Ярослав Огнев (0gnev) wrote,
Ярослав Огнев
0gnev

Categories:

7 декабря 1941 года

«Красная звезда», 7 декабря 1941 года, смерть немецким оккупантам


«Красная звезда»: 1943 год.
«Красная звезда»: 1942 год.
«Красная звезда»: 1941 год.



# Все статьи за 7 декабря 1941 года.



Д.Ортенберг, ответственный редактор «Красной звезды» в 1941-1943 гг.

Хоть и не хватает в этом номере материалов о Московской битве, все-таки нельзя назвать его сереньким. В нем широко представлены наши писатели — Илья Эренбург, Федор Панферов, Константин Симонов...



Симонов только вчера вернулся с Северного фронта. Вечером мы встретились. Он стал рассказывать об увиденном там, о пережитом, но вдруг прервал этот свой рассказ:

— Хочешь, прочитаю тебе стихи?..

Я не успел ответить — он уже выхватил из полевой сумки пачку исписанных листиков и начал чтение. Громко, словно перед большой аудиторией. Это была поэма «Сын артиллериста». Прослушав все до конца, я молча отобрал у него рукопись и на уголке первой странички написал: «В номер». Симонов обрадовался, даже глаза заблестели. Обрадовался и я — давно у нас не было стихов Симонова.

До глубокой ночи затянулась наша беседа. Много любопытного рассказал мне Симонов о своем двухмесячном пребывании на Севере, но еще больше узнал я потом из его дневников, которые хранились у меня в сейфе.

Тут, наверное, требуется небольшое разъяснение. Во время войны всему личному составу действующей армии запрещалось вести дневники. Причины понятны. Понимали их и я и Симонов. Но писатель, очевидно, не может обойтись без каких-то записей своих впечатлений, наблюдений. Однажды Симонов принес мне целую пачку таких записей. Я прочитал их, они мне понравились. Больше всего — за честность суждений, за откровенность.

По всем правилам воинской дисциплины, я должен был бы наказать его за нарушение запрета и отобрать дневники. Я их и отобрал, но... по ходатайству самого Симонова. Он попросил меня хранить их «на правах секретных документов»; это, мол, будет безопаснее и для него, и для дневников. Я спрятал их в своем сейфе, и с тех пор по возвращении из каждой своей командировки Симонов приносил мне новые и новые записи, а я складывал их в сейф рядом с прежними.

Опубликованы они были лишь в 70-е годы в виде двухтомника под общим названием «Разные дни войны». На подаренном мне экземпляре этого двухтомника автор сделал такую надпись: «Давиду Ортенбергу — первому лорду-хранителю этих не печатанных тогда дневников — с любовью и дружбой. Твой Костя»…



А теперь вернусь к тому, на чем прервался.

...Глубокая ночь на 7 декабря 1941 года. Все хлопоты с очередным номером газеты закончены. Вот-вот должны принести из типографии сигнальный экземпляр. Я дожидаюсь его по обязанности. А Симонов, конечно, потому, что в этом номере идет его поэма.

Он сидит напротив меня в удобном кресле, попыхивает своей трубкой, начиненной каким-то третьесортным табаком, и все рассказывает и рассказывает мне о Севере, о Северном фронте, Северном флоте. Я смотрю на него и думаю: «До чего ж он отощал и измотался в этой двухмесячной командировке!» Спрашиваю:

— Тебя что, не кормили там?

— Головами сушеной трески кормили, — отвечает шутливо Симонов.

За этой шуткой — далеко не шуточная история. Получив наш вызов в Москву, Симонов и работавший с ним в паре фотокорреспондент Бернштейн добрались поездом до Кандалакши, а там пересели на лесовоз, следовавший в Архангельск. По пути этот лесовоз затерло льдами. На нем кроме команды и наших спецкоров было две с половиной тысячи жителей Архангельска, возвращавшихся домой с оборонных работ на Северном фронте. Восемь суток провели они во льдах. Запасы еды кончились. Съели все, включая несколько бочек голов сушеной трески, предназначавшихся для изготовления клея. Начался голод. Появились больные. Лишь на девятые сутки подоспел на выручку ледокол...

После этих злоключений и предшествовавшей им напряженной работы в суровых северных условиях надо было дать Симонову хоть чуточку отдохнуть. Я объяснил ему, что в ближайшие два-три дня нам не придется широко освещать Московскую битву. Вот эти два-три дня и предоставляются ему для отдыха, а заодно и для того, чтобы отписаться, если что-то осталось в запасе. Забронировали для него номер в гостинице «Москва» и отправили туда. Однако он только переночевал в гостинице, а затем собрал свои пожитки и перебрался в редакцию. Комната для него, конечно, нашлась; пустых комнат было тогда больше, чем занятых...



Итак, в газете от 7 декабря опубликована поэма Симонова «Сын артиллериста». Заняла она чуть ли не половину полосы. Нечасто мы бывали так щедры для поэтов. Помнится, только еще одна поэма заняла в «Красной звезде» два подвала — это «Мария» Валентина Катаева.

«Красная звезда», 7 декабря 1941 года

Сам Симонов отнюдь не переоценивал художественных достоинств той своей поэмы. Даже удивлялся, почему она после войны стала одним из наиболее популярных его произведений, особенно среди школьников. «Сына артиллериста» включили в школьные учебники, и к Симонову хлынул поток писем. В большинстве из них задавался вопрос: жив ли Ленька — главный герой баллады? Спустя много лет Симонов разыскал Леньку, узнал, что он по-прежнему служит в артиллерии, уже в звании подполковника.

Отмечу, между прочим, что в последующих изданиях поэмы автор исключил строки:

При свече в землянке
В ту ночь мы подняли тост
За тех, кто в бою не дрогнул,
Кто мужественен и прост.

За то, чтоб у этой истории
Был счастливый конец,
За то, чтобы выжил Ленька,
Чтоб им гордился отец,

За бойцов, защищавших
Границы страны своей,
За отцов, воспитавших
Достойных их сыновей!

Так и было в тот вечер, в землянке на полуострове Среднем, где командир артиллерийского полка рассказал Симонову эту историю; там тогда они и подняли чарку за «счастливый конец».

Что ж, право автора переделывать и сокращать свои стихи. Но в тот день, когда поэма сдавалась в набор, ни у меня, ни у самого Симонова не было сомнений, что они и к месту, и ко времени.



Очерк Федора Панферова назывался «Убийство Екатерины Пшенцовой». Об этой героической женщине из деревни Вилки писателю рассказали партизаны.

— Екатерина у нас богатырь во всех смыслах: на работе в поле первая, да уж если и на собрании сказать надо, скажет так, что и деваться некуда. Огонь-баба...

Когда трое ее сыновей ушли на фронт и туда же отправился и председатель колхоза, все единогласно утвердили Екатерину председателем.

Но вот в одно ненастное утро в деревню пришли гитлеровские солдаты. Сорок человек и с ними один штатский — господин Ганс Кляус, под власть которого был отдан колхоз. Этот господин потребовал, чтобы колхозники убрали и обмолотили хлеб. Екатерина подумала: «Чего ради какому-то мерзавцу достанутся все наши труды?» Пошла по избам, всем сказала: «На работу не выходить». Какими только способами не пытались оккупанты заставить Екатерину подписать бумажку, обязывавшую односельчан немедленно выйти на работу! Господин Ганс Кляус пригрозил, что, если колхозники не выйдут на работу, он отдаст двух дочек ее «на потеху солдатам». И это не помогло. Тогда раздели самоё Екатерину...

Услышав душераздирающие крики Пшенцовой, вся деревня снялась и скрылась в лесу. Под утро туда же принесли закутанную в одеяло мертвую Екатерину. Она была исколота штыками, изрезана. Волосы у нее были спалены. Но выражение лица оставалось суровым и непреклонным.

А на следующую ночь в деревню Вилки ворвались партизаны и забросали гранатами хаты, в которых расположились гитлеровцы.

Тему для очередного фельетона Ильи Эренбурга подарил Геббельс. 2 декабря он обратился к немецкому народу по радио с таким воззванием: «Наши солдаты изнывают вдали от Германии среди безрадостных просторов. Жертвуйте патефоны и побольше граммофонных пластинок».

Эренбург предлагает «повеселить» оккупантов, соскучившихся «среди безрадостных просторов». Прямо адресуясь к нашим бойцам пишет:

«Товарищи бойцы, немцы соскучились по музыке. Придется для них исполнить на орудиях, на минометах, на пулеметах... траурный марш».



С того же числа — 7 декабря — начали мы публиковать путевые заметки летчика-инженера П.Федрови «Англия в дни войны». Это тоже был весьма актуальный материал: последние месяцы 1941 года проходили под знаком развития и укрепления антигитлеровской коалиции, расширения контактов с союзниками. «Красная звезда» старалась и тут сослужить посильную службу. Мы не могли ограничиться лишь очерком Симонова об английских летчиках, воевавших на нашем Севере, хотели продолжать разработку темы боевого содружества с прогрессивными силами Запада. Настойчиво искали для этого новых достойных авторов.

И вот на Центральном московском аэродроме произошла неожиданная встреча Саввы Дангулова с только что вернувшимся из командировки в Англию военинженером 1-го ранга Павлом Федрови. Они были давними товарищами. Федрови принадлежал к славной когорте летчиков-испытателей, работавших до войны в авиационном научно-исследовательском институте.

«На ловца и зверь бежит», — обрадовался Дангулов, увидав на трапе самолета этого смуглого, рослого, стремительного человека, обладавшего широким кругозором и неплохо владевшего пером.

В августе сорок первого года Федрови послали в Великобританию для изучения английской авиационной техники и знакомства с боевой деятельностью союзнической авиации. Дангулов знал об этом и сразу же, еще на аэродроме, сказал товарищу как о деле, давно решенном:

— Надо тебе садиться писать. И немедленно.

— Полагаешь, что у нас может получиться что-то стоящее? — спросил Федрови своей обычной скороговоркой.

— Не знаю, не знаю... Будет ли интересно?

У Дангулова на этот счет сомнений не было. Да, вероятно, и сам Федрови только скромничал. Он вернулся с богатым запасом впечатлений об английских авиационных заводах, о союзнических авиачастях, в том числе о польском авиаполке, участвовавшем в боях за Англию. Вместе с нашим послом И.М.Майским был на танковом заводе, выполнявшем «заказ сражающейся России», стал там очевидцем митинга с участием Черчилля. Побывал в Лондоне, Глазго, Бирмингеме, Манчестере. Словом, видел Великобританию в труде и военных бедах. Да, беды не миновали и ее. Это было время жестоких атак на Британские острова с воздуха.

Возвращался Федрови на Родину морским путем — на английском транспорте с боевой техникой для СССР. Об этом тоже было что рассказать читателям «Красной звезды».

Под энергичным нажимом Дангулова Федрови написал интереснейшие, эмоциональные и в то же время политически заостренные очерки. Они заняли в газете пять «подвалов».

— Конечно, дело не в Черчилле, — сказал как-то Федрови, когда цикл его заметок увидел свет. — Всегда благодарно рассказать о народе, тем более если у этого народа с тобой один враг, если народ этот твой союзник.

Федрови нашел верные слова: его очерк об Англии в дни войны был именно рассказом о народе.

Приведу здесь лишь несколько любопытных деталей.

Федрови увидел военный Лондон. На улицах противотанковые препятствия, вдоль улиц — бомбоубежища. Много людей в военной форме, почти у всех сумки с противогазами и каски. Часто встречаются женщины в серых комбинезонах, в шутку называемых здесь «костюмом воздушной тревоги»...

Однажды Федрови заглянул в кино на окраине Лондона. Там показывали советскую фронтовую хронику. Когда на экране появилось крупным планом лицо красноармейца, зал содрогнулся от аплодисментов. Раздались возгласы:

— Да здравствует красноармеец — наш брат!..

Братские чувства лондонцев к советскому народу Федрови испытал и на отношении к себе. Если узнавали, кто он, не было отбоя от просьб оставить на память автограф. «Пришлось, — рассказывает он, — расписываться на книгах, в блокнотах, на дамских сумочках, на чемоданах. Один шофер даже снял свою фуражку и попросил оставить автограф на тыльной стороне козырька».

В дни пребывания Федрови в Англии там издали напечатанные в «Красной звезде» очерки А.Полякова «В тылу врага». Одна из лучших фирм «Лондон-Путнем» выпустила их одновременно двумя изданиями, тиражом в 300 тысяч экземпляров.

Много интересного рассказал Федрови о своих встречах с английскими летчиками. Он не только увидел их профессиональную выучку, но и себя показал — сам слетал на «Спитфайере». Его, конечно, предостерегали: незнакомая, мол, машина, стоит ли рисковать? Но для такого опытного летчика-испытателя, как Федрови, риск в данном случае был минимальным.

«...Через семь-восемь минут полета, — пишет он, — мы с машиной перешли на «ты». Я бросал самолет из одной фигуры в другую. «Петля», «бочка», «иммельман», «штопор» возникали в воздухе. Наконец, снова набрав высоту, я ввел «Спитфайер» в пике. Стремительно завертелись стрелки альтиметра, скорость нарастала неудержимо. Когда до земли осталось 50 метров, я выхватил машину из пике и круто пошел в гору. Потом на высоте 1500 метров перевел ее в спокойный горизонтальный полет...»

Когда Федрови приземлился и выключил мотор, к нему бросились с поздравлениями все офицеры во главе с командиром части.

А вот что рассказывает Федрови о своих встречах с польскими летчиками:

«Я обратил внимание на старшего из них — маленького, очень подвижного, с пухлыми руками. Он был одет в обычный офицерский френч, только на отворотах виднелись кресты. Под френчем вместо светлой сорочки — черная блуза с крахмальным воротничком. Я узнал в этом человеке полкового ксендза... Он говорил по-русски, сохраняя темп польской речи:

— У нас сейчас общий враг, но не это одно связывает наши народы. Люди моего поколения хорошо понимают, что польская интеллигенция исстари формировалась под сильным влиянием русской общественной мысли. Сердцу каждого славянина такие русские имена, как Пушкин, Тургенев, Толстой, близки. Русский язык для многих из нас не менее дорог, чем язык наших предков. Вот, например, наш командир Рогоза. Он учился в петроградской гимназии и навсегда сохранил истинные симпатии к России...

Зашел разговор о создании польской армии в СССР, о ее кадрах, вооружении. Командир полка Рогоза — высокий светловолосый красавец, с лучистыми серыми глазами — произнес почти торжественно:

— Мои люди жаждут попасть в Россию. Предложите — все пойдут...

Беседу эту прервал сигнал тревоги. Рогоза сказал на прощание:

— Не теряю надежды встретиться с вами в России...

Через несколько дней Федрови снова побывал на том же аэродроме. Польские летчики встретили его радушно, но не было среди них Рогозы. Случилась обычная на войне трагедия.

— Он погиб на прошлой неделе во время полета к Эмдену, — сообщили его боевые товарищи. — Сопровождал бомбовозы. Над Ла-Маншем эскадру атаковала стая «мессершмиттов». Рогоза защищал бомбовозы яростно. Было сбито девять немецких машин, остальные обратились в бегство...

Трогательную минуту пережил автор очерков на одном из авиазаводов во время обеденного перерыва:

«К началу обеда в столовую прибыл солдатский оркестр из соседней воинской части. Он дал концерт, тепло встреченный рабочими. Когда концерт подходил к концу, на авансцену вышел капельмейстер — и в зал ворвались звуки нашей «Песни о Родине», такой близкой сердцу советского человека...»





# К.Симонов. Сын артиллериста // "Красная звезда" №288, 7 декабря 1941 года
# Ф.Панферов. Убийство Екатерины Пщенцовой // "Красная звезда" №288, 7 декабря 1941 года
# И.Эренбург. Русская музыка // "Красная звезда" №288, 7 декабря 1941 года
# К.Симонов. Общий язык // "Красная звезда" №282, 30 ноября 1941 года
# П.Федров. Англия в дни войны // "Красная звезда" №288, 7 декабря 1941 года

____________________________________________
**Источник: Ортенберг Д.И. Июнь — декабрь сорок первого: Рассказ-хроника. — М.: «Советский писатель», 1984. стр. 295-300
Tags: Давид Ортенберг, Илья Эренбург, газета «Красная звезда», декабрь 1941, зима 1941
Subscribe

Posts from This Journal “Давид Ортенберг” Tag

  • 31 июля 1941 года

    «Красная звезда»: 1943 год. «Красная звезда»: 1942 год. «Красная звезда»: 1941 год. # Все статьи за 31 июля 1941 года.…

  • 27 июля 1941 года

    «Красная звезда»: 1943 год. «Красная звезда»: 1942 год. «Красная звезда»: 1941 год. # Все статьи за 27 июля 1941 года.…

  • 25 июля 1941 года

    «Красная звезда»: 1943 год. «Красная звезда»: 1942 год. «Красная звезда»: 1941 год. # Все статьи за 25 июля 1941 года.…

  • 9 июня 1943 года

    «Красная звезда»: 1943 год. «Красная звезда»: 1942 год. «Красная звезда»: 1941 год. # Все статьи за 9 июня 1943 года.…

  • 14 апреля 1942 года

    «Красная звезда»: 1943 год. «Красная звезда»: 1942 год. «Красная звезда»: 1941 год. # Все статьи за 14 апреля 1942 года.…

  • 22 августа 1941 года

    «Красная звезда»: 1943 год. «Красная звезда»: 1942 год. «Красная звезда»: 1941 год. # Все статьи за 22 августа 1941 года.…

  • 15 августа 1941 года

    «Красная звезда»: 1943 год. «Красная звезда»: 1942 год. «Красная звезда»: 1941 год. # Все статьи за 15 августа 1941 года.…

  • 30 августа 1941 года

    «Красная звезда»: 1943 год. «Красная звезда»: 1942 год. «Красная звезда»: 1941 год. # Все статьи за 30 августа 1941 года.…

  • 29 декабря 1941 года

    «Красная звезда»: 1943 год. «Красная звезда»: 1942 год. «Красная звезда»: 1941 год. # Все статьи за 29 декабря 1941 года.…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments