Ярослав Огнев (0gnev) wrote,
Ярослав Огнев
0gnev

Categories:

14 февраля 1942 года

«Красная звезда», 14 февраля 1942 года, смерть немецким оккупантам


«Красная звезда»: 1943 год.
«Красная звезда»: 1942 год.
«Красная звезда»: 1941 год.



# Все статьи за 14 февраля 1942 года.



Д.Ортенберг, ответственный редактор «Красной звезды» в 1941-1943 гг.

Вчера вечером с Волховского фронта пришло краткое, в телеграфном стиле, сообщение о том, что три сибиряка-коммуниста — сержант Иван Герасименко, красноармейцы Александр Красилов и Леонтий Черемнов, бойцы 229-го стрелкового полка, — совершили подвиг величайшего самопожертвования: в боях под Новгородом они закрыли своими телами амбразуры трех вражеских дзотов.

немецкая пропаганда в ВОВ, пропаганда Геббельса

В тех случаях, когда нет подробной информации, мы прибегаем к испытанному жанру — передовицам. Сегодня и опубликована передовая «Подвиг трех коммунистов». Позже стали известны и подробности подвига.

Вот наградные листы на этих воинов: им присвоено звание Героев Советского Союза. Но с наградными листами я ознакомился лишь ныне. А тогда, когда мы получили сообщение спецкоров, первым был вопрос: кто они? В дивизию были посланы специальные корреспонденты, и вскоре мы многое узнали.

Прибыли спецкоры в полк, оттуда — в батальон и роту, где служили три героя. Добрые слова услышали они о жизни, боевых делах и мужестве сибиряков. Все трое были призваны в армию из Новокузнецка. В один и тот же день отправились на Волховский фронт. Вместе воевали в одном взводе, вместе жили, ели, как говорится, кашу из одного котелка.

О боевой службе Герасименко рассказал командир батальона капитан М.Герасев:

— Недавно Ивану Герасименко я приказал привести «языка». Возглавляя группу из шести бойцов, он проник в тыл к немцам. Долго ползли они вдоль дороги, нашли удобное место, устроили засаду. Вскоре на дороге показались трое нагруженных саней. Груз охраняли с десяток немцев. Наши бойцы подпустили немцев совсем близко, а потом по команде сержанта открыли огонь. Среди немцев паника, многие бросились бежать. В этой суматохе Герасименко быстро подскочил к саням, возле которых лежал раненый офицер. Он замахнулся гранатой. Но Герасименко выхватил гранату и бросил в кювет. Там она и взорвалась, не причинив нашим бойцам вреда. А пленный офицер был доставлен в штаб. Сержанта мы представили к ордену «Красное Знамя».

Александр Красилов и Леонтий Черемнов были неразлучными друзьями. Их жизненные пути крепко сплелись. Земляки из алтайской деревни Старая Тороба, они сдружились много лет назад. Вместе работали в колхозе, вместе уехали в Новокузнецк, где добывали уголь в шахтах. Военная профессия у них одна — пулеметчики. В холодные осенние дни и зимние стужи они лежали за одним пулеметом. Когда они появлялись в землянке, раздавались возгласы: «Близнецы пришли!»

Возвратились они однажды под утро. Черемнов докладывает:

— Лежим в дозоре. Ночь светлая. Все как на ладони. Смотрю, немцы бегут к реке, к проруби — за водичкой, видно. Сейчас, думаю, я вас напою, вы у нас к проруби примерзнете! Подпустил ближе и ударил. Тут луна зашла, а как выглянула, смотрю — неплохо ударили: кое-кто лежит у проруби, остальные — в снегу. Ну, думаю, у сибиряков терпенья хватит. Не выдержали немцы на холоде, начали ползти, а мы с Александром щелкаем помаленечку. В общем, каюсь, на совести моей с Александром еще пяток душ…

— Побольше бы таких грешников, — отозвался их дружок Герасименко, — и мы скорее с немецкими паразитами покончим…

За пять дней до памятного боя у вражеских амбразур в землянке заседало партийное бюро. В этот день Герасименко был принят в члены партии, а Черемнов и Красилов — в кандидаты. Зачитали простые, но написанные от всего сердца заявления.

«Я обязуюсь, — писал Герасименко, — выполнять все порученные мне партией задания и хочу пойти на любую операцию членом партии большевиков».

«Я хочу сражаться большевиком», — говорится в заявлении Красилова.

«Я буду с честью носить звание коммуниста. Изо всех сил буду стрелять в фашистов», — писал Черемнов.

Отныне бой с врагом стал для них не только воинским, но и партийным долгом.

А жизнь в землянке шла своим чередом. Конечно, много разговоров было о боевых делах. Но и немало — о жизни там, в Сибири, о семьях, о мечтах. Ничего не скрывали друг от друга три товарища, читая вслух каждую весточку из дома. Сохранились во взводе письма Симы, жены Герасименко. Приведу одно из них, сжимающее сердце болью:

«Я работаю на заводе, поступила чернорабочей, но работала всего шесть дней, потом начальник цеха перевел меня на станок. Ваня, я работаю на эвакуированном московском заводе, так что когда наши мужья снимут голову Гитлеру, мы поедем с тобой в Москву и будем жить в своей столице.

Когда мы встретимся, милок? Жду тебя. Только что уложила Вовку спать, он драчливый — весь в тебя. Напиши только, что ты жив, и мне больше ничего не надо. Мы очень с сыном рады, когда получаем известия, что наш папуля жив. Может быть, будет та минута, когда ты и я будем держать нашего родного сына в объятиях и любоваться жизнью. Мне всего двадцать лет, и ты еще молод — свое возьмем...»

Что было на душе у сержанта — этого не расскажешь и не опишешь. Когда Герасименко зачитал своим товарищам в землянке письмо, воцарилась тишина. Он ее сам нарушил:

— Эх, и жизнь будет, когда уложим проклятых фашистов. Мне, может, не придется ее видеть, но Вовка мой не будет знать что такое фашисты, разве что по книгам. Какой он сейчас, сын?..

А потом продолжал:

— Сейчас бы сказали: «Иди домой» — не пошел бы, раненый и то не пойду. Пока не очистим от них землю, все равно нет жизни…

* * *

Пора, по-моему, уже подробнее рассказать о главном — о том памятном и трагическом дне, когда свершили свой подвиг три сибиряка-коммуниста.

Вместе с командиром взвода младшим лейтенантом Поленским спецкоры из траншеи переднего края осмотрели местность, где бойцы сражались с врагом. Побеседовали со всеми, кто принимал участие в этом бою, кто был рядом с героями. Даже нарисовали чертеж и провели линии, по которым видно было, как двигались разведчики, где находились огневые точки врага, как шаг за шагом развертывались события. К концу беседы они уже отчетливо и точно представляли себе все перипетии боя, зримо видели каждый шаг героев.

Как же все было?

Командир батальона капитан Герасев получил приказ командира дивизии полковника Андреева произвести разведку боем в районе, откуда немцы вели огонь из дзотов, выявить расположение этих дзотов и внезапным налетом по возможности уничтожить их.

Накануне вместе с командиром взвода Поленским Герасев произвел рекогносцировку. А к вечеру Поленский вызвал к себе командиров отделения Герасименко, Лысенко и Селявина. Вчетвером они по ходам сообщений пришли на наблюдательный пункт, откуда просматривалась неприятельская оборона. Наметили маршрут предстоящей разведки. Ночью двадцать бойцов во главе с Поленским у самого берега Волхова поднялись на вал. Новгород лежал перед ними плененный, скорбный, молчаливый. На том берегу немцы использовали земляной вал, каменные быки, возведенные когда-то для большого моста, чтобы создать, казалось бы, неприступную оборону. Впереди — дзоты, блиндажи, проволочные заграждения.

В пять часов утра взвод двинулся в путь. Это время было выбрано не случайно. Ночь стояла лунная, а к утру стало темнее. Кроме того, известно было, что на рассвете бдительность немецких часовых притупляется. Наши бойцы спустились в лощину. Разведчики шли бесшумно. Когда приблизились к реке, командир взвода подозвал Герасименко:

— Возьмите еще двоих, выберите их сами и ползите вперед.

Сержант выбрал Красилова и Черемнова. С ними он добывал «языков», с ними стоял холодными ночами в «секрете», с ними плечом к плечу дрался в последнем бою у Кирилловского монастыря.

Трое храбрецов поползли. Вдруг перед ними выросли фигуры двух часовых; ловким броском бесшумно они их сняли и поползли дальше. Так взвод вышел к вражеским укреплениям с тыла. Завязался бой. Разведчики стали метать гранаты в амбразуры, дымоходные трубы и двери дзотов. Уничтожив расчет одного из дзотов, Герасименко со своими товарищами вытащил из него пулемет и им же стал разить врага. Вдруг у Герасименко по халату поползли струйки крови. Он свалился в снег. К нему подбежал санитар Степан Дубина, стал его перевязывать. Поленский, увидев раненого, приказал ему отползти назад, выйти из боя. Герасименко впервые ослушался своего командира, не ушел.

Взвод продолжал бой. Уже уничтожено несколько дзотов. Но в это время немцы вызвали подкрепление и повели наступление, пытаясь окружить разведчиков. Надо выходить из боя. Вдруг заговорили пулеметы тех новых дзотов. Взвод попал в огневой мешок. Смерть нависла над бойцами взвода. Надо заставить замолчать эти пулеметы. Герасименко все это видел. Опасность, угрожавшая товарищам, подняла его на ноги. Он вырвался из рук санитара и снова кинулся к дзоту. К двум другим бросились Красилов и Черемнов. Гранат у них уже не было. Выход один. Не сговариваясь, они бросились на пулеметы, заслонив своими телами огненные струи, приняв смерть, предназначенную взводу. Бойцы двинулись в атаку. Среди них был и Дубина. С криком «Отомстим врагу!» он кинулся вперед, но упал в нескольких шагах от Герасименко. Это была четвертая героическая смерть во взводе. Жизнь товарищей была спасена. Взвод выполнил боевое задание.

Легендарный подвиг трех коммунистов, о котором рассказала «Красная звезда», взволновал советских людей. Их чувства выразил Николай Тихонов в своей «Балладе о трех коммунистах». Вспоминаю, когда мы рассказали Николаю Семеновичу об этом подвиге и попросили написать стихи, он сказал:

— Напишу. Это герои и Ленинграда…

Известно, что 52-я армия, в рядах которой воевали Герасименко, Красилов и Черемнов, участвовала в то время в наступательной операции Волховского фронта по освобождению от блокады Ленинграда. Знали бойцы армии, что идут на помощь городу Ленина. И вот баллада Тихонова как раз и объясняла, что воодушевило сибиряков на подвиг самопожертвования:

...И вот сейчас на подвиг пойдут в снегах глухих
Три коммуниста гордых, три брата боевых.

Герасименко, Красилов, Леонтий Черемнов
Глядят на дзоты серые, но видят лишь одно:

Идут полки родимые, ломая сталь преград.
Туда, где трубы дымные подъемлет Ленинград!

Где двести дней уж бьется он с немецкою ордой,
Стоит скалой, не гнется он над вольною Невой.

Спеши ему на выручку! Лети ему помочь!
Сквозь стаи псов коричневых, сквозь вьюгу, битву, ночь!

И среди грома адского им слышен дальний зов —
То сердце ленинградское гудит сквозь даль лесов!..

Пронзили душу и такие строки баллады:

А струи пуль смертельные по их сердцам свистят,
Стоят они отдельные, но как бы в ряд стоят.

Их кровью залит пенною за дзотом дзот затих,
Нет силы во вселенной, чтоб сдвинуть с места их!

...Темны их лица строгие, как древняя резьба,
Снежинки же немногие застыли на губах
.

Удивительно быстро написал Тихонов свою балладу. 17-го я послал ему телеграмму, в которой просил прочитать нашу передовую о подвиге трех коммунистов и сочинить стихи. А 19-го баллада уже поступила в редакцию и на второй день была опубликована, заняв почти две колонки в газете…

— Этот день и ночь после телеграммы, — объяснял потом Николай Семенович, — я жил тем подвигом. Так жил, что мне казалось, что я там, с ними. Само писалось…

Нетленна память о подвиге трех коммунистов. Она в сердцах и делах их современников и новых поколений советских людей. На родине героев — обелиски. Их именами названы улицы Новокузнецка, где они работали и откуда ушли на фронт. На берегу Волхова, там, где сражались и сложили свои головы три коммуниста-богатыря, установлена мемориальная плита и посажены три березки. На самом красивом месте в Новгороде, в центре знаменитого и древнего Ярославского дворца, поставлен величественный, строгий монумент. В городе три улицы тоже названы именами И.С.Герасименко, А.С.Красилова и Л.А.Черемнова.

Три коммуниста — гордость и слава нашей партии. В «Истории Коммунистической партии Советского Союза» им посвящены пламенные строки...



* * *

# Подвиг трех коммунистов // "Красная звезда" №37, 14 февраля 1942 года
# Н.Тихонов. Баллада о трех коммунистах // "Красная звезда" №42, 20 февраля 1942 года

______________________________________________________________
**Источник: Ортенберг Д.И. Год 1942. Рассказ-хроника. — М.: Политиздат, 1988. стр. 74-79
Tags: Давид Ортенберг, Николай Тихонов, газета «Красная звезда», зима 1942, февраль 1942
Subscribe

Posts from This Journal “зима 1942” Tag

  • Подвиг командира орудия Витлосемина

    « Красная звезда» №18, 22 января 1942 года Умножим наши усилия в борьбе с немецкими захватчиками! Все для войны! Все для фронта! Все для победы!…

  • Смерть фашистским людоедам!

    « Комсомольская правда» №13, 16 января 1942 года РОДИНА ПРИКАЗЫВАЕТ: ВПЕРЕД, НА ЗАПАД! СЫНЫ ОТЧИЗНЫ! УПОРНО И НАСТОЙЧИВО ОЧИЩАЙТЕ РОДНУЮ ЗЕМЛЮ…

  • Превращения генерала Эбельгарта

    А.Калинин, Б.Вакулин || « Комсомольская правда» №9, 11 января 1942 года Миллионы боевых подарков — фронту! Отвечайте на призыв автозаводцев…

  • Варвары

    « Комсомольская правда» №10, 13 января 1942 года СМЕРТЬ ФАШИСТСКИМ ВАРВАРАМ! Советские люди никогда не забудут зверств, насилий, разрушений и…

  • Показания мертвых

    Л.Ганичев || « Правда» №12, 12 января 1942 года Президиум Верховного Совета СССР наградил орденами и медалями славных танкистов Красной Армии.…

  • Стальная гвардия

    « Правда» №12, 12 января 1942 года Президиум Верховного Совета СССР наградил орденами и медалями славных танкистов Красной Армии. Советские…

  • Чудовищные зверства фашистов в Керчи

    « Комсомольская правда» №6, 8 января 1942 года Народы Советского Союза сплотились против ненавистной германской угнетательской армии в…

  • Молодые патриоты, не забудем и не простим фашистам из злодеяний!

    « Комсомольская правда» №6, 8 января 1942 года Народы Советского Союза сплотились против ненавистной германской угнетательской армии в…

  • «Известия», 3 января 1942 года

    Е.Кригер || « Известия» №2, 3 января 1942 года На фронтах великой отечественной войны наши доблестные полководцы — командиры и комиссары…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments