, что они по сути дела повторяют заявление Гинденбурга и Людендорфа в августе 1918 года: «Мы уже не можем надеяться сломить волю наших врагов военными действиями, и цель нашей войны в том, чтобы стратегической обороной постепенно парализовать военную волю врага».

Призрак катастрофы встаёт перед многими немецкими солдатами во весь рост. Как молот, звенят удары Красной Армии: Орёл, Белгород, Спас-Деменск, Карачев.

Оглушительно звонко пронесётся новый удар молота: Харьков!

Что бы там ни бормотали немецкие генералы о сокращении фронта, — прежде чем они успеют это сделать, их «сократит» Красная Армия по тем направлениям, какие она найдёт нужным.

На улице не зима. Нельзя ссылаться на морозы. На улице жара, на улице лето. «Немецкий сезон войны» — звучит уже насмешкой. Все сезоны переходят в руки Красной Армии. Брешешь, немец! Мы научим тебя бегать и в августе, как ты бегал в июле, заставим бегать и в сентябре, как ты бегал в декабре! Ты еще имеешь технику и боеприпасы, ты еще умеешь окапываться и ставить мины, еще твои генералы разбираются в картах, но Немезида идет по твоим следам, и у нее грозные воины. Красная Армия идет по твоим следам!

Харьков наш! И Киев будет наш! Мы вернем всю Украину! Мы выгоним всех захватчиков, истребив тех, что задержатся на нашей вольной земле.

Говорят, войны не повторяются, времена имеют всегда свои особенности. Это верно! Так, как бьют сейчас немцев, их не били еще никогда. Так, как они зверствовали, еще никто не зверствовал. Что же — и месть приходит с новой силой.

И слава принадлежит тем, кто освобождает родную землю от смертельного врага, та слава, что осеняет сегодня Красную Армию. // Николай Тихонов. Ленинград.


*****************************************************************************************************************
Французские партизаны убили тысячу гитлеровцев


ЛОНДОН, 26 августа. (ТАСС). По сообщению корреспондента агентства Рейтер, при главном штабе войск союзников в Северной Африке, за последние четыре недели во Франции партизанами было убито и ранено не менее 1,000 гитлеровских солдат и офицеров. Количество нападений на гитлеровцев во Франции за последний месяц утроилось, причем значительная часть нападений была произведена днём. В один из дней этого месяца на гитлеровцев было произведено более ста нападений.

_________________________________________________
Л.Леонов: Так это было* ("Известия", СССР)**
К ответу немецких убийц! ("Красная звезда", СССР)
К.Симонов: Страшные факты ("Красная звезда", СССР)
И.Эренбург: Стандартные убийцы ("Красная звезда", СССР)
Л.Леонов: Примечание к параграфу** ("Известия", СССР)**
Бр. Тур: Юноши из Харькова* ("Красная звезда", СССР)

Газета «Правда» №213 (9349), 27 августа 1943 года
Tags: 1943, Борис Полевой, Николай Тихонов, Украина в ВОВ, август 1943, газета «Правда», немецкая оккупация, оккупация Харькова
Subscribe

Posts from This Journal “Николай Тихонов” Tag

  • Николай Тихонов. Могилы в городе Чудово

    Н.Тихонов || « Правда» №98, 15 апреля 1943 года СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ: В Совете Народных Комиссаров СССР: Итоги Всесоюзного социалистического…

  • Да здравствует родимый Ленинград!

    Н.Тихонов, Вс.Вишневский || « Правда» №19, 22 января 1944 года Да здравствует ленинизм, наше верное, испытанное в боях знамя, под которым мы…

  • Николай Тихонов. Ленин

    Н.Тихонов || « Красная звезда» №18, 22 января 1943 года Великое и непобедимое знамя Ленина-Сталина осеняет героических сынов советского…

  • Николай Тихонов. Пощады нет!

    Н.Тихонов || « Красная звезда» №309, 31 декабря 1941 года Привет доблестным войскам генерала Первушина и генерала Львова и славным морякам…

  • Н.Тихонов. Два богатыря

    Н.Тихонов || « Известия» №261, 4 ноября 1941 года Советские артиллеристы, минометчики, пехотинцы, кавалеристы, моряки! Уничтожайте кровавые…

  • Н.Тихонов. Кровавый унтер

    Н.Тихонов || « Правда» №295, 22 октября 1942 года Рабочие, колхозники, командиры производства взяли на себя высокие обязательства в…

  • А.Толстой. Фашистские звери в Испании

    А.Толстой || «Известия» №120, 23 мая 1937 года IV московская городская конференция ВКП(б) (1 стр.). СОВЕТСКАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ — НА СЕВЕРНОМ ПОЛЮСЕ.…

  • Н.Тихонов. Шумит грозовой Ленинград

    Н.Тихонов || « Правда» №255, 14 сентября 1941 года СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ: На фронтах отечественной войны. А.Малютин. — Патриоты. Л.Перевозкин. —…

  • Н.Тихонов. Второе сентября

    Н.Тихонов || « Правда» №211, 3 сентября 1945 года Наш советский народ не жалел сил и труда во имя победы. Мы пережили тяжёлые годы. Но теперь…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments