Ярослав Огнев (0gnev) wrote,
Ярослав Огнев
0gnev

Categories:

Евгений Петров. В феврале

газета «Правда», 21 февраля 1942 годаЕ.Петров || «Правда» №52, 21 февраля 1942 года

Да здравствует 24 годовщина Красной Армии, героически защищающей честь, свободу и независимость нашего Отечества от немецко-фашистских захватчиков! Ознаменуем 24 годовщину Красной Армии новыми победами над врагом! Советские летчики! Будьте соколами нашей родины! Громите врага в воздухе и на земле! Да здравствуют советские летчики! Из лозунгов ЦК ВКП(б) к 24 годовщине Красной Армии



# Все статьи за 21 февраля 1942 года.



«Правда», 21 февраля 1942 года, Пленные немцы, немецкие военнопленные, немцы в плену, немцы в советском плену, немецкий солдат

— Сейчас я вам покажу его, — сказал генерал.

Он повернулся к двери и крикнул:

— Фриц!

Дверь отворилась, и в комнату живо вошла громадная немецкая овчарка. Она оглядела всех находившихся в комнате и остановилась перед генералом.

— Видите, какие мы берем трофеи, — сказал генерал. — Ну, садись. Как это по-немецки? Зецен зи зих!

Фриц сел, радостно глядя на окружающих.

— Молодец! — сказал генерал. — Заслуживает поощрения.

И он бросил Фрицу кусочек хлеба.

— Теперь дай лапу. Чорт его знает, не помню, как по-немецки лапа. Одним словом, давай лапу!

Он сначала потянул собаку за лапу. Потом дал ей кусок хлеба.

— Теперь понимаешь? Ну! Дай лапу!

Умная собака подняла лапу и тотчас же получила новый кусочек хлеба.

— Смотрите, понемногу приучается к русскому языку. Совсем ручная стала. Интересно: чья она была? Наверно, какого-нибудь интенданта. Мы взяли ее с немецким обозом.

Пошел третий месяц, как война вступила в новую фазу. Мы двигаемся вперед и забираем обозы. К этому привыкли и бойцы, и командиры. Неуклонное движение вперед стало не только военной задачей, но и бытом армии. Появилось множество новых бытовых черт, сопутствующих этому новому периоду войны. Произошло это прежде всего потому, что наступающая армия всегда узнает об отступающей армии очень много деталей, которых она не знала раньше.

Если раньше, до нашего наступления, мы знали немцев слишком общо, то теперь знаем их во всех подробностях. Это как с предметом, который мы видим сначала простым глазом и замечаем лишь общие его черты, а потом смотрим на него через микроскоп и видим неведомый нам до сих пор мирок микроорганизмов.

Мы узнали о немцах и значительное и незначительное, и чудовищное и юмористическое. И, что самое главное, узнали не только штабы (они и раньше знали, что собою представляют немцы), но вся масса красноармейцев. После первого же большого отступления германская армия открылась нашему взору во всей своей силе и слабости, со всеми своими обозами, штабами, приказами, складами, со всякого рода нестроевщиной, которая играет такую важную роль в жизни всякой армии.

Не в том, конечно, дело, что на командном пункте прижилась, так сказать, дважды немецкая овчарка или что красноармейцы курят немецкие эрзац-сигаретты и поругивают их (кисленькие и слабенькие, как солома). Дело в том, что вместе с фальшивым ореолом непобедимости с немцев сошел и сопутствующий ему ореол некоей загадочности. Слишком уж хорошо слаженным представлялся кое-кому организм германской армии. В этом было что-то непонятное. А в войне непонятное действует на войска гораздо сильнее, чем самое ужасное, но понятное.

Теперь немцы «понятны» и нашим обозникам. На-днях на наш обоз возле деревни Б. неожиданно напали немцы. Они производили довольно серьезный контрманевр, от которого многого ожидали. И вот на их пути встретился наш обоз. Обычно столкновение передовых войск с обозом заканчивается быстрым разгромом обоза. Но наши обозники быстро организовали оборону (в обозе находился энергичный командир) и не только отбили атаку немцев, но далеко отогнали их и расстроили все их планы.

Это были самые обыкновенные обозники, которые не столько воюют, сколько погоняют лошадей. Но они прошли перед этим большой путь, видели много немецких трупов, сожженных немцами деревень, убитых немцами жителей, брошенных немцами автомобилей и орудий, немецких пленных и пришли к убеждению, что немец, при всем своем зверстве, не так уж силен, как это казалось раньше. И точно. Немец попятился от обозников, когда они проявили решимость и мужество.

Интересно, что немецкие обозники, до которых мы, наконец, по-настоящему дорвались, находятся в прямо противоположном психологическом состоянии, чем наши, и совершенно не выдерживают удара наших передовых частей.

Новое знание противника, которым обогатилась сейчас Красная Армия, дает возможность яснее увидеть, что представляют собою немецкие солдаты сейчас, в феврале.

Их можно условно разделить на две категории — старых фронтовиков, некоторым образом «ветеранов» советско-германской войны, и резервистов, присланных на фронт в январе и начале февраля. Фронтовики сражаются упорно. Разумеется, не все они таковы. Но в основном это стойкие войска. Вероятно, по этой причине я видел их главным образом мертвыми. Их очень много на дорогах, на опушках, у снеговых окопов, возле изб, превращенных ими в укрепленные точки. Они сражались с ожесточенным отчаянием в своих продранных, вшивых шинелях, в худых сапогах, обмотанных тряпками, в краденых бабьих платках. В течение одной лишь короткой поездки я насчитал их несколько сот.

В тот же день я разговаривал с десятком резервистов, только что взятых, вернее, сдавшихся в плен. Это — главным образом солдаты, находившиеся раньше на нестроевых должностях. Все они были в совершенно новом обмундировании, правда обыкновенном, не зимнем. Ни один из них не был на фронте больше двух недель. И были среди них такие, которых только три дня назад привезли на самолетах из Германии. Они были совершенно одинаковы не только своими новыми шинелями, но и своим внутренним содержанием. Говорили они примерно одно и то же. Они уверены, что Германия уже не может выиграть войну. Теперь у них одно желание — спастись. Спастись любой ценой.

Не подумайте, что я видел классово сознательных рабочих или крестьян, понявших реакционную, империалистическую сущность гитлеровского режима. Нет. Это типичные тупые гитлеровские солдаты, почти неодушевленные существа, скорее предметы, чем люди. Для них жизнь сводится, как у животных, к еде и питью, и отличаются они от животных только тем, что животные не посещают солдатских публичных домов, не носят шинелей, мундиров и погон и не хранят в бумажнике рядом с порнографическими открытками фотографий жен и детей, так как они не сентиментальны.

Я был не совсем точен, когда сказал, что у этих резервистов не было зимнего обмундирования. Один из них — вахмистр Христоф Сайц был обладателем роскошных эрзац-валенок, недавно поступивших на довольствие германской армии и предназначенных ввиду небольшого количества лишь для солдат, идущих в караул или в разведку.

Христоф Сайц, очень аккуратный, подтянутый немец, стоял посреди кружка красноармейцев и сконфуженно смотрел на свои ноги. Красноармейцы просто помирали со смеху. Сооружение, построенное каким-то специалистом по русской зиме из германского интендантства, представляло собою следующее: войлочный верх и деревянные подошвы. Очевидно, основательно изучив русские морозы, специалист придал своим валенкам форму коротких дамских ботиков с широким, в два пальца, идущим сверху донизу разрезом спереди и с двумя дамскими пряжками.

— Когда в них стоишь, еще ничего, — сказал Христоф Сайц, — но вот ходить в них невозможно. Только сделаешь шаг — в разрезы сразу же набивается снег.

Вахмистр Христоф не стоял в карауле и не ходил в разведку. Жил он в тылу и занимался хозяйством роты прикрытия на одном из фронтовых аэродромов. Замысловатые ботики он получил «по блату». И теперь очень жалеет, что так много хлопотал, чтобы их получить. По его мнению, другие, более опытные солдаты делают гораздо лучше, обматывая ноги поверх сапог разными тряпками и перевязывая их потом бечевками, так что в конце концов получаются два гигантских четырехугольных пакета.

— Я испытал меньше трудностей войны, чем те, которые на фронте, — сказал вахмистр, — и все-таки с декабря я стал думать о судьбе Наполеона. У нас в роте стали говорить, что, видно, нам не вернуться из России. Думали мы и о прошлой войне. Как-то так всегда получалось, что Германия вначале побеждала, а потом обязательно проигрывала войну. И с Наполеоном так было. Когда сместили Браухича, нам это показалось странным. Как это так? Все время был хорош, а потом вдруг сразу стал плох? Говорили о Гудериане и о других генералах. Все время были хороши, а потом вдруг стали плохи! То же самое Клюге. Мы решили, что фюрер убрал его, потому что Браухич поставил его командовать 4-й армией. Потом мы говорили, что раз всюду мы отступаем, то, наверно, и здесь будем отступать. Конечно, так оно и вышло, потому что ведь солдаты всегда все хорошо понимают.

Вахмистр Христоф прижился у нас. К нему привыкли. Он очень сентиментален. Если сделать для него что-нибудь приятное, он плачет. Вид у него очень бравый, но вояка он плохой. Часть, которая взяла его в плен, все время двигалась вперед, и не было возможности отправить его в тыл. Он очень волновался, так как его мучила мысль, что немцы вдруг «выручат» его из плена, и все время просился, чтобы его поскорее отправили в лагерь.

— Этого если отпустить, сам назад придет, — говорят о нем красноармейцы.

Остальные девять были похожи на Христофа тем внутренним сходством, которое гораздо сильнее внешнего и которое позволяет говорить о типичности явления. Все это нестроевщина, которая отсиживалась в тылу, а потом была брошена в пехоту. Они сдались, недолго думая.

— Дело плохо. Все надоело. Из этой войны ничего хорошего не выйдет.

Вот и все их мысли. Среди них есть бондарь, маляр, есть крестьяне.

— Мы политикой не занимаемся. Для этого есть офицеры.

О своей армии и о Германии они рассуждают так, будто нанялись куда-то на работу со сдельной оплатой и на хозяйских харчах. Хозяин оказался сволочь, харчи оказались плохие, и теперь они просто бросили эту невыгодную работу. Довольно. С них хватит. Если Гитлер хочет, он может искать себе других работников.

Нет! Те, другие, гитлеровские фронтовики сражаются за свою добычу с умением и упорством профессиональных разбойников. Они еще есть. Их немало. И борьба с ними предстоит долгая и кровавая.

А эти… Эти уже начинают кое-что понимать. // Евгений Петров. Западный фронт.


***********************************************************************************************
ВРЕМЕНА ГОДА


Для своего разбойничьего нападения на Советский Союз немцы избрали лето. Гитлер рассчитывал за полтора—два месяца дойти до Урала и до осени закончить войну полной победой германского фашизма.

Однако лето принесло полный провал гитлеровского сумасбродного плана. Немецкая печать бранила летнюю жару и «генерала Песок». Она вообще на русское лето возложила всю вину за неудачи, а на осень теперь возлагала все надежды на победу.

По новому плану Гитлера решительная и окончательная победа должна была быть одержана до наступления зимы.

Пришла осень и принесла полный провал плана окружения и захвата Москвы. Немецкая печать бранила распутицу, осенние холода и «генерала Грязь». Она вообще на русскую осень возложила всю вину за неудачи. Теперь с зимой связывались все надежды на основательную передышку, на подготовку нового наступления.

Пришла зима и принесла полный провал плана «позиционной войны» и отдыха сильно потрепанных германских войск. Немецкая печать ожесточенно бранит снега и «генерала Мороз». Все вину за неудачи она приписывает суровой русской зиме. Теперь все надежды гитлеровцев связываются с весной. Немецкая печать носится с «весной», как дурак с писаной торбой.

Чем же, однако, весна лучше зимы, осени и лета? Гитлеровская армия осенью была слабее, чем летом; зимой — слабее, чем осенью. Она непрерывно истощается и слабеет.

Красная Армия летом замедлила наступление гитлеровских полчищ, осенью остановила наступление, зимой принудила к отступлению. Красная Армия осенью была сильнее, чем летом; зимой — сильнее, чех осенью. Силы Красной Армии непрерывно растут и крепнут.

Какие же основания у немцев думать, что весна поможет им в том, в чем не помогли лето, осень и зима? Решительно никаких оснований нет. Не во временах года дело, а в потерях немцев. Эти потери были велики летом, под лучами жаркого солнца. Они были велики осенью, под прохладными дождями. Они велики зимой — под крепкими морозами. И они будут велики весною — на размокших дорогах.

Красная Армия будет бить, выматывать, преследовать, уничтожать немцев во все времена года, немцев во всяком виде — подмороженных и оттаявших, подсушенных и мокрых. У каждого месяца в году есть свои трудности, но нет такого времени года на русской земле, которое помогло бы немцам выполнить сумасбродные гитлеровские планы. // Д.Заславский.


***********************************************************************************************
Бессмертное Ленина знамя
«Пусть осенит вас победоносное знамя великого Ленина» (СТАЛИН).


То не чудо сверкает над нами,
То не полюса блеск огневой, —
То бессмертное Ленина знамя
Пламенеет над старой Невой.

Ночь, как год девятнадцатый, плещет, —
Дней звенит ледяная кора —
Точно вылезли древние вещи, —
И враги, и блокада, и мрак.

И над битвой смертельной и мглистой,
Как тогда, среди крови и бед,
Это знамя сверкает нам чистым,
Окрыляющим светом побед!

И ползущий в снег с автоматом
Истребитель — боец молодой —
Озарен этим светом крылатым
Над кровавою боя грядой.

Кочегар в духоте кочегарки
И рабочий в морозных цехах
Осенен этим знаменем ярким,
Как моряк на своих кораблях.

И над каменной мглой Ленинграда
Сквозь завесы суровых забот
Это знамя сквозь бой и блокаду
Великан-знаменосец несет.

Это знамя — победа и сила,
Ленинград от врага защитит.
Победит, — и над вражьей могилой —
Будет день! — на весь свет прошумит!

Николай ТИХОНОВ. Ленинград.


***********************************************************************************************
ГЕРОИЧЕСКИЙ ПОСТУПОК МАШИНИСТА ПОДКОЛОДНИКОВА


ГОРЬКИЙ, 20 февраля. (Корр. «Правды»). Паровоз машиниста Подколодникова должен был вести с энской станции воинский состав. Перед самым отправлением поезда в тендере паровоза было обнаружено повреждение. Чтобы устранить его, требовалось охладить паровоз, что задержало бы отправку поезда. Недолго думая, тов. Подколодников разделся донага и, несмотря на 35-градусный мороз, полез в ледяную воду, наполняющую тендерный бак, и исправил повреждение. Поезд своевременно отправился и в срок прибыл на станцию назначения. Управление Горьковской железной дороги премировало машиниста-патриота.

___________________
П.Белявский: «Солдат — машина»* ("Известия", СССР)
В.Катаев: "Сверхчеловеки" ("Правда", СССР)
П.Лидов: Декабрьские мотивы ("Правда", СССР)
П.Майский: Разговор с Августом Гуммелем ("Известия", СССР)*
В.Василевская: Дневник немецкого солдата ("Правда", СССР)

Газета «Правда» №52 (8823), 21 февраля 1942 года
Tags: Евгений Петров, газета «Правда», зима 1942, немецкий солдат, пленные немцы, февраль 1942
Subscribe

Posts from This Journal “февраль 1942” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment