?

Log in

No account? Create an account

0gnev


Ярослав Огнев

«Красная звезда», «Известия», «Правда», «Комсомольская правда» 1941-1945


Previous Entry Share Next Entry
Искупление мужеством
0gnev
«Красная звезда», 7 октября 1942 года, смерть немецким оккупантамС.Голованивский || «Красная звезда» №236, 7 октября 1942 года

Умей пользоваться местностью, управляй счастьем: мгновение дает победу. А.СУВОРОВ.



# Все статьи за 7 октября 1942 года.



«Красная звезда», 7 октября 1942 года

Рассвет был розов, и туман, стлавшийся над степью, похож на легкую, волнистую кисею. В поле было тихо. Снизу, с Дона, тянуло пронизывающей сыростью. Дыхание осени чувствовалось и в дуновении предутреннего ветерка, и в легкой желтизне онемевшего леса, и в этом сыром тумане, окутавшем весь горизонт.

Боец Островский шел на восток. Он был утомлен и голоден. Руки его бессильно висели вдоль туловища, и шел он как слепнущий: то спотыкался, то вдруг, поймав себя на этом, неестественно твердо ставил ногу. Будто придавленный тяжелым горем, шел этот юноша, никогда раньше не знавший толком, что такое настоящее горе и велика ли его тяжесть, если оно навалится на человека.

Он подошел к политруку своей роты, стоявшему возле штабного блиндажа у самого Дона, и совсем не по-военному, непривычно вяло и почти шепотом произнес:

— Я, товарищ политрук, очень… очень виновен…

Политрук Новаченок внимательно посмотрел на Островского и ничего не сказал. Он понял, что случилось нечто необычное. Не похоже как-то это было на Островского, парня задорного, даже иногда склонного к озорству.

— Мой пулемет… там он остался, — произнес боец, боясь посмотреть в глаза политруку.

— Бросил? — резко спросил политрук, вдруг поняв все.

— Бросил, — уже без колебаний ответил боец, подняв глаза и глядя в упор на политрука. Он почувствовал облегчение от того, что самое страшное слово было, наконец, произнесено.

Умри, но добудь! Понял? — сказал политрук и сделал шаг к блиндажу.

— Всю ночь я искал… Нет его…

Островский протянул руку вслед политруку, как бы умоляя не уходить.

— Что ж, прикажешь другой тебе выдать? — почти крикнул тот, остановившись, но не оборачиваясь. — Второй хочешь немцу оставить?

Политрук ушел. Островский стоял один, опустив ослабевшие руки. Да, он все понимал. «Умри, но добудь!..» Эти слова звучали в сознании Островского, не умолкая. На мгновение ему показалось, что не стоило докладывать политруку о своем позоре. Но он тут же освободился от этого сомнения. Нет, он поступил так, как должен был поступить. Совершив одно преступление, нельзя было совершать второе. Это хорошо, что он нашел в себе силы сам обо всем доложить. Хорошо, что не испугался ни кары, ни гнева и пошел к политруку, чтобы получить по заслугам. Значит он еще не совсем потерянный человек!

Сознание этого немного оживило Островского, и он зашагал в обратный путь. Он шел по знакомым тропкам, среди знакомых кустарников, среди бугорков, где вчера вечером ползал на животе. Каждый камушек, каждый пенек напоминал ему о вчерашнем грехопадении. Хотелось как можно быстрее пройти эти места, скорей отделаться от всего, что могло напомнить о его позоре.

Как все это произошло? Почему он бросил свое надежное оружие и ушел на восток? Ведь никто, кроме него, не дрогнул, не побежал. Ведь рота не отошла, а наоборот, выбила немцев и заняла их рубеж. Сейчас он ставил себе вопросы, на которые не находил ответов. Но — он знал это — ответ здесь один, простой и жестокий: он струсил! Он испугался немецких танков, которые шли на роту и с которыми рота справилась без него.

Но где это произошло? Возле какого бугорка, в какой воронке остался этот злополучный ручной пулемет? Островский вновь начал поиски, но его сразу же обстреляли. Немцы были близко и наблюдали все, что происходит впереди. Днем искать было невозможно, тем более, что он демаскировал позиции других бойцов, и его крепко ругали. К свистящим вокруг пулям он сначала был совершенно безразличен. Ведь политрук сказал: «Умри или найди!» Значит, — пусть хоть убьют, ведь это тоже будет решение вопроса. Но потом к нему вернулось трезвое сознание. «Каждый дурак сумеет умереть. Надо сначала отыскать пулемет», — подумал он и отполз в лес.

Островский решил переждать. Он пролежал в лесу до конца дня, усталый и голодный, но твердо убежденный в том, что надо найти пулемет или погибнуть. Вокруг передвигались люди, шумел лес, веял прохладный ветерок. Это его как бы не касалось. Сейчас он жил среди своих собственных поступков, не имея сил выйти за их пределы. Впервые в жизни обсуждал он себя, его жизнь предстала впервые перед судом его совести.

Когда-то Островский был беспризорником. Он рано потерял отца и мать, попал на воспитание в руки улицы. Он любил поозорничать, даже похулиганить. Однажды его осудили, и он отбывал кару в трудовой колонии. Он ходил с финкой, которой ни разу никого не пырнул, но которая среди его братвы считалась признаком бесшабашной удали. Да, он был храбр там, на улице, среди раболепно покорявшихся ему мальчишек. Но вот здесь, где храбрость была необходима во имя высоких и уже доступных его пониманию идеалов, он оказался малодушным и низким животным. Он это понимал и готов был плюнуть себе в лицо.

Ночь наступила холодная и ветреная. Было совершенно темно, накрапывал отвратительный промозглый дождик. Эта темнота привела в уныние Островского — ведь найти пулемет почти не было никакой надежды. Но его утешал сильный ветер, порывы которого были так шумны, что могли скрыть любые шорохи от ушей неприятеля. В такую ночь можно было ползать под носом у немцев без особого риска обнаружить себя. Это ощущение, возникшее у недавнего труса, было особенно занятно, и Островский радовался ему, как золотоискатель, нашедший в груде песка крупицу золота. В эти минуты и часы он был необычно рассудителен и трезв, что удивляло его самого. Возможно причиной этого было твердое решение выполнить во что бы то ни стало приказ политрука даже ценой жизни. А может быть, первое несчастье, прочувствованное с большой остротой, сделало его способным замечать в себе такие тонкие душевные движения, которых он никогда не замечал раньше.

Темнота скрадывала очертания кустов и деревьев, делала все попадавшееся на пути одинаково черным и непроницаемым. Она лишала человека того минимального разнообразия вещей, которое могло бы отвлечь его от себя. Бремя становилось невыносимо тягостным, ночь такой длинной, что, казалось, нельзя было ее пережить. Он полз вперед, зная, что находится уже в непосредственной близости к противнику. Он был совершенно безоружен и хорошо знал, что если нарвется на немцев, то погибнет наверняка. Но он полз все дальше.

И вдруг на фоне черного неба и клокотавших на нем туч он увидел такую же черную, почти сливающуюся с небом фигуру. Да, это был человек и безусловно противник! Снизу, с земли Островскому было видно, как тот недвижно стоял, будто боясь в эту ночь своих собственных движений. Очевидно, это был немецкий секрет. Заметить его можно было только с такого короткого расстояния, с какого смотрел на него Островский. Отползи на три шага, — и человек исчезнет в яме этой чернильной ночи!

Но Островский не отползал. Он не боялся немца и видел его совершенно отчетливо. Что-то словно приковало Островского к земле. Он поразмыслил и решил, что наступил момент, когда можно искупить свой позор. У часового непременно есть пулемет или автомат, и хотя это оружие немецкое, а не то, которое он бросил вчера, но добыча все же окупит потерю. И он начал всматриваться в темноту, выбирая момент, когда лучше напасть. Он лежал долго, не отрывая глаз от часового, и время тянулось еще тягостнее, чем раньше. Наконец, нужное мгновение наступило.

Через несколько минут у ног бойца лежал первый немец, задушенный его рукой. Еще не отдышавшись после короткой, но страшной борьбы, Островский повесил себе на шею добытый пулемет и, не прячась, во весь рост пошел к своим. Он не радовался удаче и не боялся все еще не исчезнувшей опасности. Он ни о чем не думал. Пальцы его впивались в холодную сталь, как несколько минут тому назад в горло врага. Он был еще весь во власти того невыразимого состояния, которое овладевает человеком, когда он впервые вплотную сцепляется с врагом и убивает его. Он шел будто в пустоту, спотыкаясь, но не замечая этого. Не выбирал дороги, а шел напрямик, ничего не видя и ничего не чувствуя. Но тем не менее он двигался точно в том направлении, где располагалась его рота. Он вошел в блиндаж, показал пулемет политруку и рассеянно произнес:

— Вот…

— Да это же не твой! — всмотревшись, воскликнул политрук. — Где ты его взял?

— Это немецкий, я у немца отнял.

— Немецкий? — Политрук удивленно взглянул на бойца.

— Какой же это немецкий?! Посмотри-ка! Обыкновенный советский ручной пулемет. Видно, такой же герой, как ты, бросил…

«Красная звезда», 7 октября 1942 года

И тут только Островский взглянул на свою добычу. Господи! Ведь пулемет-то был действительно советский! Уж не задушил ли он своего человека, своего бойца? Но ведь он отполз так далеко, где своих быть не могло… Охваченный безумным страхом, он засунул руку в карман и вытащил документы, добытые у убитого им человека. Дрожащими руками разворачивал он бумаги, боясь в них взглянуть. Но все было написано там на чужом языке

От сердца отлегло. Задушенный, конечно, был немцем. Вот его солдатская книжка, вот фотография, какое-то письмо. Островский протянул все это политруку, не сказав ни слова. А тот, хоть и не знал, но чувствовал, что Островский переживает в этот миг невероятное волнение.

— Что с тобой? — спросил он встревоженно. — Ты свой грех искупил — будь спокоен.

— Ничего, это я так… — попробовал улыбнуться Островский. — Это я после немца… Очень уж противно было его душить. Скользкий он был, как червь… Видите какой, с усами! — Засмеялся он неестественно громко и опять взглянул на немецкую фотографию. Он хотел еще раз убедиться, что ошибки не произошло.

— Что задушил, это хорошо, — ответил политрук, садясь на койку. — А что противно было, — это тебе наука. Если бы ты оружия не бросил, мог бы и пулю истратить. А так пришлось руки марать. Вот жаль только, что был у него советский пулемет: может быть, немало он перебил таких, как мы с тобой, из нашего оружия. Видно, какая-то сволочь бросила…

«Сволочь бросила»… Эти слова были для Островского, как удар обухом по голове. Он с ужасом подумал, что, может быть, и его ручной пулемет нашел какой-нибудь Фриц или Ганс и вот сейчас полосует из него по нашим советским людям. И он понял, что еще не искупил свой позор. Ему даже показалось, что нет такого поступка, которым можно было бы искупить его тяжкое преступление.

С этих пор Островский стал жить особо напряженной жизнью. Он не только стрелял, не только ходил в атаку и выполнял все, что положено выполнять бойцу, но еще чуть не каждую ночь ползал по полю боя в поисках оружия. Если его часть после неудачной атаки оставляла на поле боя хоть одну винтовку, то Островский вскоре приносил ее. Он подбирал оружие убитых, отнимал его у попадавшихся на пути вражеских секретов, заползал в тыл к немцам и приносил в свою часть их оружие. Он стал специалистом этого дела, совершенствовался, придумывал разные приспособления, облегчавшие его труд, и натаскал в часть столько разного оружия, что все забыли об его проступке, все говорили об Островском, как о герое и молодце.

Он тоже обнаруживал в себе какие-то новые чувства и новые качества. Постоянные удачи, связанные с убежденностью и упорством в действиях, породили в нем презрение к опасности. Он часто сам себе удивлялся и даже не понимал, как может он действовать так дерзко, почти нахально — подходить к немцу вплотную, отнимать у него винтовку или автомат и потом вести врага, дергающегося от страха, под угрозой его же оружия! Это была храбрость, воспитанная им самим, доставшаяся ценой большой внутренней борьбы.

Однажды, собирая, как обычно, на недавнем поле боя брошенное оружие, Островский встретил вечером незнакомого ему лейтенанта с тремя бойцами.

— Чего тут шатаешься? — спросил его лейтенант.

Островский об’яснил, зачем он сюда пришел. То ли лейтенант не поверил, то ли ему нужен был еще один боец, но он приказал Островскому вооружиться гранатами, что он подобрал, и следовать за ним в разведку.

Шли они недолго. Село, куда нужно было пробраться, лежало внизу у реки. Они спустились по узкой тропке в зарослях орешника и ивняка, затем переправились в лодке на противоположный берег. Сначала лейтенант хотел оставить Островского у лодки, но потом взял его с собой, решив, видно, что не может доверить лодку незнакомому человеку, а для охраны оставил своего бойца. Это обидело Островского, но потом он понял, что лейтенант прав и иначе поступать не мог.

Вчетвером они пробрались к цели. Они вошли в дом, чтобы получить у местных жителей необходимые сведения. Вдруг оставленный у двери наблюдатель вскрикнул, подавая сигнал тревоги. Вокруг оказались немцы. Разведчики попали в западню.

Начался неравный бой. Засев в хате, разведчики отстреливались от окружившего их врага. Глядя на Островского, лейтенант приходил в восторг, но обстановка не позволяла разговаривать. Когда же, отражая сильный удар штурмовавших немцев, Островский уложил гранатой целую группу немцев, лейтенант не выдержал и воскликнул:

— Молодец! Ой, молодец!

Но едва Островский успел оглянуться в сторону лейтенанта, как немцы снова начали штурм. Сначала немцы хотели взять их живьем, но потеряли еще пятерых солдат и отказались от этой затеи. Они решили поджечь дом и уничтожить разведчиков.

Островский увидел в темноте линии трассирующих пуль, направленных в соломенную крышу их крепости. Он понял, что наступил конец. Лейтенант был ранен, один боец убит. Островский взвалил другому бойцу на плечи раненого лейтенанта и приказал итти за ним напролом. Сам он, вооруженный гранатами и автоматом, должен был проложить дорогу.

Бойцы выскочили через окно в темень. Уложив гранатой нескольких немцев, замеченных впереди, Островский прорвался. Он приказал бойцу бежать сквозь образовавшуюся брешь в лесу, а сам прикрывал его огнем.

В эти минуты он не думал об опасности, не думал о смерти. Он видел, как удачно скрылся в лесу боец, уносивший лейтенанта. Он знал, что если и погибнет, то лейтенант скажет политруку об его поведении. Больше он ничего не хотел. Перед глазами своей совести он уже был чист. Хотелось только, чтобы доброе слово политрука было ему достойной, выстраданной наградой. // Савва Голованивский. РАЙОН ВОРОНЕЖА.
______________________________________
А.Довженко: Отступник* ("Красная звезда", СССР)**
С.Голованивский: Презрение* ("Красная звезда", СССР)


**************************************************************************************************************************************************
От Советского Информбюро*


Утреннее сообщение 6 октября

В течение ночи на 6 октября наши войска вели бои с противником в районе Сталинграда и в районе Моздока. На других фронтах никаких изменений не произошло.

***

В районе Сталинграда наши войска вели бои с танками и пехотой противника. На участок, который обороняет Н-ская часть, немцы бросили в атаку до полка пехоты и 15 танков. Наши бойцы отбили одну за другой семь атак гитлеровцев, подбили 3 танка и уничтожили до роты немецкой пехоты.

Артиллерийским огнем кораблей Волжской военной флотилии подавлен огонь 2 артиллерийских батарей и уничтожено 3 минометных батареи противника.

***

Северо-западнее Сталинграда Н-ская часть вела активные бои и несколько продвинулась вперед. Противник на отдельных участках переходил в контратаки, но был отброшен ружейно-пулеметным и минометным огнем наших подразделений. В ходе этих боев немцы потеряли убитыми до 400 солдат и офицеров. Уничтожено 23 вражеских пулемета, орудие и несколько повозок с боеприпасами. Нашими бойцами огнем из пехотного оружия сбит немецкий самолет.

***

В районе Моздока наши бойцы отбили атаку противника. Огнем артиллерии и минометов уничтожено 3 танка и 80 гитлеровцев. На другом участке гвардейская часть уничтожила 4 немецких танка, 13 повозок и истребила до 200 солдат и офицеров противника.

***

Юго-восточнее Новороссийска, на одном из участков, советские бойцы перешли в контратаку и овладели высотой. В бою за высоту разгромлен румынский батальон, уничтожено 2 танка и 7 автомашин. Огнем наших зенитчиков сбито 2 и повреждено 2 немецких самолета.

***

На Ленинградском фронте активными действиями наших подразделений, огнем артиллерии, минометов и снайперов за три дня истреблено до двух рот гитлеровцев. Летчики Краснознаменного Балтийского флота совершили успешный налет на аэродром противника. Бомбовым ударом уничтожено на земле 7 и повреждено 12 вражеских бомбардировщиков «Юнкерс-88». Кроме того, в воздушном бою наши летчики сбили 3 немецких самолета.

***

Пленный ефрейтор 5 роты 515 полка 294 немецкой пехотной дивизии Максимилиан Матцнер рассказал: «Зимой в боях под Харьковом я обморозился, долгое время находился в госпиталях и лишь в августе вернулся в свою часть. К этому времени состав роты полностью обновился. Во всем батальоне я едва отыскал несколько знакомых солдат. Из бесед с ними я узнал о тяжелых потерях наших подразделений. В 5 роте было 145 человек. Три раза она получала пополнения общей численностью в 150 человек. К моему возвращению в ней осталось не более 40 солдат. Товарищи сообщили мне, что в одном бою из строя выбыло очень много офицеров. Убит командир дивизии генерал Капке, начальник штаба дивизии и другие офицеры. Солдаты с ужасом думают о наступающей зиме и о бедствиях, какие несут морозы немецкой армии».

***

Немецкому унтер-офицеру Фридриху Келлеру пишет Эльза Штраубе из Вены: «В городе стоит стон от раненых. Их сейчас у нас так много, как никогда. Раненых привозят в санитарных поездах и на пароходах. Вчера опять прибыли три парохода. У моста собралась большая толпа. Не могу тебе описать всего того, что я там видела. Я думаю, что в Вене сейчас раненых солдат больше, чем жителей...»

***

Советские граждане, бежавшие из фашистского плена, рассказали о чудовищных зверствах, которые чинят немецко-фашистские мерзавцы в оккупированных ими районах Кубани. Заняв село Псебай, Краснодарского края, немцы начали творить кровавую расправу над крестьянами. В первый же день гитлеровцы повесили колхозников Шилина, Токарева и Полякова. Всех взрослых и подростков гитлеровцы погнали на ремонт дорог и мостов. Беременную колхозницу Курилкину заставили таскать камни и песок. Когда она упала, немецкие мерзавцы зверски избили ее, а потом расстреляли.


Вечернее сообщение 6 октября

В течение 6 октября наши войска вели бои с противником в районе Сталинграда и в районе Моздока. На других фронтах существенных изменений не произошло.

***

За 5 октября частями нашей авиации на различных участках фронта уничтожено или повреждено 5 немецких танков, 25 автомашин с войсками, 5 автоцистерн с горючим, взорвано 3 склада боеприпасов, подавлен огонь 5 артиллерийских батарей, рассеяно и частью уничтожено до роты пехоты противника.

***

В районе Сталинграда продолжались ожесточенные бои. Крупные силы пехоты и танков противника непрерывно атаковали наши позиции в направлении заводского поселка. В середине дня 12 немецких танков проникли в один из кварталов поселка. Наши части вели бои по уничтожению вклинившихся в нашу оборону танков противника и к исходу дня 11 танков из 12 прорвавшихся были уничтожены. Бойцы Н-ского соединения в течение дня уничтожили до батальона немецкой пехоты, подбили и сожгли 18 танков и ружейно-пулеметным огнем сбили 3 самолета противника.

***

Северо-западнее Сталинграда бойцы Н-ской части, преодолевая упорное сопротивление противника, несколько продвинулись вперед. В ходе этих боев уничтожено до 500 немецких солдат и офицеров, 3 танка, 9 орудий, 2 минометных батареи, 3 миномета и 13 пулеметов противника. Подразделения Н-ской гвардейской части ворвались на окраину одного населенного пункта, разрушили 10 ДЗОТ'ов и блиндажей и истребили 150 гитлеровцев.

***

В районе Моздока артиллеристы и минометчики Н-ской части отбили три атаки противника, уничтожив при этом 4 танка, 10 пулеметов, 2 автомашины и до 200 гитлеровцев. Минометчики тт. Кабаков, Горбунов, Смирнов и Филиппов истребили до 100 немецких солдат и офицеров. На другом участке происходили ожесточенные бои за один населенный пункт, который четыре раза переходил из рук в руки. После упорных боев наша часть оставила этот населенный пункт.

***

Два дня назад в районе Синявино противник двумя дивизиями повел атаку на наши позиции. Все атаки противника были отбиты с огромными для него потерями. В этих боях немцы потеряли 16 танков и до 4.000 солдат и офицеров.

***

Юго-восточнее Новороссийска наши части отбили атаки крупных сил противника и прочно удерживают занятые рубежи. На поле боя осталось свыше 200 вражеских трупов. Подбит один немецкий танк и подавлен огонь 6 артиллерийских батарей противника.

***

Летчики авиачастей, где командирами тт. Краснолуцкий, Фомин и Шевелев, совершили налет на аэродром противника. Неожиданно появившись над целью, они сбросили бомбы и обстреляли из пулеметов находившиеся на земле немецкие самолеты. В результате налета уничтожено 5 и повреждено 3 немецких самолета.

***

Взятый в плен южнее Сталинграда солдат 1 роты 5 егерского полка 1 румынской пехотной дивизии Марин Диакон рассказал: «Попытки овладеть населенным пунктом обошлись нашему полку очень дорого. Мы несколько раз переходили в наступление, но неизменно натыкались на непреодолимую стену огня и отходили, неся тяжелые потери. Когда мы отступали,нас обстреляли находившиеся позади немцы. Мы очутились между двух огней и понесли еще большие потери. В 1 роте осталось не более 20 солдат. Чтобы подбодрить упавших духом солдат, офицеры обещают им земли на Украине и в Крыму, но и это мало помогает. Многие солдаты не хотят воевать за Гитлера. Они ненавидят немцев и считают их главными виновниками войны».

***

Жители освобожденной от гитлеровцев деревни Панфилово, Ленинградской области, рассказали о кровавом злодеянии немецко-фашистских мерзавцев. Немецкий карательный отряд арестовал 16 колхозниц. Гитлеровцы потребовали от них сведений о местонахождении партизан. Советские женщины отказались отвечать на вопросы. Гитлеровские бандиты схватили одну колхозницу и повесили ее у сарая, где допрашивали арестованных. Но и это не устрашило советских патриоток. Тогда немецко-фашистские мерзавцы подвергли колхозниц зверским пыткам, кололи их штыками, вырезали им груди, а потом облили керосином и сожгли.

***

В городе Ремшейд (Западная Германия) рабочие завода «Стальиндустри» пред’явили администрации следующие требования: повысить заработную плату, отменить вычеты и штрафы и улучшить питание. Все требования были отклонены. В связи с этим рабочие многих цехов отказались приступить к работе и об’явили забастовку. Эсэсовцы арестовали более 300 рабочих и бросили их в тюрьму. 14 арестованных, в том числе три итальянца и пять французов, вскоре умерли от побоев. // Совинформбюро.


**************************************************************************************************************************************************
КНИГА ГЕРОЕВ


ДЕЙСТВУЮЩАЯ АРМИЯ, 6 октября. (По телеграфу от наш. корр.). Гвардейцы N танковой части в перерывах между боями создают историю славных дел своей части. В каждом батальоне заведена «Книга героев». Сюда заносятся рассказы танкистов о своих товарищах, на поле сражений снискавших неувядаемую славу. Каждый батальон стремится как можно лучше оформить эту книгу.

Ярким примером беззаветного выполнения воинского долга служит подвиг гвардии старшего лейтенанта Рябова. Ему посвящено несколько страниц в одной из таких книг. Дмитрий Рябов, находясь в своем танке, наблюдал за местностью из маленькой рощицы. Он заметил колонну вражеских танков. Их было двадцать два. Рябов смело вступил в бой с врагом. Первым снарядом он разбил головной фашистский танк. Пока заметавшиеся по полю немцы искали его, старший лейтенант сумел поджечь еще два танка. Потом завязался неравный бой, в котором Рябов сжег еще четыре танка противника.

Гвардии батальонный комиссар Бибиков в первом же бою уничтожил два фашистских танка, подавил артиллерийскую батарею и расстрелял тридцать автоматчиков. Вражеский снаряд пробил люк танка Бибикова. Фашисты бросились к искалеченной машине, стремясь захватить экипаж живьем. Но Бибиков гранатами отбился от врага и, дождавшись помощи, вывел танк из боя. Два ордена — Красного Знамени и Красной Звезды — украшают грудь бесстрашного комиссара.

«Книга героев» стала ценным пособием для передачи боевого опыта молодому пополнению. Каждый молодой танкист, прежде чем итти в бой, знакомится с этой книгой, воодушевляющей его примерами доблести. Каждый гвардеец стремится умножить славу своего батальона и удостоиться чести быть отмеченным в «Книге героев».

________________________________________________
В.Саянов: Такова храбрость* || «Известия» №258, 1 ноября 1942 года
Слава — герою, презрение — трусу || «Правда» №241, 29 августа 1942 года
И.Эренбург: Казак и фрицы || «Красная звезда» №200, 26 августа 1942 года
К.Симонов: Солдатская слава || «Красная звезда» №214, 11 сентября 1942 года
Мысли о ненависти и мужестве* || «Красная звезда» №33, 10 февраля 1942 года

Газета «Красная Звезда» №236 (5300), 7 октября 1942 года

Posts from This Journal by “осень 1942” Tag

  • Н.Тихонов. Города-бойцы

    Н.Тихонов || « Известия» №234, 4 октября 1942 года Умело используя все наши силы и средства, всю нашу технику, бить врага без устали, днем и…

  • 5 ноября 1942 года

    И.Эренбург || «Летопись мужества». Публицистические статьи военных лет — М.: «Советский писатель», 1983. стр. 181-184 # Все статьи за 5…

  • 4 ноября 1942 года

    И.Эренбург || «Летопись мужества». Публицистические статьи военных лет — М.: «Советский писатель», 1983. стр. 177-181 # Все статьи за 4…

  • Боевое братство народов Советского Союза

    « Правда» №304, 31 октября 1942 года Рабочие и крестьяне, советская интеллигенция! Враг хочет захватить наши земли, превратить нас в рабов…

  • Немецкие грабители в донских станицах

    B.Коротеев || « Красная звезда» №250, 23 октября 1942 года Защитники Сталинграда и Северного Кавказа! Выше боевую активность, крепче удары по…

  • Е.Кригер. Гнев добрых

    Е.Кригер || « Известия» №241, 13 октября 1942 года Рабочие и работницы! Шире развертывайте предоктябрьское социалистическое соревнование!…

  • Е.Кригер. Битва на Волге

    Е.Кригер || « Известия» №247, 20 октября 1942 года В районе Сталинграда наши войска отбивают ожесточенные атаки гитлеровских полчищ и наносят…

  • Весь народ с вами, защитники Сталинграда!

    « Известия» №234, 4 октября 1942 года Умело используя все наши силы и средства, всю нашу технику, бить врага без устали, днем и ночью, не давать…

  • Илья Эренбург. В Витебске

    И.Эренбург || « Красная звезда» №250, 23 октября 1942 года Защитники Сталинграда и Северного Кавказа! Выше боевую активность, крепче удары по…



  • 1
Лучше честная смерть, чем позорная жизнь. Дм. Донской

Пусть вдохновляет вас в этой войне мужественный образ наших великих предков. И.Сталин

Плакат. Худ. В.Иванов, О.Бурова, 1942 год
убей немца, смерть немецким оккупантам

Edited at 2017-04-10 09:51 am (UTC)

Смерть немецким оккупантам!


«Красная звезда» №236, 7 октября 1942 года, среда
«Красная звезда», 7 октября 1942 года

Edited at 2018-04-08 08:33 am (UTC)

  • 1