Ярослав Огнев (0gnev) wrote,
Ярослав Огнев
0gnev

Categories:

В маленьком городке. Немцы

«Красная звезда», 4 июля 1942 года, смерть немецким оккупантамЕ.Миронова || «Красная звезда» №155, 4 июля 1942 года

Оборона Севастополя войдет в историю отечественной войны Советского Союза как одна из самых ярких ее страниц. Севастопольцы обогатили славные боевые традиции народов СССР. Беззаветное мужество, ярость в борьбе с врагом и самоотверженность защитников Севастополя вдохновляют советских патриотов на дальнейшие героические подвиги в борьбе против ненавистных оккупантов.



# Все статьи за 4 июля 1942 года.



(Из записок разведчицы)

Осенью прошлого года, после отхода наших войск из небольшого донбасского городка, молодая учительница Екатерина Миронова осталась там, чтобы выполнять разведывательные задания одной из частей Красной Армии. В печатаемых ниже записках Е.Мироновой рассказывается о нескольких эпизодах из ее работы в тылу врага. Из понятных соображений фамилия автора записок и других лиц, которые здесь упоминаются, заменены.

«Красная звезда», 4 июля 1942 года

1. Немцы

Немцы вошли в город Л. в полдень. До трех часов бой шел на южной стороне, у ремонтного завода. Потом наши арьергарды стали отходить.

Я никогда не забуду конника на маленькой буланой лошадке. Голова его была обвязана окровавленным бинтом. Он ехал по главной улице притихшего городка и, приподнявшись на стременах, говорил хриплым от усталости голосом:

Мы вернемся, товарищи!..

Женщина, стоявшая рядом со мною в воротах, тихо вскрикнула и ладонью прикрыла глаза. А конник все двигался по улице, на которой валялись разбитые зарядные ящики, и настойчиво повторял:

— Мы вернемся!

Он скрылся за поворотом в балку. В пыли и грохоте пронеслись легкие пушки. Затем наступила тишина.

И вот появились немцы. Я хорошо запомнила первого из них: в запыленной одежде, в сдвинутой на затылок каске, он прижимал к груди бившую крыльями курицу и о чем-то сердито выговаривал старичку, который молча стоял у калитки. Потом он с размаху ударил его тяжелым башмаком в живот. Старик охнул, качнулся, рухнул на-земь.

В сумерках я позвала Катю, мою подругу, которую в отличие от меня звали маленькой Катей. Закутавшись в платки, мы выглянули из ворот и пошли вдоль заборов, настороженно вслушиваясь и всматриваясь в осеннюю темноту. Сперва нам казалось, что город вымер — так было тихо вокруг. Время от времени тишину вдруг разрывал женский крик, к нему присоединялись крики детей — тоскливые, полные ужаса и страшного отчаяния. Мы остерегались итти главной улицей и, пользуясь темнотой, пробирались переулками. На северной окраине еще слышались выстрелы и орудийная канонада, а здесь царила тишина.

Близ школы, в канаве мы услышали чей-то заглушенный стон. Я нагнулась и увидела красноармейца в залитой кровью гимнастерке. Он примостился к палисаднику и тихонько стонал. Увидев нас, он замолчал, потом прошептал:

— Девушки, родные, помогите мне выбраться.

Мы взяли его под руки. С нашей помощью он переполз в палисадник. Но что же с ним дальше делать? Он был ранен и, видимо, потерял много крови. Глаза его лихорадочно блестели, он смотрел на нас умоляющим взглядом и просил:

Спрячьте меня, девушки, спрячьте… Утречком я буду пробираться к своим.

Мы отнесли красноармейца в ближайший домик — там жила школьная сторожиха Филипповна, которая хорошо меня знала. Филипповна бережно промыла ему рану, напоила горячим чаем, настоенным на липе и, переодев в костюм сына, уложила спать. Он вскоре уснул, а мы с маленькой Катей потихоньку вышли из домика на темную улицу.

— Вот, Катюша, — сказала я подруге, — вот наша первая помощь Красной Армии. Надо будет переправить его через линию фронта.

Утром нельзя было выйти из дому, потому что немцы оцепили улицу и насильно отбирали у населения продукты питания и вещи. Они зашли в мою комнату. Один стал в дверях, а двое стали всюду шарить. Они взяли мой жакет, два полотенца, банку с вареньем и украинское рядно. Вещи они запихнули в мешок, а банку с вареньем стали тут же пожирать. Морды у них были красные, лоснящиеся, а руки черные, грязные.

В полдень мы получили возможность выйти на улицу. В центре города в скверике собралась толпа. Я подошла поближе. На перекладине, соединявшей два телеграфных столба, ветер раскачивал окоченевшие трупы старика и подростка. В толпе кто-то сказал:

— Это сварщик с вагоноремонтного — Кондрат Серов, а мальчик — его внук Тимошка.

Комендант города — тучный немец в роговых очках — стоял на возвышении и молча, строго оглядывал толпу. Рядом с ним был предатель Ковтун, бывший техник коммунхоза, судившийся за растрату. Немцы назначили его бургомистром. Ковтун стоял в такой же позе, как и немец, — широко расставив ноги, уперев руки в бока, и с презрением глядел на толпу.

Не поворачивая головы, немец сказал:

— Старик и мальчик повешены за то, что оказали сопротивление вооруженным силам Германии. Так будет поступлено со всяким, кто будет помогать Красной Армии.

Толпа угрюмо молчала. И вдруг кто-то в задних рядах негромко, спокойно и внятно сказал:

Всех не перевешаешь

…В тот же день я приступила к своим прямым обязанностям. Лучше всего было наблюдать за движением войск противника у школы. Пользуясь тем, что я — учительница, я вошла во двор школы, которая находилась у развилки важных шоссейных дорог.

Сердце мое сжалось от грусти: один из флигелей — там, где я учила малышей, немцы приспособили под конюшню, в другом флигеле расположилась кухня. Из городской фундаментальной библиотеки, которая находилась при школе, книги были выброшены во двор и часть из них пошла на растопку. Я машинально нагнулась и подняла валявшуюся в грязи книгу. Часовой закричал на меня. Прижав книгу к груди, я поспешно направилась в соседний двор, к Филипповне. Красноармейца там уже не было: он ушел на рассвете, переодетый в гражданское платье.

Усевшись у окна, откуда хорошо видна была дорога, я три часа наблюдала за прохождением немецких колонн, вела подсчет грузовым машинам, орудиям, пехоте, танкам.

На следующий день, повязавшись по-старушечьи платком, я пошла с женщинами на станцию собирать в корзины уголь. Станция была узловой. Сюда сходились и отсюда расходились пути на север и на юг. Я скрылась в отвалах угля и, зорко наблюдая, запоминала все, что прибывало и уходило со станции.

Затем я собрала ребят моего класса и, окруженная детьми, проникала всюду, примечая расположение огневых точек.

Вскоре меня вызвал к себе Гаркуша — мой руководитель, старый шахтер и ветеран гражданской войны, оставшийся для подпольной работы в оккупированном немцами городке, — и сказал:

— Пора итти на наш берег доставить собранные сведения.

Линию фронта я решила перейти ночью. // Е.Миронова.

(Продолжение следует).


**************************************************************************************************************************************************
Ночной штыковой бой


ЗАПАДНЫЙ ФРОНТ, 3 июля. (По телеграфу от наш. корр.). На одном участке фронта противник решил произвести ночную разведку боем. Под покровом темноты до двух рот немцев двинулось к переднему краю нашей обороны. Впереди шли саперы, которые должны были взорвать минные поля и сделать проходы для пехоты.

В обороне на этом участке находилось подразделение под командованием тов. Семенова. Чтобы отвлечь его внимание, гитлеровцы перед началом атаки выпустили до тысячи снарядов и мин по соседям этого подразделения. Однако бойцы с прежней зоркостью продолжали следить за поведением противника.

Мины были расставлены так, что вражеским саперам не удалось взорвать минное поле, и они сделали только два узких прохода. Наши бойцы дали им эту возможность, так как решено было подпустить гитлеровцев на близкое расстояние и расстрелять их в упор. Лишь когда немцы подползли совсем близко, на их головы обрушился губительный огонь из всех видов пехотного оружия, полетели ручные гранаты.

За несколько минут боя противник понес большие потери, дрогнул и стал откатываться назад. С возгласами «За родину, за Сталина!» командир подразделения Семенов и политрук Балмасов повели своих бойцов в контратаку. Слева с небольшой группой красноармейцев ударил по врагу лейтенант Кокушкин. В рукопашной схватке он заколол офицера, а потом из его же автомата застрелил семь гитлеровцев. Удар был стремительным и дружным. Немцы не выдержали штыкового боя и начали разбегаться в стороны. В суматохе они попадали на минные поля и подрывались.

В это время открыла интенсивный огонь советская артиллерия, отрезав путь к роще, куда откатывался противник. Немцы очутились в огневом мешке. Когда вновь начался штыковой бой, многие из них даже не пытались отбиваться.

Ночной бой продолжался всего один час. Враг был разбит наголову и оставил на поле боя свыше ста трупов. Наши бойцы захватили пленных.


ПУЛЕМЕТЧИКИ СБИЛИ ДВА «МЕССЕРШМИТТА»

ЮГО-ЗАПАДНЫЙ ФРОНТ, 3 июля. (Спецкорр. ТАСС). Над линией наших окопов появился «Мессершмитт-109». Красноармеец Панин сбил его первой же очередью из ручного пулемета.

Вскоре затем бойцы соседнего подразделения сбили пулеметным огнем истребитель «Мессершмитт-115». В кабине летчика были обнаружены важные оперативные документы и карты.


Неудачная вылазка противника

СЕВЕРО-ЗАПАДНЫЙ ФРОНТ, 3 июля. (По телефону от наш. корр.). На одном участке фронта противник в течение дня вел разведку переднего края нашей обороны. Ночью немецкие войска предприняли здесь атаку. Стремясь нанести внезапный удар нашим подразделениям, немцы двинулись вперед без предварительной артиллерийской подготовки. Только когда они уже близко подошли к нашим окопам, их артиллерия и минометы открыли огонь.

Наступающим фашистам не удалось застигнуть врасплох бойцов, возглавляемых тов. Семерниковым. Подпустив гитлеровцев на близкое расстояние, красноармейцы организованным огнем расстроили их боевые порядки. Противник отступил, понеся большие потери убитыми и ранеными.


Из немецких пушек по немцам

ЗАПАДНЫЙ ФРОНТ, 3 июля. (По телефону от наш. спец. корр.). Поспешно отступая, немцы побросали на дорогах Смоленщины множество орудий, автомашин, зарядных ящиков. Оставляя орудия, немцы стремились привести их в негодность. Но бегство было беспорядочным и порча не всегда удавалась. Вытащенный замок они в спешке часто бросали близко от самого орудия.

Немецкие пушки пригодились. Наши артиллеристы вернули им жизнь и заставили действовать против врага. Особенно хорошую инициативу по сбору и восстановлению трофейных противотанковых пушек проявило подразделение, которым командует капитан Шишов. Подобранные немецкие противотанковые пушки артиллеристы направляют в мастерские с полным комплектом частей. Там мастера быстро собирают орудия и приводят их в порядок. Орудийные расчеты хорошо изучили трофейные пушки и научились из них отлично стрелять.


Сбор трофейного имущества

В Н-ской части образцово налажены сбор и восстановление трофейного имущества. Подобрано на поле боя и восстановлено 106 автомашин. Старший сержант Набока отремонтировал 6 машин и 16 двигателей. Подразделение старшего лейтенанта Сорокина подобрало и отремонтировало 22 автомашины.

На участках фронта, где фашисты отступали под ударами Красной Армии, они побросали большое количество грузовых машин на заминированных полях. Это значительно усложнило восстановление и эвакуацию машин. Слесарям и мотористам приходилось выполнять работу по разминированию.

________________________________________________
Гибель деревни Борки* ("Красная звезда", СССР)
Бр. Тур: Колосья в крови* ("Красная звезда", СССР)**
П.Трояновский: Родной дом ("Красная звезда", СССР)
В.Апресян: Байковое одеяло* ("Красная звезда", СССР)
Б.Ямпольский: Русский дом* ("Красная звезда", СССР)**

Газета «Красная Звезда» №155 (5219), 4 июля 1942 года
Tags: газета «Красная звезда», июль 1942, лето 1942, немецкая оккупация, советские партизаны
Subscribe

Posts from This Journal “июль 1942” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment