?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry Share Next Entry
Закон фронтовой дружбы
0gnev
газета «Известия», 7 мая 1943 годаВ.Антонов || "Известия" №106, 7 мая 1943 года

„Нужно, чтобы все наши люди и все учреждения в тылу работали слаженно и чётко, как хороший часовой механизм. Вспомним завет великого Ленина: «РАЗ ВОЙНА ОКАЗАЛАСЬ НЕИЗБЕЖНОЙ — ВСЕ ДЛЯ ВОЙНЫ, И МАЛЕЙШАЯ РАСПУЩЕННОСТЬ И НЕДОСТАТОК ЭНЕРГИИ ДОЛЖНЫ БЫТЬ КАРАЕМЫ ПО ЗАКОНУ ВОЕННОГО ВРЕМЕНИ». (И. Сталин).



# Все статьи за 7 мая 1943 года.



Ради человека

«Известия», 7 мая 1943 года

Человек остался один почти у самой проволоки, на открытом, как ладонь, поле. Видели, что он упал. Мёртв или только ранен? Это было трудно сказать. Дым разрыва на минуту скрыл неподвижную фигуру, затем снова появилось темное пятно, бугорок на пустынном безжизненном пространстве.

Илья Егорович Иванушкин, не отрываясь, смотрел сквозь узкую щель блиндажа. Над его головой роем неслись пули, посвистывая, ударяясь о землю, рикошетом взмывая ввысь. Вздрагивала и осыпалась почва от разрывов.

Потревоженный враг огрызался. Вся система его обороны была пущена в действие. Хорошо ощутимая всяким бывалым воином, преграда огня легла между проволокой и советскими окопами. Только артиллерия могла бы пробить здесь дорогу для человека. Это понимали Илья Егорович и все, кто был в блиндаже. «Раньше вечера к нему не подойдешь», — подумал Иванушкин.

Почти в ту же минуту, в короткую случайную паузу между очередями пулемёта и гулом минных разрывов, до блиндажа донесся стон. Человек около проволоки был жив. Стон перешел в крик. Охваченный смертной тоской, раненый звал на помощь.

Иванушкин взял плащ-палатку, к одному из углов ее привязал длинную веревку и прочно приладил сверток к спине.

— Разрешите, товарищ командир, сходить за раненым?

Командир кивнул головой. Кто-то проворчал:

— Вместо одного двое погибнут. На верную смерть идет.

Иванушкин строго посмотрел на говорившего и выбрался из блиндажа.

Немцы немедленно обнаружили смельчака. Треск автоматов усилился. Храбрец полз, поминутно меняя направление, ныряя в воронки, укрываясь в канавках. Пули ложились рядом с ним, взбивая комья земли. Затаив дыхание, бойцы следили за каждым шагом своего товарища. Это был поединок со смертью. Это знал командир, знали товарищи, понимал сам Иванушкин.

Немецкие автоматчики удвоили ярость своего огня. Со свистом пронеслась мина и разорвалась позади храбреца. На мгновенье клуб дыма скрыл ползущего человека, затем снова стало видно Иванушкина. Все ближе и ближе подвигается он к человеку у проволоки. Но последние метры всегда самые трудные. Теперь весь огонь сосредоточен на ползущем человеке.

— Конец! — внезапно кричит кто-то в блиндаже.

Командир видит в бинокль, как тело Иванушкина вздрагивает и застывает на месте. «Убит», — с тоскою думает командир. Так, кажется, думают и немцы. Постепенно стихает огонь. И тогда происходит нечто неожиданное. Иванушкин резким рывком вскакивает на ноги и в два-три прыжка оказывается около раненого.

— Друг, — кричит он ему, — как себя чувствуешь?

Посиневшее лицо бойца отмечено печатью невыносимого страдания. Илья Егорович, не поднимая головы, медленно расстилает плащ-палатку, расправляет веревку.

— Повернуться можешь? — спрашивает он раненого.

— Нет, не могу, — с усилием отвечает тот.

— Что же нам делать? — задумчиво говорит Иванушкин.

— Оставь меня, ползи назад, — хрипит раненый. — Мне все равно не выжить, а со мной и ты погибнешь зря.

— Так не пойдет! Сейчас что-нибудь придумаем, — возражает Илья Егорович.

Он терпеливо ожидает очередной паузы в стрельбе, затем вскакивает на ноги, быстрым движением кладет раненого на плащ-палатку и сам бросается на землю рядом с ним.

Раненый заскрипел зубами от боли, Иванушкин почувствовал на спине холодок, попробовал рукой и обнаружил большую дыру. Пуля вырвала клок шинели. Немцы поняли, что имеют дело с ловким, хитрым бойцом, который дважды их обманул, и еще с большей злостью обрушили на него огонь своих автоматов и пулемётов.

Но главное было сделано. Завернув раненого в плащ-палатку, Иванушкин пополз обратно. Снова свистели пули и рявкали мины, но дорога к своим казалась и ближе, и легче. В первой же канаве Иванушкин остановился и за веревку подтянул раненого. Потом он пополз дальше…

Вот перед бойцом открылась знакомая траншея. Какой родной она показалась ему в то мгновенье, когда он передал раненого на руки товарищам! Это были его дом, его жизнь, победа в смертельном поединке.


Друг за друга

Иванушкин шел с теми, кому было поручено проложить путь нашей наступающей пехоте. Несколько сот метров пространства перед окопами немцев были до предела начинены минами. Это было известно каждому бойцу, и каждый понимал, что следующий шаг может быть последним в его жизни.

К счастью, немцы не подозревали о готовящейся атаке. Лишь дежурный пулемёт строчил куда-то в пространство. Никто не обращал на него внимания. Повадки врага были давно известны.

Иванушкин, шедший позади одного из бойцов, внезапно заметил то, что прозевал его товарищ, — мину. Илья Егорович негромко крикнул и схватил бойца за рукав. Но было поздно. Страшный грохот разорвал тишину ночи. Взрывом бросило людей на землю.

Придя в себя, Иванушкин почувствовал острую боль в глазах. Веки не приподнимались. Колючий огонь взрыва еще стоял перед ним. «Ослеп!» — подумал боец.

— Иванушкин, — крикнул командир роты Егоров, — что с вами? Ранены?

— Товарищ командир, ничего не вижу, — отвечал боец.

Это было большое и, казалось, непоправимое несчастье.

Командир и бойцы находились в центре минного поля, и путь назад был не менее опасен, чем путь вперед. Ночь для атаки была выбрана мрачная, непроглядная, в двух шагах не узнать соседа.

— Ведите меня по моим следам, — сказал Иванушкин.

И они пошли, слепой и его поводырь, выделенный командиром боец, под огнем всполошившихся немцев. По временам боец опускался на колени, чтобы различить следы, затем оба они делали несколько шагов, снова останавливались и снова шли…

Выбравшись за границы минного поля, бойцы повстречали военфельдшера Милованова.

— Придется вас эвакуировать для серьезного лечения, — сказал военфельдшер.

— Погодите, дайте мне немножко воды, — попросил Иванушкин.

Он провел ладонью по влажной траве и потом осторожным движением начал тереть глаза.

— Товарищ, это ты? — внезапно крикнул Иванушкин сопровождавшему его бойцу. — Я тебя вижу!

Но зрение вернулось только наполовину. Милованов это отлично понимал и настаивал на отправке Иванушкина в санчасть.

— Нет, — твердо заявил Илья Егорович, — я никуда не пойду. Если мои глаза не годятся для того, чтобы стрелять из винтовки, я найду себе другую работу.

Оглушенный взрывом, со слезящимися от боли глазами, он вернулся в роту и до утра, пока продолжалось сражение, через минное поле, сквозь проволоку вынес восемь раненых товарищей.


Всегда вместе

Они шли, группа бойцов, боевых друзей, болотистым лесом, возвращались к себе домой после удачной разведки. С каждым шагом путь становился тяжелее. Иванушкин вел небольшой отряд, прыгая с кочки на кочку, обходя трясины, глубокую воду. Внезапно загремел выстрел. Пуля просвистела над самой головой Иванушкина, срезала ветку и впилась в дерево. За первым выстрелом послышались частые автоматные очереди. Лес ожил.

— Ложись! — крикнул Иванушкин.

Он и шестеро его товарищей залегли, готовые дорого продать свою жизнь. Гулкое эхо повторяло звуки выстрелов, треск ломаемых сучьев. Пули с шипением уходили в болотную воду. Немцев оказалось много. Это была организованная облава крупными силами.

Еще уходя на боевое задание, люди условились соблюдать тишину.

— Если кто будет ранен, товарищи, тоже не кричать! Передай шопотом, себя не выдавай, — сказал Иванушкин.

Его друзья молча кивнули головой. Закон молчания тогда же вступил в силу.

Немцы обходили разведчиков со всех сторон, все теснее сжимая кольцо. В ближайших кустах послышался шорох, затем сквозь ветви показалось дуло автомата. Двое гитлеровцев осторожно двигались вперед. Иванушкин выстрелил почти в упор. Немцы с воплем бултыхнулись в воду. По соседству появилось еще двое. Они достались бойцу Любимову.

Немцы, почувствовав опасность, залегли, но пальба не прекращалась ни на минуту.

— Пора отходить, — шепнул Иванушкин.

Теперь разведчики двигались еще медленнее. Четверо несли трех раненых. Раненые, стиснув зубы, молчали, не выдавая себя ни единым стоном. На траву падала горячая кровь…

Постепенно звуки стрельбы становились тише. Немцы топтались на месте. Они прошивали кусты на болоте длинными очередями, а разведчики в это время уже сидели в своей теплой землянке, перевязывали раненых, сушили мокрую одежду. Они были все вместе, все семеро. Закон фронтовой дружбы об’единил их и обеспечил им успех. // В.Антонов, спец. корреспондент «Известий». ЗАПАДНЫЙ ФРОНТ.


**************************************************************************************************************************************************
Зверства гитлеровских палачей


ЛЕНИНГРАДСКИЙ ФРОНТ, 6 мая. (Спецкор ТАСС). На территории, отбитой у врага, старший лейтенант Медведев, лейтенант Гурченко и старший сержант Королев обнаружили труп красноармейца Григория Дубовика, зверски замученного немцами. В акте, составленном об этом злодеянии гитлеровских людоедов, говорится:

«На отбитом у противника рубеже бойцы обнаружили зверски изуродованный труп красноармейца Дубовика Григория Ефимовича, члена ВЛКСМ. Гитлеровские мерзавцы мучили и пытали красноармейца. При осмотре трупа обнаружено, что лицо Дубовика изрезано ножом. На лбу вырезана пятиконечная звезда, глаза выколоты, на всём теле виднеются следы сильных ожогов».

К лютой мести зовёт наших бойцов новое преступление гитлеровских палачей.


Забота о детях-сиротах

РОСТОВ-НА-ДОНУ, 6 мая. (ТАСС). В опекунский совет городского отдела народного образования поступает много заявлений от работниц, домохозяек с просьбой дать им на воспитание сирот Отечественной войны.

Только в первые дни после организации опекунского совета было взято на воспитание более 500 детей, родители которых погибли на фронтах Отечественной войны или были замучены фашистскими палачами. В школах созданы бригады, которые производят сбор одежды, белья, обуви для детворы. Активно помогают в этом деле комсомольские организации. Горисполком отпустил на содержание сирот десятки тысяч рублей. Каждому детскому саду, где воспитываются дети погибших фронтовиков, отпущено по 50 тысяч рублей.

________________________________________________________
А.Довженко: Великое товарищество* || «Известия» №181, 4 августа 1942 года
И.Эренбург: Народ на войне* || «Красная звезда» №46, 24 февраля 1944 года
Е.Щаденко: В чем сила Красной Армии* || «Красная звезда» №43, 21 февраля 1943 года
Народ вверил Красной Армии свою судьбу || «Красная звезда» №115, 18 мая 1943 года

Газета "Известия" №106 (8099), 7 мая 1943 года