Ярослав Огнев (0gnev) wrote,
Ярослав Огнев
0gnev

Categories:

Николай Тихонов. Ленинград-Волхов

«Красная звезда», 29 января 1943 года, смерть немецким оккупантамН.Тихонов || «Красная звезда» №23, 29 января 1943 года

Честь и слава искусным советским полководцам, награжденным орденами Суворова и Кутузова.



# Все статьи за 29 января 1943 года.



«Красная звезда», 29 января 1943 года

В седое январское утро, когда мглистая бахрома тумана стлалась по земле, мы выехали из Ленинграда.

Седой туман, разрываясь тяжелыми клочьями, показывал суровые символы войны, разобранные на дрова и разрушенные бомбами строения, белые башни танков, идущих к фронту, ряды шагающих автоматчиков, лыжников, скользящих по снежному полю, крытые грузовики с красным крестом. Мы проезжали бывшие рощи, составлявшие одну из частей зеленого пояса северной столицы. Они были вырублены под корень. Это сделали ленинградские женщины. Дерево шло на блиндажи, дзоты, гати, на дрова, вырастали в болотах военные дороги, по которым мы сейчас ехали к одной из переправ через Неву.

Переправа! — какое спокойное, обыкновенное слово. На Неве с сентября 1941 года это слово означало только битву, грохот снарядов, вой бомб и героические усилия тысяч бойцов. По реке плыли трупы, разбитые лодки. Оба берега Невы почти равной высоты, и сойти к воде с этой высоты никто не мог безнаказанно. По самому берегу шло шоссе, и оно было пусто. Люди пробирались по ходу сообщения рядом, и головы их были на уровне гудрона, по которому щелкали пули. Зимой куски разбитого льда взлетали в воздух, и только в острые стекла стереотруб можно было поймать такой же острый блеск наблюдательных гнезд противника. Как стена крепости, высился правый берег, с виду такой же пустынный, как и левый. Белое безмолвие смерти висело над застывшей рекой.

Сейчас первое ощущение прорванной блокады мы испытывали в спокойном движении руки регулировщика, взмахом флажка указывающего путь к берегу, к переправе. По высокому берегу саперами сделана дорога. Этот спуск нетруден, но требует внимания от водителя, особенно ночью. Таких переправ не одна. Машина с’ехала на лед и направилась по реке к левому берегу. Она проходила путь, по которому бежали в день штурма наши бойцы. В четыре минуты должны они были преодолеть эти 900 метров пространства, над которым свистели пули и гремели снаряды. Залечь на льду нельзя. Иные роты залегали, не выдержав огня, и несли большие потери. Добежав до берега, бойцы встречали высокую мерзлую стену с низким кустарником, и они карабкались на нее, как на стены крепости.

Хрипя и задыхаясь, машина вскарабкалась на левый берег. Мы в’ехали в лес, еще сохраняющий следы вчерашних боев и переполненный гулом сегодняшнего сражения. Шестнадцать месяцев сидели здесь немцы и наводили свои порядки.

Разграбленная невская земля! Ты познала ужас фашистского варварства, но ты увидела и сладкий час мести. Здесь прошли ленинградские воины, прокладывая дорогу на соединение с волховцами. Здесь били они немцев на этом высоком берегу огнем и штыком. Вот валяются полузанесенные снегом трупы артиллерийских расчетов, валяются трупы фрицев, именовавших себя гренадерами, трупы померанцев, пришедших грабить русскую землю. В лесу, так называемый Померанский лагерь набит сотнями машин, громоздятся холмы мешков с мукой и овсом, на которых стоит проклятый знак свастики, мотоциклы, груды оружия, орудия, снаряды, ящики с патронами и снарядами, консервы, эрзац-мед, папиросы. Всё бросили немцы, когда ударились в бегство. Машина идет вперед, направо поднимается изо льда Невы, как циклопическая постройка, Шлиссельбургская крепость. Она была построена с характерными для восемнадцатого века башнями и стенами. Сейчас в этой грозной груде развалин вы не найдете старинной военной романтики. Крепость приняла удары врага, как грандиозный дот, и вся ярость сотен обстрелов и бомбежек не сломила упорства ее защитников.

Балтийские моряки и ленинградские пехотинцы отстояли крепость. Напротив нее в 200 метрах лежит город Шлиссельбург, вернее то, что от него осталось. Тысячи его жителей угнаны в Германию, на невольничьи рынки. Множество убито в застенках местного гестапо, оставшиеся 250 человек были загнаны на край города, откуда их выгоняли на работы. До двух часов они могли передвигаться недалеко от своих хибарок, после этого срока им грозила смерть на месте при появлении на улице. Владея городом, немцы считали, что они заперли ворота Ленинграда на востоке крепким замком и ключ положили в карман. Отсюда они обстреливали дорогу в Ленинград, здесь они ждали капитуляции великого города.

Бойцы под командованием Трубачева ворвались в город с двух сторон. На улицах, в развалинах ситценабивной фабрики, на каналах, у пристани с ее ажурными конструкциями, делающими ее похожей на гигантскую летнюю беседку, длился упорный бой. Померанских гренадер вышибали из всех углов, и, наконец, они побежали. Части, наступающие юго-восточнее города, били их с тыла, и в городе и в полях валяются окаменевшие фрицы. Они дрались пьяные, они сдохли, как взбесившиеся, загнанные звери. Их глотки забиты снегом. Бойцы обходят их с брезгливостью.

Блокада Ленинграда прорвана

В бессильной ярости бьет немецкая тяжелая артиллерия, но она бьет всё тише, всё короче. Ее покрывает рокочущий непрерывный гром наших пушек. Машина проходит по улицам Шлиссельбурга и, подпрыгивая на горбатом мосту, скатывается на ровную, уходящую в снежную даль дорогу. Путь на эту дорогу куплен ценой жестокой битвы, кровью и железом, уменьем и отвагой. Вправо остаются места, где произошла историческая встреча бойцов двух фронтов. К сценам этой встречи неоднократно будут возвращаться мастера всех искусств. Эта тема не может исчезнуть из памяти русского народа. Обнимающиеся на снежном поле командиры и бойцы, на поле, усеянном трупами врага и остатками его разбитой техники, среди светящих, как сполохи, дальних и близких разрывов, среди продолжающегося сражения, уходящего на юг, — итог долгих усилий. Это победа, о которой говорят люди всего мира с удивлением перед героизмом и упорством советских воинов.

Лежащая перед нами дорога свободна. На этом участке прошли только случайные машины. Мы в числе первых, кто проезжает вдоль Ладоги по этой дороге. Только вчера ночью здесь сняты последние 50 мин, а всего вокруг Шлиссельбурга их было вынуто четыре с лишним тысячи. Направо провал, глубокий, заваленный снегом, за ним высокий берег, за берегом снова провал. Это каналы, старые ладожские каналы. Кое-где из снега торчит черный остов лодки, небольшого буксира, баржи, попадаются маленькие мостики. Снег, лежащий толстенным слоем на берегу, не имеет ни одного следа. Нет признака человека в этом пустынном пространстве. Только толстые черно-синие, отожравшиеся трупами вороны без карканья, бесшумно, стаями проносятся над синеватой пустыней. Древнее безмолвие лежит по сторонам дороги. Это был край рыбаков, кустарей, горшечников, лоцманов, грузчиков. Летом здесь была кипучая жизнь, зимой шли грузовики, скрипел снег под санками колхозных обозов, шли в город торфяники из рабочих поселков. Немцы изгнали дух жизни из этих мест.

Мы едем сейчас нейтральной полосой, потому что войска обоих фронтов, Ладожского и Ленинградского, ведут бои южнее. И вдруг на перекрестке дорог возникает фигура в хорошо пригнанном полушубке, с повязкой регулировщика на руке. Она приближается. Разгоревшееся от мороза лицо, веселые глаза, четкие движения. Девушка-регулировщик Волховского фронта. Налево на берегах канала домики деревни Липка, взятой войсками Волховского фронта. Мы можем ехать хоть прямо в Москву. Путь свободен.

Суровы и печальны леса и болота южнее Ладоги. Летом здесь можно утонуть человеку, незнакомому с болотными тропами, завязнуть в непроходимой гуще торфяных и моховых болот. Густые чащи мелколесья, как джунгли, окружают углубившегося в них. Ориентиров нет. Все болота похожи одно на другое. Зимой они промерзают до дна не все. На каменных холмах немцы построили сплошную линию дзотов и дотов, и, штурмуя эти укрепленные линии, ломая их огнем и атаками, прошли волховцы по колено в снегу, сражаясь и день и ночь, ночуя в сугробах, где у костра сидели командиры и бойцы.

При сильном морозе и ледяном ладожском ветре здесь шли жестокие бои. Здесь была еще раз доказана сила русского солдата, качество нашей артиллерии. В панике, застигнутые смертельным огнем, немцы метались на полянах, они остались здесь, разметанные мощными взрывами, между поломанных машин, разбитых орудий. Немцы понастроили себе блиндажей, зарылись в землю, перетащили туда из поселков мебель, утварь, одеяла, подушки, двери, окна, печи — всё, что им понадобилось. Они устраивались с комфортом, но все эти подземные жилища грязны, завшивлены до последней степени. Недалеко они удрали из этих блиндажей, их неплохо устроили там, на снегу, в болотах. Но и удирая, они хитрили. Пойманный староста одного рабочего городка признался, что у немцев в лесу в полной исправности тяжелая батарея — на всякий случай, а вдруг они вернутся. Не будет этого «вдруг»! Батарея кончила свое существование, как и вражеские дивизии, стоявшие на этом рубеже. Немецкая хитрость не удалась.

Но есть еще и немецкий ужас: это огромная яма, на дне которой лежит снег и сугробы громоздятся, по краям она обнесена колючей проволокой, выше человеческого роста, концы которой заплетены и идут вверх. В углах ямы щиты из фанеры, задние стенки из фанеры, навес из фанеры, боковых стенок нет. Похоже всё это на клетку для какого-нибудь зверя в зоологическом саду. Но в этой яме зимой жили наши военнопленные. Сюда немцы бросали людей на верную и медленную смерть. Глаза отказываются верить тому, что видят. Но полузанесенное тряпье, остатки обуви, какой-то хлам говорят о том, что недавно здесь, на этой фанере, сидели люди, их нашли наши войска, этих живых мертвецов, накануне гибели.

Такие зрелища удваивают ярость бойцов, и кровь от ненависти приливает к сердцу! Даже мертвых немцев хочется убить еще раз, пробить их осиновым колом, сжечь и развеять прах по ветру. Волховцам было очень тяжело воевать. Но они шли вперед, на освобождение Ленинграда, и они прошли сквозь все преграды. Не было ни дезертиров, ни трусов. Трофеи их победы всюду. Вот длинная колонна брошенных машин, вот батарея, вот груды гильз в плетеных соломенных чехлах, вот склады, брошенные врагом.

В полушубках, в теплых шапках, в валенках идут наши бойцы мимо застывших немецких мертвяков и с отвращением смотрят на них. Немцы одеты как попало: солдаты в ботинках, офицеры в сапогах. На башку наверчены шарфы, тряпки, под белыми халатами на шинель намотаны одеяла, на ботинки наворочена солома, у иных эрзац-валенки или толстые гамаши, точно это ноги не солдата, а старика, страдающего ревматизмом. Они сражались с отчаянием бандитов, которым пришел конец. Когда заняли ночью немецкие блиндажи, этот район подвергся сильному обстрелу. Было непонятно, кто корректирует огонь. Стали прочесывать все закоулки подземных нор и обнаружили радиста с искаженным и злобным лицом, который думал, что спасется тем, что, вызвав огонь на блиндажи, заставит наших уйти и сам выберется. Не выбрался, и огонь прекратился так же неожиданно, как и начался.

Если вы станете на огромном валу, за которым расстилается широкая торфяная равнина, пересеченная сотнями канав и путями узкоколеек, то перед вами откроется зрелище мрачной битвы. В холодном зимнем свинцовом небе стоит гул моторов и треск разрывов. Там, в воздухе, идут непрерывные воздушные бои. Черные облака зениток висят, как замороженные на слоистых тяжелых облаках, нижний край которых, словно отполированный кусок металла, отражает радужные спектры яростного земного огня.

Знакомый майор, показывая мне серебряную чарку, говорит:

— Вы знаете, эта стопка не простая. Прошлой зимой, такой тяжелой для ленинградцев, я узнал случайно, будучи в городе, что рядом погибает девушка. Я пришел к ней, и она, страшно обрадовавшись, сказала: «Ну вот, теперь я умру спокойно, поговорив в последние минуты с человеком, защищающим наш город». Я вызвал врачей, помог, чем сумел. Девушка встала на ноги. Через брата, который служит в Ленинграде, я в день своего рождения получил от девушки эту чарку с запиской: «Пусть это будет вам памятью и залогом того дня, когда мы снова встретимся в освобожденном Ленинграде и выпьем за победу». Эту чарку я бережно храню и верю: мы встретимся в окончательно освобожденном Ленинграде.

Блокада прорвана, но не снята. Надо еще ломать и ломать немецкую стальную паутину, что наплели вокруг великанского города коричневые карлики. Но путь-то, путь из Ленинграда и в Ленинград уже свободен со стороны Ладоги. Чаща леса содрогается от выстрелов. Красные полотнища проходят между деревьев. На дереве, как таинственный лесной сигнал, светится немигающий огонек. Это ввинчена электрическая лампочка — ориентир для ночной стрельбы. В кустах белеют огромные валуны, из которых торчат длинные пушки. Это не валуны. Это танки на боевой позиции. Проходят автоматчики неслышно, как приведения, — через два шага их белые куртки уже сливаются с сугробами.

Идет ночной бой. Но это уже не Волховский фронт. Это снова Ленинградский. Теперь они нераз’единимы — фронты-братья. За лесом лежит равнина, покрытая кустами. Она вспыхивает минными и снарядными разрывами. Немцы бросают ракеты. Леса живут боевой ночной жизнью. Великое напряжение битвы живет и в разведчике, крадущемся сейчас по выбоинам и сугробам, и в блиндаже штабиста, где расцвеченные стрелы на картах отмечают передвижения частей.

Но за всем этим ночным напряжением есть слово, к которому бойцы и командиры возвращаются в глубине мыслей: победа. Она была добыта ценой жестокой схватки, но вот ведь они на левом берегу, и по льду Невы идут целые караваны машин, идут бойцы из тыла и в тыл, и регулировщики направляют движение на берегу, где до этого за месяц не могла появиться безнаказанно ни одна живая душа. Каждый ступает по освобожденной невской земле и сражается, помня, что блокада только прорвана, но не снята. Добыть полную свободу великому городу — вот задача, вот долг, вот цель. И все-таки уже сегодня огромная радость думать, что путь Ленинград—Волхов свободен, что можно проехать из Ленинграда в Москву, в любой город Союза, что кольцо блокады разбито, прорвано. И когда машина снова приближается к ночному Ленинграду, эта радость вспыхивает с новой силой. Ленинград продолжает бой, и в этом бою он победит окончательно. // Николай Тихонов. ЛЕНИНГРАДСКИЙ ФРОНТ. (По телеграфу).


*****************************************************************************************************************
ОТВАЖНЫЕ ВОЕННЫЕ ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНИКИ


Бойцы и командиры железнодорожных войск бесстрашно и умело работают на своих ответственных постах. Многие из них показывают подлинные образцы мужества и отваги. Вот несколько фактов из их боевой деятельности.

Недавно на прифронтовую станцию налетело восемь немецких бомбардировщиков. Три раза они заходили, сбрасывая свой груз и обстреливая станцию из пулеметов и пушек. Но железнодорожники хладнокровно продолжали работать. Старший сержант Загоринский смело курсировал на своем паровозе по станционным путям и выводил из-под обстрела вагоны со взрывчатыми веществами.

Спустя несколько дней отважный машинист Загоринский снова попал под бомбежку. Он был ранен в голову, грудь и руку, но с паровоза не ушел. Только выполнив всю порученную работу, старший сержант согласился отправиться в санитарную часть.

Во время бомбардировки станции N две бомбы — в 50 и в 500 килограммов — случайно не взорвались. Они загромоздили пути. Пришлось закрыть движение и ждать прихода сапер. Это могло затянуться надолго, а время было дорого. И вот на помощь пришел красноармеец-железнодорожник Апкин. Он смело приблизился к неразорвавшимся бомбам и обезвредил их. Тов. Апкин делает это не впервые.

Воинский состав, стоявший под погрузкой, подвергся интенсивной бомбежке. Некоторые вагоны и платформы с грузом уже загорелись. Надо было принять срочные меры. Сержант Лохов и красноармейцы Белоусов и Васильев стали быстро расцеплять состав и оттаскивать горевшие вагоны. Белоусов потушил два вагона и две автомашины, предназначенные к погрузке. Остальные вагоны были потушены его товарищами. Всё это делалось под пулеметным огнем налетевших фашистских самолетов. Три мужественных воина-железнодорожника спасли подвижной состав, машины, орудия, а также вынесли из зоны обстрела раненых бойцов и командиров. // Н.Поляков.

____________________________________________
А.Толстой: В час добрый!* ("Красная звезда", СССР)**
Н.Тихонов: Город Ленина* ("Красная звезда", СССР)
И.Эренбург: Путь свободен* ("Красная звезда", СССР)
Прорыв блокады Ленинграда* ("Красная звезда", СССР)***
М.Леснов: В полосе прорыва блокады Ленинграда* ("Красная звезда", СССР)
М.Леснов: Как была прорвана блокада Ленинграда ("Красная звезда", СССР)

Газета «Красная Звезда» №23 (5394), 29 января 1943 года
Tags: Николай Тихонов, блокада Ленинграда, газета «Красная звезда», зима 1943, немецкий солдат, январь 1943
Subscribe

Posts from This Journal “немецкий солдат” Tag

  • Муза убийц

    Г.Акимов || « Литература и искусство» №34, 22 августа 1942 года СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ: 1 стр. Передовая. На линию огня. А.Таиров. Обер-фюрер и его…

  • Фриц-интеллигент

    М.Слободской || « Литература и искусство» №32, 8 августа 1942 года СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ: 1 стр. Передовая. Тема искусства. Б.Лавренев. Вырвем победу!…

  • С поднятыми руками

    А.Розен || « Известия» №295, 14 декабря 1941 года Страна отвечает на боевые успехи Красной Армии огромным производственным под’емом. Миллионы…

  • Обреченность

    В.Курочкин || « Известия» №283, 30 ноября 1941 года 9-я и 56-я советские армии под командованием генералов Харитонова и Ремизова освободили…

  • Андрей Платонов. Падение немца

    А.Платонов || « Красная звезда» №157, 4 июля 1944 года Войска 3-го Белорусского фронта при содействии войск 1-го Белорусского фронта овладели…

  • Константин Федин. Вершина

    К.Федин || « Известия» №109, 11 мая 1945 года Товарищи! Великая Отечественная война завершилась нашей полной победой. Период войны в Европе…

  • Н.Вирта. Люди двух миров

    Н.Вирта || « Литература и искусство» №12, 21 марта 1942 года Героический труд рабочих, колхозников, интеллигенции в тылу, обеспечивающий победы…

  • Дезертирство в германской армии

    Л.Козлов || " Правда" №208, 30 июля 1938 года Сегодня — всесоюзный день железнодорожного транспорта. Трехмиллионная семья железнодорожников,…

  • Последние резервы Гитлера

    В.Бредель || « Известия» №69, 24 марта 1942 года Быть готовым к вооруженной борьбе с врагом — обязанность каждого трудящегося, работающего в…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment