Ярослав Огнев (0gnev) wrote,
Ярослав Огнев
0gnev

Categories:

Константин Симонов. Солдатский юбилей

«Красная звезда», 13 мая 1942 года, смерть немецким оккупантамК.Симонов || «Красная звезда» №110, 13 мая 1942 года

Партизанам и партизанкам — усилить партизанскую войну в тылу немецких захватчиков, разрушать средства связи и транспорта врага, уничтожать штабы и технику врага, не жалеть патронов против угнетателей нашей родины! (ИЗ ПРИКАЗА НАРОДНОГО КОМИССАРА ОБОРОНЫ И.СТАЛИНА).



# Все статьи за 13 мая 1942 года.



ПИСЬМА С КРАЙНЕГО СЕВЕРА

«Красная звезда», 13 мая 1942 года

Метель к утру стихла. Может быть, завтра она снова закроет небо и горы наискось летящей белой пеленой, но сейчас прояснело.

Майский день в Заполярьи. Скалистая приморская тундра завалена снегом. Горы поднимаются со всех сторон толпой высоких белых шапок, и только самые макушки их, обдутые ветрам, торчат, как круглые черные донышки. То здесь, то там на крутых скатах, словно приклеенные, громоздятся гигантские серо-зеленые валуны. Они обросли ягелем.

Ягель островками выглядывает из-под снега, похожий на позеленевшее серебро. Его жуют олени, наклонив ветвистые головы. Рядом с легкими нартами, посасывая трубки, стоят погонщики-ненцы, приехавшие сюда с Ямала. У них скуластые коричневые лица и невозмутимое спокойствие людей, всю жизнь проживших на Севере.

Войска продвигаются, штаб переезжает вперед, и на легкие нарты грузится нехитрое штабное имущество.

Здесь много мест, где не может проехать машина и лошади по грудь проваливаются в снег. Но олени с нартами проходят везде, перевозя продовольствие и патроны и доставляя в тыл раненых. Мы только что проехали полсотни километров по дороге, проложенной через горы на запад многосуточными трудами сапер. Она оголена от снега, и снежные навалы высятся вдоль нее на спусках. Они так огромны, что высокие санитарные автобусы идут по дороге, как за сплошной стеной, невидимые сбоку.

Но вот дорога сворачивает влево. Отсюда к наблюдательному пункту артиллеристов, куда мы идем, ведут только пешеходные горные тропы. В стороне от дороги, на позициях торчат из мелкого кустарника закамуфлированные бело-черные стволы орудий. Отсюда вперед, на вершины скал ползет черная нитка телефонного провода. Шесть километров мы идем, вдоль нее, все выше и выше карабкаясь по скалам.

Вот и гора «Резец» — цель нашего перехода. Еще недавно здесь гнездились немецкие горные егеря. Сейчас их сбросили вниз с этой гряды скал, и на гору «Резец» вскарабкался наш наблюдательный пункт. На открытой всем ветрам каменной площадке полукругом сложена из валунов низкая стенка, похожая на прилепившееся к скале орлиное гнездо. Гнездо это высотой по грудь человеку, и с двух сторон его возвышаются двурогие стереотрубы.

Сейчас на наблюдательном пункте, кроме дежурного командира, телефониста и разведчика, еще двое: командир полка подполковник Рыклис и немецкий ефрейтор.

Да, немецкий ефрейтор, австриец Ганс Майер, в сине-серой запорошенной снегом шинели. Подполковник развертывает хлопающую на ветру карту, и немец долго водит по ней пальцем. Потом они оба подходят к стереотрубе. Майер наводит ее привычным движением артиллериста и, поймав какую-то еле видимую отсюда точку, показывает подполковнику. Командир полка кивает головой. Его наблюдения последнего дня совпали с показаниями пленного.

советская артиллерия, артиллерия ВОВ

Майера уводят с наблюдательного пункта в землянку, за скат горы. Проводив взглядом исчезнувшую внизу сутулую фигуру австрийца с длинными, рваными, развевающимися по ветру полами шинели, подполковник рассказывает его короткую историю. Ганс Майер — артиллерийский наблюдатель. Он заблудился сегодня утром, пробираясь на свой наблюдательный пункт, и его взяли наши разведчики.

Было 11 часов вечера, но наступивший полярный день уже две недели как спутал представление о дне и ночи. В ночные часы не темнело. Только небо становилось еще свинцовее, а далекие хребты еще синей. С наблюдательных пунктов попрежнему была видна каждая скала, каждая лощина на несколько километров в окружности.

Морозный горный воздух сокращает расстояния. Все кажется близким, да и на самом деле немецкие укрепления были не так уже далеко. Поворачивая стереотрубу, мы видели на гребнях скал каменные наросты немецких дотов и тонкие линии кольев с колючей проволокой.

После долгого боя наступил час затишья. Подполковник, готовясь спуститься вниз, в последний раз хозяйским оком оглядывал окрестный пейзаж. Казалось, что и сейчас в его глазах этот пейзаж был аккуратно разделен на квадраты, точь в точь, как на карте, натянутой на планшет.

За каменными буграми, в лощинах стояли немецкие батареи, с которыми он боролся. Одни из них были разбиты, другие принуждены к молчанию. День был удачным. На отдаленной высоте, по форме похожей на седло, батарея старшего лейтенанта Винокурова утром внезапно накрыла накопившийся для атаки батальон егерей. На соседней высотке виднелись серые пятна развороченных и опустевших дзотов.

В пейзаже были только два цвета — белый и серый, и трудно было отличить укрепления и землянки от огромных, словно из гигантской пригоршни рассыпанных по скатам, камней. Но подполковник, точно наведя на какую-то далекую точку стереотрубу, предложил посмотреть в нее.

— Видите три пятна?

— Да.

— Это замаскированные землянки. Мы обнаружили их еще утром. Но пока там нет оживленного движения, я решил отложить их на завтра. Завтра мы их накроем.

Подполковник говорил об этих землянках тоном заботливого хозяина, оставляющего их на завтра про запас, в полной уверенности, что они от него не уйдут.

Было тихо. Только время от времени сзади слышались выстрелы одной нашей батареи, которая беспокоящим огнем обстреливала круглые сутки шедшую к фронту немецкую вьючную дорогу. В бинокль было видно, как по дороге гуськом движутся лошади и люди. Короткий дымок разрыва, — лошадь и человек упали, остальные бросились врассыпную. Несколько минут молчания, — и снова выстрел и дымок где-то уже дальше, за невидимым изгибом дороги.

То сползая, то скатываясь вниз, мы добрались до подножья горы, где стояла палатка подполковника Рыклиса. Ад'ютант и два телефониста, — вот и все, кого он взял с собой вперед, уезжая из штаба полка. Палатка колыхалась от резких порывов ветра. Ящик, служивший походным столиком, маленькая железная печка и две кучи нарубленных веток вместо кроватей — таким было временно помещение штаба.

Ефим Самсонович Рыклис отогревал перед огнем закоченевшие ноги. Я встречал его раньше на другом, далеком отсюда участке того же Карельского фронта. С тех пор он из майора стал подполковником, на его гимнастерке появился орден Красного Знамени, но в остальном он нисколько не изменился. Те же темные южные глаза и южная горячность, а в разговоре та же влюбленность в свои дальнобойные, милые его сердцу пушки, та же способность говорить о них, как о чем-то умном и одушевленном, те же вдруг грустные нотки в голосе, когда разговор зайдет о семье.

Старый артиллерист, мастер и патриот своего дела, подполковник за двадцать лет прошел суровую военную дорогу. Когда он пошел в Красную Армию и попал в одну из первых наших артиллерийских школ, то в первое время ему приходилось трудно. Затем выпуск, и год за годом служба в артиллерийских полках. Командир взвода, батареи, потом дивизиона. Он никогда не скучал. Он раз и навсегда был влюблен в свои пушки, в эти умные машины.

Менялись места службы, гарнизоны.

На Крайний Север Рыклис приехал уже готовый ко всем испытаниям и случайностям. Войну он встретил в одном из крайних северных укрепленных районов. Невероятные метели, дикие ветры, оторванность от всего мира, — в этих условиях пришлось начинать войну. В критическую минуту батареи Рыклиса не позволили немцам ворваться в укрепленный район. Рыклис был награжден и переброшен сюда, на еще более ответственный участок фронта. Здесь он продолжает воевать все с той же страстью, с той же влюбленностью в свое дело.

На наблюдательном пункте, окостенев от северного ветра, менялись и уходили греться люди. Но подполковник, как одержимый, десятки часов сидел, не отрываясь от стереотрубы, и охрипшим голосом командовал своим батареям. Сегодня впервые за последние трое суток он счел возможным разрешить себе погреться и поспать.

Рыклис прилег на положенную поверх веток плащ-палатку, но ему не спалось. Он вдруг стал вспоминать, как три дня назад в снег и распутицу его артиллеристы подвозили сюда боеприпасы. Сначала застряли автомашины, потом тягачи. Тогда стали возить снаряды на вьюках. Лошади, выбившись из сил, тоже застревали в снегу. Но пушки должны были стрелять, чего бы это ни стоило. Тогда взялись за работу сами бойцы. Каждый из них в обнимку нес один тяжелый снаряд. Так сутками, один за другим, много километров шли они сквозь непогоду. Это было тяжело, почти нестерпимо, но пушки стреляли.

Рассказ подполковника был прерван. Из-за приоткрывшейся полы палатки дунуло внутрь снегом. В палатку влез связной, веселый белобрысый парень с девичьей фамилией — Марусич. Он за десять километров притащил подполковнику мешок с продовольствием.

Рыклис вскрыл ножом банку консервов и, налив водки в две «артиллерийские чарки» — колпачки от снарядов, сказал задумчиво:

— Вот и двадцатилетний юбилей. Ну, это даже хорошо, что он здесь исполнился. Позавчера стукнуло ровно двадцать лет, как я в армии. В тот день было некогда отмечать. А сегодня хоть задним числом… Ну, а теперь что же? Спать — так спать.

Он лег и закрыл глаза. Но через секунду, словно что-то вспомнив, снова открыл их.

— Есть тут одна батарея. У меня с ней старые счеты. Она перекочевала с того места, где я раньше был. Тогда мы ее называли цель номер семь, теперь переименовали в номер пятнадцать. Старые враги путешествуют вслед за мной. Ну, ничего, здесь я с ней расквитаюсь.

Он перевернулся на бок и заснул мгновенным сном давно не прислонявшего головы человека.

На следующий день мне пришлось увидеть, как подполковник расквитался со своим старым врагом.

Мы уже третий час сидели на наблюдательном пункте. Судя по часам, вечерело. По часам, потому что здесь в мае часы — единственный инструмент, по которому можно отличить день от ночи. Подполковник корректировал огонь батарей. Немцы то смолкали, то снова отвечали огнем. Они били по переднему краю. И вдруг бризантный снаряд разорвался над самой вершиной скалы, в двухстах шагах от наблюдательного пункта. В воздухе застыло круглое, далеко видное облачко дыма. Немцы явно пристреливались к наблюдательному пункту. Вслед за бризантным последовало еще несколько разрывов.

Подполковник прислушался к далеким хлопкам выстрелов.

— Это пятнадцатая, — уверенно сказал он. — Но только она переместилась куда-то левее и ближе.

Он быстро сделал несколько поправок в прежних данных и, отрывисто передавая приказание телефонисту, стал нащупывать среди снежных скал своего невидимого старого врага. Вслед за немецкими снарядами следовали наши. Рыклис, делая новые поправки, видимо, все ближе подбирался к немецкой батарее. Но и немцы, пристрелявшись, били все точнее. Несколько снарядов разорвалось в сорока шагах от подполковника. Над каменной стенкой визжали осколки.

Рыклис не обращал на это ни малейшего внимания. Он был очень занят, ему было некогда. Он нащупал своего старого врага и подбирался к нему вплотную. Все резче и стремительней отдавал он приказания, все чаще следовали очереди наших орудий. Азарт этой артиллерийской дуэли горел на лицах у всех, кто находился на наблюдательном пункте. Это была борьба, жестокая и очевидная. Надо было добраться до немцев раньше, чем они доберутся до нас.

Последний снаряд разорвался перед самой стенкой. Подполковник потянул носом воздух. Пахло дымом и порохом. Он долго напряженно всматривался в стереотрубу и сделал последнюю поправку.

Сзади нас прогремела батарея. Рыклис натянул перчатки и застегнул планшет движением человека, закончившего свое дело и собравшегося уходить.

Мы с молчаливым вопросом посмотрели на него.

— Теперь накрыта, — уверенно сказал он. — Это был ее последний выстрел. Можно итти греться. А впрочем, если хотите — подождем.

Мы подождали еще пятнадцать минут. Немцы молчали. Очевидно, подполковник был прав. В честь своего солдатского юбилея он победил сегодня еще в одном поединке, уже неизвестно в каком по счету. // Константин Симонов. КАРЕЛЬСКИЙ ФРОНТ.
___________________________________________
К.Симонов: Русское сердце* ("Красная звезда", СССР)
К.Симонов: Солдатская слава ("Красная звезда", СССР)


**************************************************************************************************************************************************
В совершенстве изучить свое оружие, стать мастерами своего дела, бить в упор немецких захватчиков до полного их истребления

☆ ☆ ☆

Чем кончилась одна немецкая контратака

ЗАПАДНЫЙ ФРОНТ, 12 мая. (По телеграфу от наш. корр.). Несколько дней назад подразделения N стрелковой части заняли важную немецкую позицию. Уже на другой день после этого наблюдением и разведкой было установлено, что противник подбрасывает крупные силы и концентрирует их в районе леса у одной деревни. Только до полудня к лесу подошло 30 транспортных автомашин. На каждой из них находилось по 30—35 фашистских пехотинцев. Этот признак и некоторые другие позволяли предполагать, что немцы готовят сильную контратаку.

Последующие события полностью подтвердили предположения нашего командования. Стали беспрерывно летать немецкие воздушные разведчики, ночью фашисты вели активную разведку на земле. Следует сказать, что немцы тщательно готовили свою контратаку. Пехоте были приданы саперы с тракторами и специальными машинами, на которых была колючая проволока и готовые колья, чтобы немедленно возводить укрепления на отвоеванной позиции. С соседних участков фронта немцы подвезли сюда артиллерию вплоть до дальнобойной.

В шесть утра на следующий день над боевыми порядками наших войск появились 17 «Юнкерсов». Дружный огонь бойцов из всех видов оружия заставил немцев держаться на большой высоте и сбросить бомбы наобум. Они сбросили 280 бомб. Результат такой: ранен один наш боец, убиты три лошади, разбит зарядный ящик легкой пушки.

В 7 часов 10 минут немцы начали артиллерийскую подготовку. 34 минуты беспрерывно велся сильный артиллерийский и минометный огонь. После этого противник семью группами одновременно стал наседать на наши окопы.

Немцы превосходили наши силы численностью в три-четыре раза. Против одной части действовали 539-й полк и подразделения других полков 385-й немецкой пехотной дивизии. 250 немцев наступали против правого фланга одного нашего подразделения, столько же против центра его и не менее 300 фашистов против левого фланга. На позиции соседнего подразделения кинулись четыре вражеских группы общей численностью до 700—800 солдат и офицеров.

385-я немецкая дивизия — это свежая, весенняя. Ее солдаты вначале рьяно и довольно смело шли вперед, кричали что-то, строчили из автоматов. Правый фланг первого нашего подразделения был вынужден метров на 70 попятиться. За ним отошел центр, а потом и левый фланг. Соседнее подразделение немцы оттеснили на 250—300 метров.

После этого командование нашей части быстро подтянуло ближе артиллерию, лесом направило в тыл немцам два стрелковых подразделения, находившихся до сих пор в резерве, и на всем участке стало наносить встречный удар врагу.

Некоторое время казалось, что неминуема штыковая схватка. Обе стороны шли друг другу навстречу. Но стоило прогреметь первым очередям советских автоматов в тылу у немцев, как «весенние фрицы» побежали обратно, оставляя трупы своих солдат, бросая оружие и боеприпасы.

В пять вечера наша часть полностью восстановила положение и улучшила свои позиции. 539-й немецкий пехотный полк и другие подразделения 385-й дивизии были разбиты наголову.

Настроения «весенних фрицев» ясно отображены в коротком дневнике, найденном у убитого солдата седьмой роты 539-го полка Альфреда Шнейдера.

«19 марта 1942 года. От'езд из Фаинк-Бастель и прибытие в Берлин.

20. Прибытие в Мариенбург.

22. Кенигсберг.

23. Мемель.

25. Невель.

5 апреля. Все время тяжелые дни.

9. Прибытие в Полоцк.

16. Рославль.

22. Русские наступают. Тревога.

23. Отход.

25. Русские ведут все время огонь.

26. Голод. Из-за грязи нечего есть.

27. Положение ужасное. Пули свистят вокруг моей головы.

29. Мокрые ноги, снег, болота.

1 мая. Мои нервы напряжены. Как долго?»

Документ немногословен, но достаточно выразителен. // Старший политрук П.Трояновский.

____________________________________________
Верховный жрец 'бога войны' ("Time", США)
Шостакович и пушки ("Time", США)
К.Симонов: Единоборство ("Красная звезда", СССР)
Н.Шванков: Под стенами героического Ленинграда* ("Красная звезда", СССР)

Газета «Красная Звезда» №110 (5174), 13 мая 1942 года
Tags: 1942, Константин Симонов, П.Трояновский, весна 1942, газета «Красная звезда», май 1942
Subscribe

Posts from This Journal “весна 1942” Tag

  • Илья Эренбург. Им страшно

    И.Эренбург || « Красная звезда» №87, 14 апреля 1942 года Государственный Военный Заем 1942 года — это новые танки, самолеты, орудия, это —…

  • А.Кривицкий. Генерал гвардии

    А.Кривицкий || « Красная звезда» №87, 14 апреля 1942 года Государственный Военный Заем 1942 года — это новые танки, самолеты, орудия, это —…

  • Школа мужества

    Е.Кригер || « Известия» №86, 12 апреля 1942 года Слава лауреатам Сталинской премии — передовым бойцам советского искусства, вдохновляющего…

  • Писатель-боец

    К.Симонов || « Красная звезда» №86, 12 апреля 1942 года Привет выдающимся деятелям искусства и литературы, удостоенным Сталинской премии!…

  • Илья Эренбург. Петушиные перья

    И.Эренбург || « Красная звезда» №86, 12 апреля 1942 года Привет выдающимся деятелям искусства и литературы, удостоенным Сталинской премии!…

  • Как офицер Шеллер уличил Гитлера во лжи

    Я.Милецкий || « Красная звезда» №85, 11 апреля 1942 года Привет лауреатам Сталинской премии — выдающимся ученым, изобретателям, мастерам…

  • Незавершенное образование гитлеровских генералов

    Д.Заславский || « Красная звезда» №84, 10 апреля 1942 года Искусное применение инженерных средств усиливает позиции наших войск. Умело…

  • Василий Гроссман. Оккупанты в Донбассе

    В.Гроссман || « Красная звезда» №84, 10 апреля 1942 года Искусное применение инженерных средств усиливает позиции наших войск. Умело…

  • Илья Эренбург. «Секретная артиллерия Гитлера»

    И.Эренбург || « Красная звезда» №83, 9 апреля 1942 года Стойко и организованно отражать вражеские контратаки. Всякая попытка немцев…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment