Ярослав Огнев (0gnev) wrote,
Ярослав Огнев
0gnev

Category:

Л.Леонов. Людоед готовит пищу

газета «Правда», 10 декабря 1945 годаЛ.Леонов || «Правда» №293, 10 декабря 1945 года

СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ: Страна готовится к выборам в Верховный Совет СССР (1 стр.). Хлеб — государству (1 стр.). ПАРТИЙНАЯ ЖИЗНЬ: Л.Митницкий. — Агитаторы тульских оружейников (2 стр.). Г.Воробьев. — Зима в колхозе (2 стр.). ОБЗОР ПЕЧАТИ: Во власти штампа (2 стр.). Н.Болкунов. — Заклинания и дела похвистневских руководителей (2 стр.). Г.Алексенко. — Увеличим выпуск электрических моторов (2 стр.). Международный футбольный матч. «Торпедо» (Москва) — Сборная София — 6 : 3 (2 стр.). Л.Леонов. — Людоед готовит пищу (3 и 4 стр.). А.Шатилов. — Победа Демократического фронта в Албании (3 стр.). Финский народ требует сурового наказания виновников войны (3 стр.). Опубликование американским журналом документов, изобличающих Франко (3 стр.). Работа комитетов подготовительной комиссии Об’единенных наций (4 стр.). Положение в Индонезии (4 стр.). К англо-американскому экономическому соглашению (4 стр.). Выступление Черчилля в палате общин (4 стр.). Выступление Эттли и окончание дебатов в палате общин (4 стр.). Правительственный кризис в Италии (4 стр.). Статья Пьера Кот о франко-советских отношениях (4 стр.).



# Все статьи за 10 декабря 1945 года.



«Правда», 10 декабря 1945 года

Время в Нюрнберге измеряется количеством документов, оглашенных обвинением. Сегодня был прочитан сто сорок третий, и неизвестно пока, на сколько частей разделен нюрнбергский циферблат. Мы знаем лишь, в какую сторону движется время Трибунала. Когда судейские папки будут исчерпаны, зал опустеет, и все разойдутся отсюда: одни — чинить исковерканный лик земли, другие — в могилу.

Одним преступникам известно, как громаден список их злодеяний, и, видимо, это внушает им веру в бесконечную отсрочку кары. Они зевают и гладят усы, шепчутся, вспоминая минувшие дни, где вместе рубили они, или знакомятся с мировыми новостями из-за плеча защитников, которые предупредительно развернули перед собою газету. Это не мешает им с одинаковым интересом слушать речи обвинителей. Убийце всегда бывает любопытно, как звучит его мокрое дело на мудреном юридическом языке…

История не раз оглянется на процесс в Нюрнберге, и потому никогда судебная наука не выступала во всеоружии таких точных аргументов и беспощадных улик. Юридическое слово об’емлет преступление, как гипс, и слепки тем лишь отличаются от оригинала, что не извиваются в смертных муках, не смердят горелым детским мясом. Все это пока лишь пища для ума, но не сердца, в зал еще не внесли пылающих и окровавленных трофеев фашизма. Оттого-то слишком уж бесстрастна эта тишина и спокойны обвиняемые, и зачастую пусты места мировой прессы, которая, как всегда, больше занимается описанием взгляда, каким Герман Геринг проводил пригожую девицу из подсобного судейского персонала, чем обстоятельным рассмотрением очередного документа.

Единая черная тема, как ночная тьма, об’единяет эти бесчисленные и разнообразные улики. Они обступают нас подобно дремучему лесу, где еще недавно бродил зверь и навзрыд кричала жертва. Когда упал сюда солнечный луч, стало ясно, что все деревья здесь одной породы и любое годится на виселицу. Тут и поучительные записки Госбаха с изысканиями, как проводить максимальные захваты с наименьшими издержками, и директивная лекция Иодля имперским гаулейтерам, и архивы гитлеровского ад’ютанта Шмундта, раскопанные в погребе близ Берхтесгадена, и обстоятельное руководство о пользовании душегубками, и меморандумы фюрерских бесед с сподручными, и планы — зеленые, красные, всех цветов, планы об атаках во все стороны мира. По горькому опыту мы знали и раньше о подлинном лице Германии, но только теперь становится ясным, какая чудовищная фугаска зрела в эти годы на всеевропейском огороде.

Документы, оглашенные в речи американского обвинителя, полностью обнажают змеиную мудрость наглецов, на которой была основана германская стратегия безотказного действия. Высшее образование пригодилось фашистским господам, но страшно, когда человеческая культура становится рабыней подлости. Здесь помянуты и пунические войны, и варварские достоинства Чингис-хана, рассмотрена эволюция христианства и взвешено британское государство, не забыты ни войны Фридриха, ни военные упражнения Бисмарка. Здесь можно найти по-немецки самоуверенные суждения о врагах и старых приятелях — вроде того, что «ни в Англии, ни во Франции нет людей того масштаба, как у нас» (причем это определение Гитлер высказал едва год спустя после Мюнхена), или — что «после смерти Кемаля Турция управляется мелкими душонками, слабыми людьми» (тот же документ, разговор Гитлера с главнокомандующим 22 августа 1939 года).

При этом поражает ясность мышления убийцы, и наверно сам Раскольников не обдумывал с такой тщательностью убийство своей старухи. Планы нападения на мир составлены с хладнокровием, обстоятельностью и с привлечением исторических сведений об экспансиях прошлых веков, в них рассмотрены всевозможные варианты побед, но не поражений. Разумеется, смертоносный заговор был замаскирован здесь в отвлеченную штабную формулу, на которую немцы всегда были великие мастера. В этом свете, к примеру, удар финкой между лопаток выглядел бы приблизительно так — «ввести инструмент германской воли с внезапностью и в темпе, который обеспечил бы действенное проникновение к жизненным центрам противника. Достаточное для парализации его сопротивления».

Внутреннему содержанию этих документов, написанных с ледяным сердцем и подписанных безжалостной рукой, соответствует и внешний стиль их. Это тон абсолютного превосходства, и стоит привести несколько образцов, чтобы наглядно показать, что только ничтожество может вещать голосом такого неестественного тембра. «Я принял решение раз и навсегда». «Я обладаю твердой волей принимать жестокие решения». «Наша цель — уничтожение жизненных сил Польши, а не только завоевание ее пространств»… Нет, эти деляги хорошо знали все наперед и не могут теперь винить судьбу в несправедливом обращении с ними. «Всякая экспансия идет параллельно с подвержением себя риску», или — «Несомненно, многие миллионы умрут от голода (в России. — Автор), если мы вывезем те вещи, которые нам необходимы». Но самый живительный афоризм Адольф Гитлер подарил немцам все в том же разговоре с главнокомандующим, и можно представить, с каким трепетным изумлением впитывали академики войны эти ефрейторские откровения, которые и в каменном веке выглядели бы довольно плоско. «Все зависит от моего существования. Никто и никогда не будет в такой степени обладать верой германского народа, как я. Мое существование — фактор величайшего значения». Что ни говори, а в этот денек фюрер был в ударе!

Дальше оставалось лишь возведение себя в ранг божества и вознесение на тридевятое небо, откуда его со временем и повергла Россия, смывшая огнем его неприступные бастионы и обратившая наземные полчища в колонны голодных и плакучих бродяг. Но, значит, именно в ту пору имелись у этого господина с чаплинскими усиками какие-то удачи позади, от которых он одурел в такой безнадежной степени. Мемель и Судеты не были такими кусками, чтобы насытить желудок людоеда; австрийская операция была лишь промежуточным шагом к овладению Центральной Европой. Нужно было подвести волчью челюсть с юга, под Чехословакию, и с устрашающим хрустом замкнуть ее на глазах у почтенной публики. Это и было проделано. Как тут не взвыть от ликования! Теперь наглость могла безнаказанно смотреть в лицо демократиям мира. Если он промолчал при прежних, легкоатлетических фортелях, он стерпит и последующие номера уже окрепшего, нарастившего себе мускулы гиревика, вооруженного железной штангой и хватившего такую чарку кровавого шнапса.



Овладение Чехословакией явилось плодом длительного и хитрого расчета. Германия давно вопила, что данная страна провоцирует ее, и это было в той же степени верно, в какой ягненок может раздражать волка нежностью своего вида и сытностью мясца. Я несколько усиливаю это сравнение американского обвинителя — не за тем, чтобы умалить внушительный военный потенциал Чехословакии, а для надлежащего представления о размерах и аппетитах хищника. Однако германские штабисты понимали опасность длительной и своевольной игры с мирным соседом. Следовало поэтому втереть кому надо очки, взмутить воду, поставить всемирную дымовую завесу над Чехословакией. У деревенских коновалов существует такой древний деревянный прибор — «лещотка», которым выкручивают до боли губу коня, чтобы отвлечь его внимание от короткой, но мучительной операции. Вот Европу и взяли в лещотку. Ей снова крикнули на ухо про русский большевизм, как кричит ворье про пожар на театральном раз’езде, собираясь чистить карманы простофиль. Прием достаточно устаревший, но до сей поры не вышедший из употребления. И пока окосевшая Европа тупо взирала на спокойно-величавые башни московского Кремля, германские хирурги исполнили свою черную работу.

Даже теперь, когда все в прошлом, трудно охватить полностью эту кинжальную последовательность гитлеровских мерзостей. Дело началось с нескольких фашистских яичек, брошенных из Германии в Судетскую область Чехословакии. И без того питательную эту среду дополнительно сдобрили соками из германского казначейства. Скоро из яичек вывелись червячки с Конрадом Генлейном во главе, первые судетские штурмовики, принявшие 21 пункт нацистской программы. Вначале эта кучка отрицала свой пангерманизм, но уже к 1937 году открыто загорланила о праве чехословацких подданных исповедывать «германскую политическую философию». Этот Генлейн, которого забыли своевременно обратить в навоз, и был кончиком ножа, уже вдетого под местной анестезией в тело Чехословакии. Под его началом в Судетах множились гребные клубы, хоровые кружки, где пели фашистские псалмы и учились стрелять по чехам. Близилось время, когда эта коричневая нечисть построится в добровольческие корпуса, которые Кейтель секретным приказом подчинит Гиммлеру.

А впрочем, к Чехословакии или к Европе была применена эта местная анестезия? Чехословацкие патриоты предупреждали мир о зловещей судьбе своей родины. Но Западная Европа молчала, словно некому было прекратить эту войну нервов, пытку ужасов, этот нестерпимый круглосуточный барабанный бой под окнами страны… Германия уже открыто браконьерствует на суверенной территории соседа. «Руководители райха, как сказано в обвинительном документе, проявляют живой интерес к сведениям разведки о состоянии Чехословакии». Немецкий военный атташе рыщет в приграничной полосе, подыскивая аэродромы, пока, поселившись у промышленника Мазхольдта, не находит их во Фрейдентале. Гестапо каждую ночь вывозит в Германию, с кляпами во рту, тех, чьи жизни портят пищеварение Адольфу Гитлеру. По существу, сценарий уже готов, и режиссеры в немецких мундирах приступают к постановке самого лютого фильма в истории земли...

Итак, Прага на мушке. Подготовлены железнодорожные составы и орудийные площадки, даны задания четырем германским армиям, которые в должный час хлынут за горные рубежи. Уже условлено с Геббельсом, какой ложью надлежит одурачить совесть мира с радиостанций Вены, Мюнхена и Бреслау. Составлены таблицы возможных нарушений международного права с конкретными примерами, вроде уничтожения британского посольства при бомбежке чехословацкой столицы. Будущий гаулейтер Нейрат зубрит, как будет по-чешски — «повешу», «на колени», «расстрелять». Уже предлогом для нападения, по совету Кейтеля, избрано убийство германского посла, которого застрелит подходящая сволочь, чтобы через минуту быть самой расстрелянной. Не решено пока, утренние или вечерние часы удобнее для вторжения, да Гитлер ждет благоприятных астрологических предзнаменований.

Время от времени эти махинации притеняются беседами или договорами с соседями о взаимных уважениях. Раз’ездной шантажист и усыпитель Риббентроп носится по столицам мира с коммивояжерским чемоданчиком, в котором болтаются охриплая пластинка о кровожадности Москвы да склянка с дипломатическим хлорал-гидратом, испытанным зельем, каким усыпляют разинь в поездах дальнего следования. Вечером тем же пером, которым был подписан очередной пакт, он пишет Кейтелю, — готовьтесь, готовьтесь, пока действует снадобье, от которого прочно спится. Сам Гитлер то и дело выступает с песенкой — «спи, моя детка, усни», и она звучит теперь, как колыбельная убийцы над кроваткой жертвы. Спите, миленькие, мы вас не тронем. Наши дальнобойные пушки и эсэсовские ангелы в голубых ризах охранят ваш сон от монголо-славянско-еврейских замыслов Москвы. И вот мир спит, великий храп стелется по планете, пока не разбудят эту напрасно спящую красавицу скрежет немецких танков на Марне и грохот фау над Темзой. Пусть дело было не так: надо же чем-нибудь об’яснить до поры грешное бездействие тогдашних западно-европейских правителей, считавших себя стражами мира и политической морали.

— Мы не можем переделать истории Мюнхена, — с печалью произносит американский прокурор, кажется, впервые называя это слово на заседаниях Нюрнбергского трибунала.

Затем события валятся на нас, как из короба, и пусть историки на досуге размещают их в стройном хронологическом порядке. — Германия бредит уже о надмирном владычестве. Ей мало питательного супа из еврейских младенцев. Главноначальствующий германский людоед составляет себе меню на несколько лет вперед — рагу из Чехословакии, отбивная из Польши, солянка из Норвегии, пилав из французского петуха, окорочек из неубитого северного медведя, в берлогу которого он и сунулся года три спустя. Риббентропа уже нехватает. Адольф сам принимает участие в сговорах. Встретясь на пароходе «Патриа» с Хорти, Имреди и другими людоедами районного масштаба, он предлагает им долю в будущем пиршестве и бросает фразу, ставшую крылатой на Нюрнбергском трибунале, — «всякий, кто хочет участвовать в обеде, должен принять участие и в приготовлении пищи». Они расстаются закадычными друзьями, хотя на прощанье Гитлер, наверно, прикинул на-глазок, какого качества рассольник выйдет со временем из этого сухопарого сухопутного адмирала...

Близ этого времени следует несколько предварительных перелетов Чемберлена с островов на материк, которые завершаются знаменитой встречей четырех — Чемберлена, Даладье, фюрера и уже немножко несправедливо забытого всеми Муссолини, того Муссолини, который шесть лет спустя будет по-кабаньи головой вниз висеть в Милане, с десятком пуль, размещенных в разных частях его туши. Кажется, это была превеселая вечеринка, с которой Кейтель воротился в подпитии близ пяти утра и на которой, по существу, Чехословакию просватали в котел людоедам. То был свежий сентябрьский рассвет, и баварские рощи отливали багрецом, точно обрызганные чужой кровью… Далее появляются надменные приказы: «Я решил», «Я найду политический предлог для молниеносного удара», «Я принял непременное решение разбить Чехословакию путем военных действий».

Все же осторожность не мешает. Умнее будет — предварительно отгрызть Словакию в том месте, где она тонкой осиной талией, по изящному выражению Иодля, соединяется с Чехией. И вот рано утром в Братиславу со свитой из пяти угрюмых, непроспавшихся генералов прибывает Зейсс-Инкварт, известный нам по четвертованию Австрии. На экстренном заседании правительства он об’являет сиплым голосом Бюркеля, что «Словакия должна немедленно об’явить о своей независимости (то-есть о разрыве вековечных уз с братским народом. — Автор), иначе Гитлер совершенно не будет интересоваться ее судьбой». В переводе на человеческий язык это означает, что мелкие тогдашние венгерские и польские людоеды, которые недвусмысленно точат поварские ножи и раскладывают костерки вдоль границы, немедля примутся за дело. Это то самое дело, по поводу которого Хорти телеграфировал Гитлеру — «ваше превосходительство может рассчитывать на мою вечную благодарность». Тиссо катит в Берлин подписать гитлеровскую цыдулку. Так бывает только у балаганных факиров: мирное государство накрывается стальной чашкой — эйн — цвей — дрей, и вот уже под чашкой — чистокровный райх! Лишь тогда приспело время вызвать в людоедское логово чешского президента Гаху. Надо кончать когда-нибудь чересчур затянувшийся водевиль. Сей глубокий Мафусаил, утративший все чувства, кроме зрения да слуха, еще сгодится выслушать резолюцию фюрера и подставить свое имя под бесстыдной фальшивкой. Его сопровождает министр Хвалковский, тоже вполне бесславная личность. Глухая ночь, и как медленно плетется воздушный извозчик! Эх, спать бы да спать старику, а тут эти непрестанные государственные заботы!..

Гаху вводят в кабинет рейхсфюрера. Все троится в глазах старика. Гитлер, стоя, барабанит пальцами в стол. Позади него, чуть в тени, Риббентроп, Кейтель и еще какой-то тучный, трехголовый господин в фельдмаршальском мундире: понятые! Время дорого, и это не обычный дипломатический демарш, а разговор с пристрастием, сопровожденный серией иронических усмешек, гипнотических взоров и зубовного скрежетания.

— Я знаю, вы стары, — сухо начинает фюрер вместо извинения за потревоженный покой старца. — Но наша беседа может принести пользу вашей стране. Я благодарен мистеру Чемберлену (за Судеты. — Автор), но я не могу отступать за границы моего терпения. Лондон и Париж не интересуются Чехией в данный момент. Я не тронул бы вас, но я вынужден защищать Германию. У вас чрезмерная армия, являющаяся бременем для государства. Видимо, у Чехии имеются внешние интересы?

Его голос усиливается до зловещего визга, дребезжит абажур на столе, и сам Геринг дивится этому леденящему голосу: бывает же такой адский дар у людей!

— Я прошу у вас терпения, ваше превосходительство, — шепчет Гаха, топчась на месте.

— Я жестоким образом уничтожу ваше государство, если не будут пересмотрены тенденции Бенеша. У вас считанное время. Сейчас два десять ночи. В шесть пятнадцать мои войска войдут в вас со всех сторон. Против каждого чешского батальона стоит немецкая дивизия. Я решил окончательно. Уйдите и обсудите.

Гитлер и его последователи обожали помахать револьвером на виду у жертвы, но этому старику за глаза хватило бы и полпорции такого страха. Ему дурно. Хвалковский вытаскивает бесчувственного шефа в соседнюю комнату, где врач в эсэсовской форме корректно вкладывает ему в рот горькую облатку от дрожания колен. Ах, какая глухая средневековая ночь стояла тогда в срединной Европе!

Старца вводят обратно.

— Я понимаю бесполезность сопротивления, но сомневаюсь, что успею отдать приказ о разоружении армии, — лепечет он, облизывая горькие губы.

Ему вставляют в руку перо, и тот же трехголовый господин придвигает огромный лист бумаги, который останется в истории актом величайшего всестороннего предательства.

«Президент Чехословацкой республики с полным доверием вручает судьбу чешского народа и чешского государства в руки фюрера и рейхсканцлера Германской империи».

— Ну, подписывайте — и бай-бай, — сердясь, шепчет Геринг. — Иначе пол-Праги будет обращено в руины за два часа. Остальное я доделаю после. Ну же, ничего страшного: вы войдете в состав райха, и фюрер дарует вам новые формы существования.

И Гаха, которому история в обмен на его уже выпитую жизнь предлагала бессмертие, исполняет приказ, хотя известно, какие формы существования приобретает через два часа тот, кто вступает в желудок людоеда. Семидесятидвухлетний кролик, кряхтя и в полном президентском облачении, лезет в пасть удава; господин Хвалковский, придерживая сзади за каблуки, пропихивает его превосходительство в вонючую могилу бесчестия. Пасть сомкнулась, сеанс животного магнетизма окончен. Через час выйдет приказ фюрера, — Чехословакия прекратила существование.

Это была очередная подлая немецкая ложь для возбуждения штурмовой ярости верноподданных. Прекрасная страна кротких тружениц и строгих героев, лежащая в голубой горной чаще, полная тихих прозрачных долин, где плывет, как музыка, славянская речь, страна-Китеж, Чехословакия, которую издали ровной и бескорыстной любовью дарит мой народ, не погибнет никогда. Она выжила и раньше, когда тевтонская волна бушевала вокруг наивных вагенбургов Яна Жишки, она тем более выживет и впредь, зная, в какой части Европы проживают ее честные, несколько суровые, но не суесловные друзья и братья.

Доброе утро тебе, милая чехословацкая сестра!



Я сижу в здании суда, и пока незатейливо свиваются один с другим умные завитки юридической речи, сопоставляю впечатленья минувшего дня. В очередном документе мне напомнили слова Гитлера о том, что для решения жизненных задач Германии потребуются усилия двух-трех германских поколений. А вчера пастор нюрнбергской церкви недвусмысленно внушал немецкой молодежи, в какой степени зависит от нее будущее Германии. А здешняя газетка подарила нас сегодня известием, что известный фашист Мосли с твердой и непреклонной решимостью намеревается возобновить в Англии свое дело… Я слушаю о нарушениях Германией договоров и гадаю: наступит ли время, когда и без договоров людям не придет в голову жарить ребят в крематориях и обрушивать целые вулканы на спящие города, как никому здесь на процессе не приходит, например, в голову плюнуть в ухо соседу.

Как мало надо для полного человеческого счастья и каким трудным кружным путем идет к нему человечество, хотя оно лежит совсем рядом, может быть — на расстоянии его руки. //Л.Леонов. Нюрнберг, 8 декабря.

☆ ☆ ☆

10.12.45: Фотовыставка «Немцы во Львове» ("Правда", СССР)

07.12.45: Вс.Вишневский: Крах германского удара на Восток ("Правда", СССР)
07.12.45: Украина обвиняет! || «Правда» №291, 7 декабря 1945 года

06.12.45: Вс.Вишневский: Из зала суда ("Правда", СССР)
06.12.45: Н.Таленский: Великая победа под Москвой || «Правда» №290, 6 декабря 1945 года
06.12.45: Вс.Вишневский, Кукрыниксы: На Нюрнбергском процессе. Риббентроп, Кейтель ("Правда", СССР)

05.12.45: Вс.Иванов: Во имя будущего || «Известия» №285, 5 декабря 1945 года
05.12.45: Вс.Вишневский, Кукрыниксы: На Нюрнбергском процессе. Геринг, Гесс ("Правда", СССР)
05.12.45: В.Лебедев-Кумач. Мы Родину славим трудом || «Правда» №289, 5 декабря 1945 года

04.12.45: И.Эренбург: Час ответа || «Известия» №284, 4 декабря 1945 года

03.12.45: С.Маршак: «Невольное признание» || «Правда» №288, 3 декабря 1945 года

02.12.45: Л.Леонов: Фашистский змий ("Правда", СССР)
02.12.45: Л.Шейнин: Немые свидетели ("Правда", СССР)
02.12.45: А.Трайнин: Искатели «юридических щелей» ("Правда", СССР)
02.12.45: Обозреватель: Международное обозрение ("Правда", СССР)

01.12.45: Вс.Вишневский: Провокаторы и убийцы ("Правда", СССР)
01.12.45: Д.Заславский: Волчья голова и волчий хвост ("Правда", СССР)
01.12.45: И.Эренбург: Мораль истории || «Известия» №282, 1 декабря 1945 года


Ноябрь 1945 года:

30.11.45: Д.Заславский: Разбойничий план Барбаросса ("Правда", СССР)
30.11.45: Вс.Вишневский: Террор и провокации — оружие гитлеризма ("Правда", СССР)
30.11.45: В.Лебедев-Кумач: Вступающему в партию || «Правда» №285, 30 ноября 1945 года

29.11.45: Вс.Вишневский: Заговор гитлеровцев против мира ("Правда", СССР)
29.11.45: Процесс главных немецких военных преступников в Нюрнберге ("Правда", СССР)

27.11.45: И.Эренбург: Письма из Югославии* ("Известия", СССР)
27.11.45: Процесс главных немецких военных преступников в Нюрнберге ("Известия", СССР)

26.11.45: Вс.Вишневский: В Нюрнберге ("Правда", СССР)

25.11.45: Р.Кармен: Из зала суда || «Известия» №277, 25 ноября 1945 года
25.11.45: Процесс главных немецких военных преступников в Нюрнберге ("Правда", СССР)
25.11.45: Документ о подготовке Германии к войне против СССР ("Правда", СССР)
25.11.45: Да здравствует Советская Армения! ("Известия", СССР)

24.11.45: Л.Шейнин: Суд идет || «Известия» №276, 24 ноября 1945 года
24.11.45: Речь главного обвинителя от США Джексона ("Правда", СССР)
24.11.45: Процесс главных немецких военных преступников в Нюрнберге ("Правда", СССР)

23.11.45: Процесс главных немецких военных преступников в Нюрнберге ("Правда", СССР)
23.11.45: С.Маршак. Черная немочь || «Правда» №279, 23 ноября 1945 года
23.11.45: А.Твардовский: В родных местах* ("Известия", СССР)

22.11.45: Д.Заславский: Германский фашизм перед судом народов ("Правда", СССР)
22.11.45: Братья Тур: Солдатская дружба || «Известия» №274, 22 ноября 1945 года

21.11.45: Начался процесс главных немецких военных преступников ("Правда", СССР)
21.11.45: И.Эренбург: Письма из Югославии* ("Известия", СССР)
21.11.45: А.Твардовский: В родных местах ("Известия", СССР)

20.11.45: Верный соратник Ленина и Сталина ("Известия", СССР)

18.11.45: Слава советской артиллерии! ("Известия", СССР)
18.11.45: Л.Кудреватых: Пушка «зверобой» ("Известия", СССР)
18.11.45: Н.Яковлев: Ударная сила Красной Армии ("Известия", СССР)
18.11.45: А.Шестак: Живая повесть || «Известия» №271, 18 ноября 1945 года

16.11.45: И.Эренбург: Письма из Югославии* ("Известия", СССР)

15.11.45: Суд над палачами из гитлеровского концлагеря в Бельзене ("Правда", СССР)

14.11.45: И.Эренбург: Письма из Югославии ("Известия", СССР)

13.11.45: И.Эренбург: Народный фронт победил ("Известия", СССР)
13.11.45: Братья Тур: Вечная слава! || «Известия» №267, 14 ноября 1945 года
13.11.45: Е.Кригер: Письма с Тихого океана. 5. Спустя 40 лет ("Известия", СССР)

12.11.45: М.Брагин: Гвардейцы-кантемировцы ("Правда", СССР)
12.11.45: И.Золин: Памятник воинам, павшим в боях за Берлин ("Правда", СССР)

11.11.45: И.Эренбург: Второе рождение ("Известия", СССР)

10.11.45: Т.Тэсс: Мирные люди || «Известия» №264, 10 ноября 1945 года
10.11.45: Да здравствует и да процветает наша Великая Родина! ("Известия", СССР)
10.11.45: Парад частей Московского гарнизона на Красной площади 7 ноября 1945 года! ("Известия", СССР)

Газета «Правда» №293 (10064), 10 декабря 1945 года
Tags: Леонид Леонов, Нюрнбергский процесс, газета «Правда», декабрь 1945
Subscribe

Posts from This Journal “Нюрнбергский процесс” Tag

  • Е.Кригер. Год 1945!

    Е.Кригер || « Известия» №1, 1 января 1946 года С новым годом, дорогие товарищи! # Все статьи за 1 января 1946 года Славный год…

  • Д.Заславский. В подземелье фашистских преступников

    Д.Заславский || « Правда» №311, 31 декабря 1945 года СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ: Приём И.В.Сталиным г-на Цзян Цзин-го (1 стрне.). В Совнаркоме СССР (1…

  • Дениц и Редер

    Вс.Вишневский || « Правда» №307, 27 декабря 1945 года СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ: Страна готовится к выборам в Верховный Совет СССР (1 стр.). Н.Попова.…

  • Преступные организации гитлеризма

    А.Трайнин || « Правда» №304, 23 декабря 1945 года СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ: Страна готовится к выборам в Верховный Совет СССР (1 стр.). Хлеб —…

  • Нож разбойника

    Б.Полевой || « Правда» №304, 23 декабря 1945 года СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ: Страна готовится к выборам в Верховный Совет СССР (1 стр.). Хлеб —…

  • А.Твардовский. Из песен о немецкой неволе

    А.Твардовский || « Известия» №299, 22 декабря 1945 года СЕГОДНЯ В ГАЗЕТЕ: Страна готовится к выборам в Верховный Совет СССР. Организаторская…

  • Л.Шейнин. Призраки заговорили...

    Л.Шейнин || « Известия» №299, 22 декабря 1945 года СЕГОДНЯ В ГАЗЕТЕ: Страна готовится к выборам в Верховный Совет СССР. Организаторская работа…

  • Вс.Вишневский. Вылазки гитлеровских последышей

    Вс.Вишневский || « Правда» №302, 21 декабря 1945 года СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ: Прием у Народного Комиссара Иностранных Дел СССР В.М.Молотова в честь…

  • Кухня дьявола

    Б.Полевой || « Правда» №302, 21 декабря 1945 года СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ: Прием у Народного Комиссара Иностранных Дел СССР В.М.Молотова в честь…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments