Ярослав Огнев (0gnev) wrote,
Ярослав Огнев
0gnev

Categories:

27 сентября 1941 года

Красная звезда, 27 сентября 1941 года, смерть немецким оккупантам


«Красная звезда»: 1943 год.
«Красная звезда»: 1942 год.
«Красная звезда»: 1941 год.



# Все статьи за 27 сентября 1941 года.



Д.Ортенберг, ответственный редактор «Красной звезды» в 1941-1943 гг.

«Красная звезда», 27 сентября 1941 года

Опубликована статья Ильи Эренбурга «Киев».

Столько в ней боли и гнева, что и сегодня ее невозможно читать без волнения!

«На войне нужно уметь переносить горе. Горе питает сердце, как горючее — мотор. Горе разжигает ненависть. Гнусные чужеземцы захватили Киев. Это — горе каждого из нас. Это горе всего советского народа.

Его звали «матерью русских городов». Он был колыбелью нашей культуры. Когда предки гитлеровцев еще бродили в лесах, кутаясь в звериные шкуры, по всему миру гремела слава Киева. В Киеве родились понятия права и справедливости. В Киеве расцвело изумительное искусство, славянская Эллада. Берлинские выскочки, самозванцы топчут сейчас древние камни. По городу Ярослава Мудрого шатаются пьяные эсэсовцы. В школах Киева стоят жеребцы-ефрейторы. В музеях Киева бесчинствуют погромщики Гитлера.

Киев был светлым и пышным — он издавна манил к себе голодных дикарей. Его много раз разоряли. Его жгли. Он воскресал из пепла. Давно забыты имена его случайных поработителей, но бессмертно имя Киева.

Здесь кровью были скреплены судьба России и судьба Украины: истоки одной реки, корни одного леса. И теперь горе украинского народа — горе всех советских людей. В избах Сибири и в саклях Кавказа женщины с тоской думают о городе-красавце.

Мы помним героев Киевского арсенала — это были первые бои за свободу. Бури революции освежили Киев. Я был там этой весной. Я не узнал родного города. На окраине выросли новые кварталы. Липки стали одним цветущим садом. В университете дети пастухов сжимали циркуль и колбу — перед ними раскрывался мир, как раскрываются поля, когда смотришь вниз с крутого берега Днепра.

Настанет день, и мы узнаем изумительную эпопею защитников Киева. Каждый камень будет памятником героям. Ополченцы сражались рядом с красноармейцами, и до последней минуты в немецкие танки летели гранаты, бутылки с горючим. Подступы к городу залиты вражьей кровью...

Сожмем крепче зубы. Немцы в Киеве — эта мысль кормит нашу ненависть. Мы будем за многое мстить, мы отомстим им и за Киев. В восемнадцатом году они тоже гарцевали по Крещатику. Их офицеры тогда вешали непокорных и обжирались в паштетных. Вскоре им пришлось убраться восвояси. Я помню, как они убегали по Бибиковскому бульвару. Тогда они унесли свои кости. Их дети не унесут и костей...

Мы освободим Киев. Вражеская кровь смоет вражеский след. Как птица древних Феникс, Киев восстанет из пепла, молодой и прекрасный. Горе кормит ненависть. Ненависть крепит надежду. Сомкнем ряды. Нам есть за что драться: за Родину, за наш Киев».

Красная звезда, 27 сентября 1941 года

* * *

Со временем забывается многое. Но есть события, над которыми время не властно. С первых же дней войны наши газетные страницы обильно заполнялись материалами с Юго-Западного фронта. Конечно, нам тогда неизвестен был пресловутый гитлеровский «план Барбаросса». Не знали мы, что на оперативной карте немецкого генштаба одна из главных стрел нацелена на Киев и помечен даже срок его захвата — всего несколько дней! Но и не зная этого, не надо было долго задумываться, чтобы понять, куда рвутся фашистские танки на юго-западном направлении.

Еще в августе меня вызвали в ЦК партии и спросили, кто освещает положение на Юго-Западном фронте? Я доложил, что там работают писатели Борис Лапин и Захар Хацревин, журналисты Александр Шуэр и Сергей Сапиго. Мне посоветовали усилить эту группу:

— Сталин сказал, что Киев надо отстаивать любой ценой... С Киева глаз не спускайте!..

Мы командировали туда еще троих спецкоров — Якова Сиславского, Бориса Абрамова и Алексея Крылова. Густо пошли материалы с Юго-Западного фронта. Правда, печатались они с грифом «Действующая армия», изредка указывался фронт. Но когда гитлеровцы прорвались ближе к Киеву, мы прямо и открыто сказали, что над столицей Украины нависла грозная опасность.

Впервые Киев был упомянут на страницах «Красной звезды» (без туманного обозначения «К») 7 сентября. Статья называлась «Ночные действия артиллерии на подступах к Киеву». В ней рассказывалось об опыте артиллеристов, но вынесенных в заголовок слов — «на подступах к Киеву» — было достаточно, чтобы читатель понял что к чему. В последующие дни на страницах газеты появились более конкретные материалы о битве за Киев. В их числе — репортаж Абрамова и Сиславского «Защитники Киева», очерк Лапина и Хацревина «Киев в эти дни»...

Это был последний очерк о сражающемся Киеве и последнее печатное слово Лапина и Хацревина.

«Проезда нет! — говорит постовой. Мы слезаем с грузовика и некоторое время идем вдоль оврага.

Вот он — передний край киевской обороны. Неровная линия башен и крыш. Дорога ведет прямо к немецким позициям. Она желта и светится на солнце».

Так начинается этот очерк. В нем немало щемящих сердце точных деталей из жизни Киева, ставшего прифронтовым городом. И много лирики.

«Прекрасен Киев в сентябрьские дни. На каштанах и липах пробиваются первые желтые листы. Их подожгла осень. На тротуарах новая киевская толпа — ополченцы в военных гимнастерках... Мостовые перегорожены баррикадами.

Начались занятия в школах. Дети учатся прилежно, старательно, но старшеклассников тянет туда, на окраины и в пригороды, откуда доносятся глухие удары орудий, где вспыхивает внезапный огонь ночного боя.

— У меня вчера шесть ребят собрались бежать на фронт. Все взбудоражены. Один говорит: «Пустите бить фашистов, буду шесть дней воевать, а седьмой учиться», — рассказывала нам учительница Анна Федоровна Русова.

Несколько дней назад по Крещатику своим ходом прошел захваченный под Киевом тяжелый немецкий танк. На танке нарисована военная эмблема: буйвол с задранным вверх хвостом. Танк этот стоит в городском саду на забаву детям. Они... снова берут его в плен, подкрадываются к его гусеницам с бутылками. Маленькие киевляне — такой же смелый народ, как и взрослые.

...Сегодняшний Киев — суровый, трудовой, яростный, бессмертный советский город. И ополченцы, и санитарки, выносящие раненых, и старые рабочие-арсенальцы, снова приготовившиеся к боям по прошествии двадцати с лишним лет... и пушки, стоящие в глубине дворов, и части Красной Армии... и очередь у кассы цирка — все это наш Киев, героический Киев».

О том, что Киев может быть скоро сдан, и мысли не допускали. Мне сказали, что одно только упоминание о возможности оставления Киева приводило Сталина в ярость. Из Ставки в те дни одна за другой следовали на Юго-Западный фронт директивы: «Во что бы то ни стало удерживать Киев...» «Киев не оставлять и мостов не взрывать». Но когда на киевском направлении обстановка катастрофически осложнилась и над войсками, оборонявшимися там, нависла угроза окружения, Ставка приняла — увы, с опозданием! — решение об отводе наших армий. 19 сентября Киев был оставлен. Сообщение об этом опубликовано 22 сентября. Всего две газетных строки: «После многодневных, ожесточенных боев наши войска оставили Киев».

Это горестное известие настигло меня на Северо-Западном фронте. Когда вернулся в Москву, сразу же перелистал «Правду», «Известия», другие центральные газеты. Кроме сообщения Информбюро, ничего там не нашел — никаких комментариев, никаких подробностей. Секретарь редакции сказал, что было указание всем редакторам «в подробности не вдаваться».

А мы и не располагали подробностями. Ни один из семи корреспондентов «Красной звезды», работавших на Юго-Западном фронте, не прислал ни строчки. Связь с ними оборвалась.

Отправился я в Генштаб, но и там мало что узнал.

Вернулся в редакцию в тягостном настроении. В это время и зашел ко мне Илья Григорьевич. До того он успел уже просмотреть корреспондентские папки, ничего там не нашел о последних днях Киева. Спрашивает меня:

— Что же будем печатать?

Сказал я ему о том указании, насчет подробностей. Он молча сел против меня в глубокое кресло, задумался. Киев — город его детства и юности, там остались близкие ему люди. Долго сидел, опустив голову. Потом, словно стряхнув с себя оцепенение, сказал:

— Я все же напишу о Киеве... Без подробностей...

Через час-полтора Эренбург принес статью, выдержки из которой я привел выше. Статья Эренбурга «Киев» произвела столь сильное впечатление, что «Красная звезда» не отмалчивалась и в последующем, когда нашим войскам приходилось оставлять города. В одних случаях мы печатали корреспонденции спецкоров, уходивших из этих городов, как правило, с последними его защитниками. В других — опять выступал Эренбург. Эти свои статьи Илья Григорьевич озаглавливал всегда именем сданного города: «Одесса», «Курск», «Севастополь»... И потом, когда началось изгнание гитлеровцев с нашей земли, его же статьи о взятии городов печатались под аналогичными заголовками, только чередовались они, так сказать, в обратном порядке: «Орел», «Курск», «Харьков», «Киев»... Забегая вперед, отмечу, что была в «Красной звезде» еще и другая статья Эренбурга с заглавием «Киев». Появилась она так. Где-то в середине сентября сорок второго года беседовал я с Ильею Григорьевичем о разных наших редакционных делах. Вспомнили его статью, которой мы откликнулись на захват противником Киева.

— Да, вот уже год хозяйничают там оккупанты, — сказал раздумчиво Эренбург.

— Невеселая дата, — откликнулся я. — Но, может быть, надо что-то сказать по этому поводу в газете?..

Илья Григорьевич встрепенулся:

— Конечно, надо!.. И сейчас как раз нужны «подробности», документы...

За этим дело не стало. Немедленно ушла телеграмма нашим фронтовым корреспондентам, а иностранному отделу было поручено посмотреть, что пишут о Киеве немецкие газеты и журналы. 26 сентября на стол Эренбурга легла толстая пачка разнообразных материалов. В том числе — несколько фотографий. Не помню точно, то ли их прислали с Юго-Западного фронта, то ли они были опубликованы в каком-то немецком журнале. Развалины домов, босая девочка, изможденный старик на улицах Киева. На другом снимке — снова развалины, флаг со свастикой, и на угловом доме табличка: «Эйхгорнштрассе». Все это было передано Эренбургу. Из других документов мы узнали, что есть в Киеве и улица Гитлера, и улица Геринга...

В тот же вечер Илья Григорьевич принес мне статью под знакомым названием — «Киев». Горестную и яростную.

В здании украинского Совнаркома оккупанты разместили, оказывается, «Центральное торговое общество для Востока». Эренбург комментирует: «Там сидят колбасники, которым поручено содрать с Украины семь шкур и восьмую».

Из этой же его статьи миллионы людей — у нас и за рубежом — впервые узнали о существовании зловещего Бабьего Яра. «В Бабьем Яру, — писал Илья Григорьевич, — расстреляли пятьдесят пять тысяч киевлян. Расстреливали из пулеметов. С тех пор не проходит дня без казней».

Выдержка из дневника венгра Киша Иштвана о том, каким он увидел Киев: «Разрушенные дома, разбитая мебель. И все это идет на топку. На Днепре затонувшие пароходы, мост взорван. Жизни нет». И сразу вслед за этим — крик души Ильи Григорьевича: «Я вспоминаю живой Киев, веселую толпу на Крещатике, золото сентябрьских деревьев. Днепр с Владимирской горки — пристань, пароходы, гудки заводов, детский смех и прекрасные, чуть изумленные глаза девушки. Где она? Расстреляна на Бабьем Яру или чистит свинарню у прусского колбасника?»

Еще один документ и комментарии к нему писателя:

«Немцы захватили Киев, но не поставили на колени древний город. Раздраженно пишет колонизатор в «Кракауер цейтунг»: «Спокойствие киевлян невозможно побороть, оно сделало их нечувствительными к любым средствам принуждения». Мы знаем, что это значит, — морят голодом, пытают в гестапо, отбирают дочерей и шлют их в Германию, расстреливают, вешают...»

Эренбург не был бы Эренбургом, если бы, рассказав об ужасах в оккупированном Киеве, поставил на этом точку. Он продолжает:

«Почему «спокоен» Киев? Киев ждет. Ждет среди развалин, среди запустения, среди немецких окриков... среди обид и виселиц.

Киев слушает: что на Волге? Что на Тереке? Что на Неве?..

Мы мстим за тебя, Киев. Этим мы дышим, этим живем...»

Дошел голос писателя и в оккупированный Киев. Многострадальные киевляне слушали его статью по радио, читали в листовках и подпольных газетах.

* * *

Вернусь, однако, к событиям тех дней, когда вышла газета с первой статьей Эренбурга «Киев».

Танковые группы Клейста и Гудериана, наносившие одновременный удар с юга и севера, соединились 15 сентября в районе Лоховиц, сомкнув кольцо вокруг киевской группировки наших войск. А непосредственно на Киев навалилась самая мощная из немецких полевых армий — 6-я, имевшая в своем составе двадцать одну дивизию. Ожесточенные бои продолжались до 27 сентября. Многим удалось вырваться из вражеского кольца, многие ушли к партизанам, но десятки тысяч советских бойцов и командиров погибли в неравной борьбе.

Не миновала беда и корреспондентов «Красной звезды», работавших на Юго-Западном фронте. Из окружения удалось выбраться лишь двоим — Сиславскому и Абрамову. Кроме Шуэра и Сапиго, о которых я уже рассказывал, погибли тогда же писатели Борис Лапин и Захар Хацревин. Нашлись очевидцы последних дней их жизни. До нас дошли потрясающие подробности.

Хацревин давно был нездоров. Я узнал об этом еще на Халхин-Голе, хотя он старательно скрывал свою болезнь. Перед вторым своим отъездом в Киев Хацревин в добавок еще простудился, подскочила температура. Когда он зашел ко мне вместе с Лапиным попрощаться, я не заметил ухудшения в его здоровье. И, думаю, не потому, что мне отказала элементарная наблюдательность, а потому, что Хацревин артистически разыгрывал роль здорового человека: внешне был бодр, жизнерадостен, остроумно шутил.

При выходе же из киевского котла он окончательно выбился из сил: задыхался от кашля, горлом хлынула кровь. Идти самостоятельно уже не мог — его несли на плащ-палатке. Какой-то полковник с танкистскими петлицами приказал Лапину отнести Хацревина в лес, где «должен быть врач», а самому вернуться и продолжать попытки выйти из окружения. Лапин ответил на это так, как мог ответить только преданный друг:

— Я не могу, я не имею права оставить его...

В ноябре мне принесли проект приказа об исключении Лапина и Хацревина из списков личного состава «Красной звезды», как пропавших без вести. На чудо я уже не надеялся, но, щадя Илью Григорьевича Эренбурга и его дочь Ирину — жену Лапина, подписал такой приказ лишь в феврале сорок второго года.

* * *

Погиб в киевском окружении и Абрам Слуцкий — самый молодой из наших фоторепортеров. Профессиональные азы он постигал в фотокружке Московского Дворца пионеров. В «Красную звезду» пришел незадолго до войны, едва ли не со школьной скамьи. В штат редакции был зачислен учеником.

Длинноногий, по-мальчишески угловатый, с нежными чертами лица и не менее нежной душой, он производил впечатление не оперившегося еще птенца. По этой причине его звали только Абрашей. Тем не менее у Слуцкого уже тогда угадывались задатки будущего фотомастера. Он был одержимо влюблен в свою профессию. Необыкновенно воодушевлялся при появлении его снимков на страницах газеты. Обладал такими немаловажными для фоторепортера качествами, как быстрота и настойчивость. Рассказывали мне о таком эпизоде. Как-то мы командировали Слуцкого на чкаловский аэродром обслуживать какой-то важный перелет. Как ни строги были тамошние порядки, он оказался у самолета первым и оставался на аэродроме всю ночь, хотя все остальные фотокорреспонденты до утра разошлись по домам.

На фронт мы впервые пустили Слуцкого только в начале августа и то на пару с кем-то из бывалых фотожурналистов. Да и в дальнейшем он сопутствовал обычно Дмитрию Бальтерманцу, Михаилу Бернштейну, Федору Левшину, прошедшим боевую закалку на Халхин-Голе, на финской войне. Старшие товарищи заботливо оберегали его, не разрешали лезть в пекло. Иногда подшучивали при этом:

— Ты же у нас «сын полка».

Первый фронтовой снимок Слуцкого был напечатан 5 августа с таким пояснительным текстом: «Действующая армия. Орудийный расчет сержанта Дембовского громит фашистские укрепления». Это все же вдали от переднего края. Затем появилась фотография «Минометный расчет ведет огонь». Это уже поближе к передовой. Позже пошли снимки с самого «передка». Неизменно за двумя подписями — Слуцкого и кого-либо из его шефов. 21 сентября из-под Киева он прислал фотографии, подписанные только своей фамилией. Из них мы опубликовали одну: «Пулеметчики Д.Зубов и И.Сангин ведут огонь по противнику из захваченного у немцев пулемета».

Это был последний снимок Слуцкого. Где, когда, при каких обстоятельствах он погиб — неизвестно.



* * *

# И.Эренбург. Киев // "Красная звезда" №228, 27 сентября 1941 года
# П.Денискин. Ночные действия артиллерии на подступах к Киеву // "Красная звезда" №211, 7 сентября 1941 года
# Б.Абрамов. Я.Сиславский. Защитники Киева // "Красная звезда" №214, 11 сентября 1941 года
# Б.Лапин. 3.Хацревин. Киев в эти дни // "Красная звезда" №220, 18 сентября 1941 года
# И.Эренбург. Одесса // "Красная звезда" №186, 9 августа 1942 года
# И.Эренбург. Август // "Красная звезда" №186, 8 августа 1943 года
# И.Эренбург. "Новый порядок" в Курске // "Красная звезда" №47, 26 февраля 1943 года
# И.Эренбург. Севастополь // "Красная звезда" №151, 30 июня 1942 года
# И.Эренбург. Харьков // "Красная звезда" №62, 16 марта 1943 года
# И.Эренбург. Киев // "Красная звезда" №228, 27 сентября 1942 года

____________________________________________
**Источник: Ортенберг Д.И. Июнь — декабрь сорок первого: Рассказ-хроника. — М.: «Советский писатель», 1984. стр. 174-180
Tags: Давид Ортенберг, Илья Эренбург, газета «Красная звезда», осень 1941, сентябрь 1941
Subscribe

Posts from This Journal “Давид Ортенберг” Tag

  • 31 июля 1941 года

    «Красная звезда»: 1943 год. «Красная звезда»: 1942 год. «Красная звезда»: 1941 год. # Все статьи за 31 июля 1941 года.…

  • 27 июля 1941 года

    «Красная звезда»: 1943 год. «Красная звезда»: 1942 год. «Красная звезда»: 1941 год. # Все статьи за 27 июля 1941 года.…

  • 25 июля 1941 года

    «Красная звезда»: 1943 год. «Красная звезда»: 1942 год. «Красная звезда»: 1941 год. # Все статьи за 25 июля 1941 года.…

  • 9 июня 1943 года

    «Красная звезда»: 1943 год. «Красная звезда»: 1942 год. «Красная звезда»: 1941 год. # Все статьи за 9 июня 1943 года.…

  • 14 апреля 1942 года

    «Красная звезда»: 1943 год. «Красная звезда»: 1942 год. «Красная звезда»: 1941 год. # Все статьи за 14 апреля 1942 года.…

  • 22 августа 1941 года

    «Красная звезда»: 1943 год. «Красная звезда»: 1942 год. «Красная звезда»: 1941 год. # Все статьи за 22 августа 1941 года.…

  • 15 августа 1941 года

    «Красная звезда»: 1943 год. «Красная звезда»: 1942 год. «Красная звезда»: 1941 год. # Все статьи за 15 августа 1941 года.…

  • 30 августа 1941 года

    «Красная звезда»: 1943 год. «Красная звезда»: 1942 год. «Красная звезда»: 1941 год. # Все статьи за 30 августа 1941 года.…

  • 29 декабря 1941 года

    «Красная звезда»: 1943 год. «Красная звезда»: 1942 год. «Красная звезда»: 1941 год. # Все статьи за 29 декабря 1941 года.…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment