Ярослав Огнев (0gnev) wrote,
Ярослав Огнев
0gnev

Category:

Илья Эренбург. С Новым годом!

«Красная звезда», 1 января 1942 года, смерть немецким оккупантамИ.Эренбург || «Красная звезда» №1, 1 января 1942 года

С Новым годом, товарищи! Под знаменем Ленина-Сталина вперед на разгром немецких захватчиков!



# Все статьи за 1 января 1942 года.



«Красная звезда», 1 января 1942 года

Год году рознь. Бывают годы тихие и дремучие. Люди проводят новые дороги, пишут романы, открывают сыворотки. Блаженно улыбаются новорожденные, и старики умирают от старости. Бывают и другие годы, они сразу выглядят, как даты. Их трудно пережить, и забыть их не дано. Таким останется в нашей памяти год 1941.

Первого января 1941 г. Гитлер сказал: «Этот год будет годом нашей конечной победы». У маниака, завоевавшего к тому времени половину Европы, кружилась голова. Он видел перед собой коленопреклоненное человечество, джунгли Индии, преображенные в мюнхенские пивные, немок, мечущих свой приплод в русских степях, и проволоку концлагерей от Северного полюса до Южного. Вряд ли история знала столь захолустного мечтателя. Грандиозной военной машиной управляет полуграмотный и душевнобольной пигмей. Мелкий бес плюет в бюст Вольтера и суеверно сжигает «Романцеро» Гейне.

Немцы обожают слово «Kolossal» — все у них «колоссальное» — и танки, и женщины, и шутки. Трубка? Два метра длины. Пивная кружка? Три литра вместимости. Статуя Германии? На мизинце этой «Германии» уместится шестипудовый Геринг. «Колоссальными» были и мечты Гитлера. Маниак лишен радостей жизни. Он не женат. Он не ест мяса, не курит. Ему нужны другие утехи: пожар тысячи городов, агония миллионов людей, пытки, виселицы.

Год тому назад Гитлер был еще пьян французской кровью. Он еще дышал гарью сожженного Роттердама. Он еще тешился развалинами Лондона и Ковентри. Новый год казался ему заманчивым — сколько еще неопустошенных стран и неубитых людей!

Многим казалось, что Гитлер идет к победе. Он, как бы шутя, сжег Белград и надругался над камнями Акрополя. Он захватил Крит. Он ворвался в Египет. Он поднял мятеж в Ираке. Он расположился в Сирии. Он послал пиратов к берегам Америки и хвастал: «Америка никогда не осмелится выступить против меня».

Маниак вертел глобус: он искал землю для новых кладбищ. В июньскую ночь он напал на Россию. Он двинул на нас все танки Европы. Он послал на нас своих холопов — финнов и неаполитанцев. Он захватил Белоруссию и Украину. Немецкие офицеры любовались в бинокли башнями Кремля. Гитлер проник в самое сердце России. Немцы резвились в Ясной Поляне, жгли тургеневские усадьбы, шли на Рязань. Немецкие танкисты безобразничали в Ростове. Немецкие интенданты уже чуяли запах бакинской нефти. Одиннадцать месяцев Гитлер торжествовал. Но в году — двенадцать месяцев, и декабрь — последний месяц. 1941 год не стал для Гитлера годом «конечной победы». 1941 год стал для Гитлера годом первого поражения.

Декабрь увидел новых немецких солдат. Их не узнать. Они поседели от инея. Они забыли о «крестовом походе», о расовых признаках. Они забыли даже о трофейных подстаканниках. Железным крестам они предпочитают куцавейки, и даже генералы думают не столько о «великой Германии», сколько о теплых набрюшниках.

Кто остановил маниака? Кто заставил его от спесивых выкриков перейти к сентиментальным жалобам? Кто показал миру, что Гитлер не Антей, а всего-навсего тирольский маляр, припадочный шут и шантажист? Кто гонит его на Запад? Сталевары Москвы, литейщики Ленинграда, пасечники Украины, пастухи Казахстана, виноделы Грузии, дровосеки Севера, рыбаки Юга, комиссары и поэты, архитекторы и архивариусы и младший лейтенант Мамедов — советский народ, Верховный Главнокомандующий Сталин.

Освещенные тусклым светом декабря, по-иному выглядят одиннадцать месяцев Гитлера. Он побывал в Египте, но его оттуда выгнали. Англичане заняли Киренаику и грозят Триполитании. Абиссиния занята англичанами. Немцев изгнали из Сирии. Ирак очищен от берлинских провокаторов, и берлинские диверсанты оплакивают сады Тавриза. Гитлер захватил Югославию, но ни на один день не замерла война в этой свободолюбивой стране. Теперь четверть Югославии в руках партизан Михайловича. Все чаще раздаются выстрелы на улицах Парижа. Все чаще горят военные склады в Греции. Все чаще норвежцы скидывают в море трупы убитых немцев.

В лакейской Гитлера — вой и стон. Муссолини об'явил четыре округа Италии на военном положении. В Донбассе итальянцы сдаются в плен — им не нужны листовки, их сводит с ума запах наших походных кухонь. Голодные финны начинают понимать, что их надули. Ропщут венгры. Злобно почесываются вшивые румыны. Ворчат словаки. В лакейской пахнет скандалом.

В фатальный для Гитлера месяц, — декабрь, Америка об'явила войну Германии. В 1941 году Гитлер получил одного нового союзника: уголовника Павелича, правителя «независимой Хорватии». В 1941 году Гитлер получил двух новых врагов: СССР и США.

В захваченных областях Советского Союза Гитлер нашел мало пшеницы и много партизан. Каждый захваченный город стал западней для немцев, каждая тыловая дорога стала для них дорогой смерти. С Востока в Германию идут длинные эшелоны: солдаты с отмороженными конечностями, одноногие, безрукие, слепые. А на Востоке — могилы, могилы в лесах, могилы в степи, могилы среди городских домов — немецкие кости, раскиданные от Вислы до Дона.

Настанет минута, часы пробьют двенадцать в черном, холодном Берлине. Кто первый скажет запинаясь: «С Новым годом»? Могильщик Гитлер? Или его возлюбленная, безносая дама — смерть? По главной улице Берлина Унтер ден Линден пройдут голодные женщины в трухлявых платьях. Гитлер отнял у них мужей. Мужья погибли — под Ростовом, под Ленинградом, под Тулой, под Калугой. Гитлер разул и раздел свой народ. Он уморил его на голодном пайке. Он привез в страну миллионы иностранцев: рабочий скот. Голодные итальянцы спят с женами немецких ефрейторов, и пленные французы, проклиная Германию, пашут ненавистную им землю. Чертополох взойдет на ней, крапива. Германия стала тюрьмой и публичным домом Европы. Стучат на Унтер ден Линден культяпки калек. Чернеют развалины домов, снесенных английскими и русскими бомбами. «С Новым годом», — скажет слепой вдове, и вдова ответит: «Блаженны слепые».

С какой радостью Гитлер остановил бы время! Он больше не верит в будущее. Он жадно цепляется за прошлое. Он истерически выкрикивает: «Я выступил... Я покорил... Я победил...» Из всех глагольных времен на его долю осталось одно: прошедшее. Он с ненавистью смотрит на новую непривычную цифру — 1942. Он охотно заменил бы ее другой — 1940. Ему еще кажется минутами, что он в Компьенском лесу глумится над поверженной Францией. Но время не то. Два года не прошли даром. Эс-эсовцы Гитлера спят непробудным сном в снегах России. А его маршалы? Маршалов он разогнал.

Русский декабрь стал надеждой мира. Волхвы и народы смотрят на звезды Кремля. «С Новым годом» — эти привычные слова звучат теперь по-иному: в них надежда измученного человечества. Люди мечтают о мире, о хлебе, о свободе, и новый год сулит им счастье. Сейчас на севере Норвегии круглые сутки ночь. Рыбаки Тромзе слушают голос бури. Они говорят друг другу: «С Новым годом! В этом году они уберутся восвояси». В Греции сейчас цветут мимозы — среди голода и смерти. В Греции пастухи говорят друг другу: «С Новым годом! В этом году мы их выгоним». Ночь над Парижем. Когда-то он сиял и смеялся. Теперь он молчит. И только под крышами Парижа в черной мансарде девушка шепчет другу: «С Новым годом! В этом году мы их перебьем».

Почему новый год стал годом надежды? Об этом знают немецкие могилы. Об этом знает наш народ.

В ночь на Новый год наши бойцы гонят врага. Для них новогодняя ночь — ночь высокой работы. О них сейчас думает наша страна от Мурманска до Ашхабада. С Новым годом, Красная Армия! Ты выдержала страшные дни. Ты не отдала немцам Москву. Теперь перед тобой дорога славы и победы. Ты пройдешь по освобожденной земле как весенний ветер. Ты пройдешь по Германии, как очистительная гроза. С новыми победами, друзья-бойцы! С новым годом, защитники Севастополя! С новым годом, отважные моряки, герои Керчи и Феодосии! С новым годом, птицы гнева и свободы, мужественные летчики!

Мы не меряем победы на аршины и на фунты. Мы не примем четвертушки победы, восьмушки свободы, половинки мира. Мы хотим свободы для себя и для всех народов. Не погасить маяка свободы у берегов Америки. Не поставить на колени детей Лондона. Не быть Парижу немецким участком. Не быть Польше немецкой каторгой. Мы хотим мира не на пять, не на десять, не на двадцать лет. Мы хотим, чтобы наши дети забыли о голосе сирен. Мы хотим, чтобы они рассказывали о танках, как о доисторических чудовищах. Мы хотим мира для наших детей и для наших внуков. Не затем мы сажаем деревья, не затем строим заводы, чтобы каждые четверть века на нас нападали буйные кочевники Берлина. Мы хотим полной победы. Палачей мы уничтожим. Их оружие сломаем.

Впереди, за жертвами и за подвигами, нас ждет чудесное будущее. Мы выросли на сто лет. Мы очистились от всех скверн. Люди, которые будут жить после нашей победы, узнают всю меру человеческого счастья.

С новым годом, Родина! С годом победы! // Илья Эренбург.
__________________________________________________
И.Эренбург: На пороге ("Красная звезда", СССР)
Немецкое Рождество ("Красная звезда", СССР)**


**************************************************************************************************************************************************
Наши силы в борьбе с врагом растут. Мы уверены в победе. Мы знаем, что ни один советский человек не успокоится до тех пор, пока хотя бы один гитлеровец будет топтать священную советскую землю, пока гитлеризм не будет выжжен каленым железом. (М.Калинин).

☆ ☆ ☆

Ненависть

«Красная звезда», 1 января 1942 года

Мы по натуре добры. Мы чересчур добры. Нас учили ценить и уважать человека. И сначала нам трудно было усвоить, что могут быть люди — десятки и сотни тысяч людей, в которых от человеческого осталась только внешняя форма.

Помню первые дни войны и первых немецких пленных. Папиросы, которыми их угощали наши красноармейцы; сало и хлеб, которые им охотно давали. Для наших бойцов противник, не имевший в руках оружия, переставал быть врагом.

Под Тарнополем молодой советский летчик с чувством большого удивления рассказал нам непонятную для нас историю. Был сбит немецкий самолет. Летчик приземлился недалеко от нашего аэродрома, в расположении наших частей. Наш летчик подошел к нему спокойно, с добродушной улыбкой. Побежденный противник уже не был для него врагом. А немец выждал пока летчик подошел к нему на расстояние двух шагов, и тогда торопливо выхватил револьвер и выстрелил. Беспомощно поникла рука советского летчика.

Каждый день войны учит нас: нельзя быть добрым, нельзя быть добродушным. Нужно ненавидеть!

Это — не обычная война, каких были десятки, когда стояли одна против другой две армии, сражаясь между собой, уважая освященные обычаем законы, не допуская ненужной жестокости, уважая раненых, пленных и убитых врагов. Теперь мы видим перед собой орды озверелых, выродившихся, жаждущих крови варваров, у которых не остались ничего человеческого.

Мало выгнать их с нашей земли! Мало отогнать их на Запад, ибо они с Запада могут собраться, окрепнуть и снова принести миру несчастья и гибель.

Уничтожить их до последнего! Они должны ответить, должны заплатить за все!

Существует ли цена, которой можно было бы смыть кровь, оросившую нашу землю, осушить слезы, пролитые сотнями тысяч глаз, вернуть все, что уничтожено, разрушено, сравнено с землей?

По улицам одного из городов прифронтовой полосы вели группу немецких пленников. Они шли угрюмо, с опущенными головами. В летних мундирах — обтрепанные, завшивевшие, со страшными обмороженными лицами. К ним присматривались толпы людей. Какая-то старушка с жалостью покивала головой.

— Вот какие они... Чем они виноваты? Дать бы нам сюда Гитлера, ему бы мы отплатили...

И люди сразу же запротестовали: «Нет, они тоже виноваты». Каждый из них виновен. Сегодня они идут с опущенной головой, ободранные, покрытые нарывами, похожие больше на бездомных бродяг, нежели на солдат. А ведь недавно они ступали по нашей земле, зазнавшиеся, уверенные в силе, с глазами, полными высокомерия. И если бы им сегодня снова вдруг повезло, — они опять начали бы топтать солдатским шагом беспомощных детей и стариков.

Нет! Нельзя питать к ним никаких других чувств, кроме ненависти.

Те, кто возвращается в освобожденные Красной Армией города и села, понимают это. Красноармейцы, увидевшие разрушенные улицы, голые скелеты зданий, тела советских граждан, качающиеся на виселицах, уйму замученных пленных, искромсанных раненых, с налитыми кровью глазами бросаются в бой. Пламя ненависти окрыляет их, ведет вперед.

Это пламя ненависти должно охватить все сердца. Свята ненависть, рождающаяся из любви. Наша ненависть рождается из глубочайшей любви к земле, затоптанной сапогами оккупантов, из любви к человеку, обездоленному, истерзанному руками разбойников, из любви ко всему, что в течение ряда лет создавалось, строилось, возносилось ввысь.

Посмотри на дороги, по которым прошел немец! Посмотри на то, что было, и на то, что захватчики оставляют уходя! Чернеют развалины улиц Калинина, Волоколамска, Ефремова. Ветер раздувает пожарища домов, где жили и работали люди. Глухая тишина там, где стучали машины на наших фабриках. Безмолвны гребли и плотины, регулировавшие потоки воды на турбины и колеса. Никакой ураган, никакое наводнение, никакой пожар не могут уничтожать так, как уничтожают немцы.

Трупы качаются на виселицах. Множество трупов под развалинами домов. Убитые дети, замученные женщины под заборами. Под стенами домов изуродованные тела красноармейцев. Это — пленные и раненые, умиравшие в муках.

Отдыхают освобожденные города и села. Перед нами очень длинный путь. Еще скрипят виселицы в Харькове, Киеве, Смоленске. Еще гибнут тысячами наши пленные, заморенные голодом, избитые, загнанные в лагери, похожие на огромный морг. Еще умирают наши раненые, которым вражеский штык выкалывает глаза, немецкий тесак вырезает на теле кровавые пятиугольные звезды. Еще горят избы. На сотнях дорог немецкий кнут гонит на запад тысячи наших граждан.

Дрожит от холода завшивевший и покрытый нарывами немец, поднимающий руки, чтобы сдаться в плен. У него стучат зубы от холода и страха. Заикаясь, он молит о пощаде.

Но спроси, сколько наших пленных замучил покорный сегодня варвар? Спроси, сколько наших раненых добил он, заливаясь диким смехом? Спроси, сколько женщин изнасиловал он, сколько детей заколол своим штыком? Сколько домов поджег? Сколько петель затянул на шеях крестьян и рабочих в занятых немецкой армией районах? Посмотри ему в трусливые глаза — что сделал бы он с тобой, если бы он оказался победителем!

Нет! Не только Гитлер! Каждый из них виновен. Руки немецких солдат обагрены кровью наших раненых, замученных на Украине, в Белоруссии, под Москвой и Ленинградом. Немецкие руки черны от копоти пожаров, пылавших на Украине, в Белоруссии, под Москвой и Ленинградом. Немецкие руки носят на себе следы крови от пыток, совершенных над женщинами, детьми и стариками. Не щадили они ничего и никого. Уничтожали наши дома, сады, заводы, музеи, библиотеки, мужчин, женщин, детей. Виновен каждый из них.

Когда пойдешь в атаку, красноармеец, и забелеет перед тобой побледневшее с перепугу лицо немца — помни! Это он бросал бомбы на дома Москвы! Это он вешал девушек в Харькове! Это он устраивал погромы в Киеве. Это он превратил в пепел и пожарище цветущую украинскую землю. Это он выкалывал штыком глаза нашим раненым и издевался над пленными.

Когда завидишь серо-зеленый мундир, красноармеец, — помни! Это он сорвал крышу с твоей избы, сжег станок, на котором ты работал. Это он превратил в развалины, в пепелище твой родной город.

Это не Ганс, Фриц, Франц, против которого направляешь ты винтовку. Это — одна из тысяч голов фашистской гидры, это одно из колесиков давящей машины, ворвавшейся на нашу землю.

Не ищи в нем человека — не найдешь! Будь беспощаден — перед тобой обагренный кровью убийца, величайший преступник всех времен! Будь беспощаден — перед тобой обезумевший дикий зверь, которого необходимо уничтожить!

Настанет время, когда снова заколосится золотистая пшеница на украинских полях и разнесутся белорусские песни над серебряными от росы полями, — и зашумят машины харьковских заводов, и ударит Днепр высокой волной в стены гребли и плотины.

Тогда можно будет забыть о ненависти, но сегодня — ни на минуту. Ненавидеть каждой мыслью, каждым чувством, каждым ударом сердца. В огне ненависти да сгорит, да превратится в пепел вражья сила! Выжечь след немецкой стопы с наших полей, с наших улиц и дорог, выжечь дотла!

Мера нашей любви к родине — сила ненависти к врагу. // Ванда Василевская
____________________________________________________
Д.Мануильский: О ненависти к врагу* ("Красная звезда", СССР)
А.Толстой: Я призываю к ненависти ("Правда", СССР)
И.Эренбург: О ненависти ("Красная звезда", СССР)
Наша ненависть к врагу ("Красная звезда", СССР)
И.Эренбург: Убей! ("Красная звезда", СССР)


**************************************************************************************************************************************************
От Советского Информбюро*


У убитого немецкого унтер-офицера Зоргенфрея найдено неотправленное письмо на родину. Вот что он писал 10 декабря: «...Настоящая война, к сожалению, уже стоила нам очень больших жертв, но самое страшное, кажется, еще впереди. Наступательные операции русских, сильные морозы подорвали боевой дух солдат. Никогда у нас еще не было такого большого количества дезертиров, как сейчас. Во время одной облавы я в трех населенных пунктах арестовал 35 дезертиров, сбежавших из своих подразделений во время боя».

* * *

60-летний крестьянин Аркатов, проживающий в ныне освобожденной от немцев деревне Слобода, Новопетровского района, Московской области, сообщил: «Как только фашисты вошли в нашу деревню, начался повальный грабеж. У нас забрали коров, овец, кур, все запасы муки, крупы, овощей. Немецкие грабители отняли у нас всю теплую одежду, валенки, белье. Встретив меня на околице деревни, немецкий солдат приказал мне снять валенки и шубу, и я босой шел до своего дома. За грабежами начались расстрелы. Немцы расстреляли крестьян Белянкина К.И., Белянкина Н.А., Капустина Н.В., Кадильщика Н.А., Баранова Е.И., Рыжова М.И., Осипову и других. Беременную Евдокию Т. гитлеровцы изнасиловали за две недели до родов».

* * *

Укрывшиеся в одном из домов деревни Гурово немцы вели огонь по нашим наступающим бойцам. Командир взвода конной разведки младший лейтенант Журавлев ворвался в дом и предложил немцам сдаться. 5 солдат немедленно бросили оружие и подняли руки. Унтер-офицер и ефрейтор попытались оказать сопротивление. Отважный командир ранил их очередью из автомата и вместе с добровольно сдавшимися солдатами захватил в плен.

* * *

В сумке убитого немецкого солдата Ганса Кюммеля найдены письма от жены и копии всех писем, посланных им с Восточного фронта на родину. 7 октября Ганс жаловался жене: «Я завшивлен, и паразиты терзают меня. Это мучительнее и страшнее, чем голод и не менее опасно, чем пуля или снаряд. Недаром солдаты говорят, что вши с'едят нас до победного конца. Мы все одичали, валяемся в грязи. Раньше все сносили и терпели молча, а теперь заныли и даже завыли». В конце ноября Ганс получил ответное письмо от жены: «...Тебя заедают вши, это ужасно. Я советую тебе не одевать чистого белья. Ходи лучше в грязном. По словам старых солдат, участников войны 1914 года, вши любят чистое белье... У нас очень много стали писать о нытиках... Недавно об'явили, что набираются добровольцы на Восточный фронт, но желающих не оказалось. Никто не записался». // Совинформбюро.

____________________________________________________
Роммель Африканский ("Time", США)
Что принесет весна? ("Time", США)
Теперь или никогда ("Time", США)
Любимец Сталина ("Time", США)
И.Эренбург: Новогодняя ночь ("Известия", СССР)
Й.Геббельс: О так называемой русской душе ("Das Reich", Германия)
Г.Александров: Гитлеровский "фронт духа" перед катастрофой ("Правда", СССР)

Газета «Красная Звезда» №1 (5065), 1 января 1942 года
Tags: 1942, Ванда Василевская, Гитлер, Илья Эренбург, Новый год, Совинформбюро, газета «Красная звезда», зима 1942, ненависть к немцам, январь 1942
Subscribe

Posts from This Journal “январь 1942” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments