Ярослав Огнев (0gnev) wrote,
Ярослав Огнев
0gnev

Category:

А почему у поляков Курочки Рябы нету?

Усадьба Урсы, Переводика, ИнофорумПродолжение Русского Разговора с Тамарой Урсой. Начало можно прочитать здесь.



Усадьба Урсы, Переводика, Инофорум- Чем, на Ваш взгляд, «Усадьба» отличается от ИноСМИ, ИноФорума, Переводики и др. переводных ресурсов коммуникативного типа?

- Про ИноСМИ я уже сказала – никак мы не можем сравнивать себя с мощным государственным ресурсом. Нас связывает только то, что мы были малой частицей ИноСМИ, и с тех пор почти не изменились, вот только того родного ИноСМИ больше нету.

От других схожих ресурсов нас отличает то, что они более строго относятся к своему предназначению, у них переводы и обсуждение этих переводов стоит на первом месте, а у нас – всякие беседы на вольные темы.

Тут я должна извиниться и честно сказать, что я редко заглядываю на родственные порталы. Не потому, не дай Бог, что не интересуюсь, не уважаю или не радуюсь возникновению всё новых и новых интернет-площадок с переводами. И интересуюсь, и уважаю, и радуюсь. Времени не хватает. Конечно, будь я холериком… Да что мечтать о том, чего быть не может. Я перевожу каждый день. Я не каждый день выкладываю новый перевод, потому что иногда бывают большие, на два-три дня работы, но перевожу я каждый день. И ещё я стараюсь постоянно бывать в Гостиной и на всех ветках переводов, потому что могут быть какие-то вопросы ко мне, и мне бывает очень стыдно, если пропущу и не отвечу. А в реале-то тоже много чего надо делать. Ну, и времени на что-то другое не остаётся.

Кстати, может быть, и поэтому я более других заинтересована в той Усадьбы, какая она сейчас есть, потому что у меня нет необходимости следить за тем, что происходит в мире по каким-то другим источникам. Всё расскажут и объяснят, и ссылку дадут. Я на ИноСМИ, ИноФоруме, Переводике, Хуторке бываю исключительно по усадебным ссылкам. Я понимаю, что это эгоистично, но зато как удобно.

А вообще, я как прочитала этот вопрос, то мне сразу и представилось, что кто-то спросил меня, чем моя семья отличается от всех других. Первое движение - возмущённо воскликнуть: «Да всем! Она одна такая в целом мире!». А подумавши, над собой и посмеяться, чем же это всем? Как миллионы других…

Ну, и про Усадьбу то же самое. Мне кажется, она одна такая во всём мире. А если здраво рассудить… Только я редко здраво рассуждаю относительно Усадьбы.

- Чем, на Ваш взгляд, Русский Разговор (его примеры можно найти только в «Усадьбе»?!) отличается от Польского Разговора? Смогут ли русские когда-нибудь «разговориться» с поляками, найти общий язык?

- Нет, конечно, Русский Разговор живёт не только в Усадьбе, иначе откуда бы он туда попал? Из жизни. Потому что он всюду. Но не всегда. И в Усадьбе не всегда. Скажем так, это некий достаточно высокий уровень реализации русской речи и русского мышления. Для него нужны условия. Иногда комфортные – компания друзей, момент счастья, победы, единения с природой. А иногда и некомфортные – гнев, опасность, напряжение всех сил. Трудно сказать. Это сродни вдохновению - либо есть, либо нет, а вот почему есть или нет - сложно определить закономерность. Я, например, не могу.

И вообще, я, пожалуй, напомню на всякий случай. Всё это – лишь досужие выдумки замоскворецкой домохозяйки. Не более. Никто не только не обязан со мною соглашаться, но даже принимать мои рассуждения всерьёз.

Ну вот, я предупредила.

Моё мнение о поляках нельзя считать репрезентативным. Так получилось, что я общалась исключительно с творческой интеллигенцией. С элитой, значит. Я никогда не разговаривала ни с польским крестьянином, ни с польским рабочим. Поэтому мой опыт весьма условен и недостаточен.

Русский разговор – это «мы». Польский разговор – это «я». Русский, даже когда он в споре, в беседе один, чаще чувствует себя представителем какой-то группы, общности, и сражается за «своих». Поляк даже в группировке – один и сам за себя. И любая польская группировка может вспыхнуть внутренней распрей в любой момент.

Со стороны может показаться, что русские ужасно серьёзны, а поляки – лёгкие, весёлые. Это потому что русский юмор – спонтанный, он рождается зачастую против воли собеседников. И ещё – он коллективный. То есть один нечаянно оговорился или сказал каламбур, другой подхватил, третий добавил, и вот уже все смеются, и трудно определить, кто автор. Польский юмор – индивидуален, всегда известно, кто пошутил. И он… как бы это сказать… обязателен, что ли. У поляков прямо бзик на чувстве юмора. Ни слова в простоте, обязательно с шуткой, анекдотом (часто заранее заготовленным), смешной историей. Это способ защиты – да я не отношусь всерьёз к предмету разговора. И способ поставить на место оппонента – ты мне смешон.

Идеал Русского Разговора – простота. Неимоверная, немыслимая простота, которой все мы, конечно, редко достигаем, но о которой мечтаем и к которой стремимся. Идеал Польского Разговора – сложность. Потому что настоящий Польский Разговор – это разговор посвящённых. И непосвящённому непонятен. Во всяком случае, должен быть непонятен.

Ну, тут много чего сошлось. И латынь, и романтизм, и сарматская идея.

Как бы это покороче-то. Вот нет такого понятия, как русская литература на греческом (французском, английском) языке. Кажется, даже и представить невозможно. А польская литература на латинском языке существовала. И довольно долго. Как-никак с X по XVI век. Да и позднее латынь была весьма влиятельна.

У Пушкина, как известно, всё есть.

Поэт (подает ему бумагу).
Примите благосклонно
Сей бедный плод усердного труда.

Самозванец.
Что вижу я? Латинские стихи!


Вот так. Поэт польский, дело происходит в Польше, да и стихи, наверное, на животрепещущую тему – как чудом спасшийся царевич Димитрий пойдёт с панами восстанавливать справедливость и отвоёвывать московский трон. А стихи – латинские.

Мало того, само по себе знание латыни свидетельствовало о принадлежности к шляхте. Вот один из моих любимых эпизодов (и самый любимый герой у Сенкевича) «Огнём и мечом»: пан Заглоба выбирается из пекла казацко-польской войны (или бунта Хмельницкого, это уж кому как больше нравится), переодевшись «дзядом», стариком-лирником, да ещё спасает княжну Хелену, переодетую, соответственно, мальчиком-поводырём. Оказавшись в самоё гуще боя, меж своих и чужих, пан Заглоба (в лохмотьях, без сабли, без всяких бумаг, удостоверяющих его шляхетское происхождение) орёт благим матом:

- Stój! - ryczał dziad - jam szlachcic przebrany! Loquor latine!
(- Стой! – вопил дзяд. – Я шляхтич переодетый! Loquor latine!)

Я говорю на латыни! Это значит – я говорю на лучшем языке лучших людей. Шляхтич может быть голым-босым, но он говорит на латыни – и он шляхтич. Конечно, не вся шляхта (в особенности мелкая и бедная) прекрасно знала латынь, но, вообще, в Польше долго сохранялся в неприкосновенности изящный классический латинский язык.

И до сих пор это осталось – язык отделяет просвещённых от непросвещённых. Стоит только человеку получить диплом о высшем образовании и право ставить перед своей фамилией словечко «магистр» - всё, пиши пропало. Ну, в быту, может, ещё изъясняется по-человечески, но с какой-нибудь трибуны а паче того в письменном виде - такие фиоритуры закладывает, что глаза бы мои не читали и уши бы не слышали.

Последнее, что я перевела – дискуссия экспертов по России в «Жечьпосполитой». Батюшки, какие выверты, какие «ассертивности» и «стигматизации»! Уж я маленько пропалывала, синтаксис возвращала в натуральное его течение, не – всё равно… Позвольте ещё раз процитировать Александра Сергеевича: «Эти люди никогда не скажут дружба - не прибавя: сие священное чувство, коего благородный пламень и пр. Должно бы сказать рано поутру - а они пишут: Едва первые лучи восходящего солнца озарили восточные края лазурного неба - ах как это всё ново и свежо, разве оно лучше потому только, что длиннее».

Примерно так, только ещё заковыристее.

Мы как-то забываем, что в Польше не было революции, и сословное общество было насильно перемешано по желанию и под влиянием Советского Союза. Ненадолго и непрочно. Язык – такая штука… с ним ничего не поделаешь. У нас после революции все стали «товарищами», и язык это принял. А поляки все стали «панами». И льготы и привилегии для крестьян и рабочих (при поступлении в институт, в карьере и пр.) привели только к одному - вчерашний хлоп, поднявшись по социальной лестнице, сразу же объявлял себя паном и мастерил себе соответствующее происхождение. Как Лех Валенса изыскал себе великого предка – цезаря Валенса.

Конечно, кабы я встретила польского крестьянина в его родной вёске, вряд ли он стал бы отпираться от своих хлопских предков. Но я общалась с людьми, стоящими высоко на социальной лестнице. Если принять во внимание нашествие простолюдинов в польскую науку, культуру и власть, начиная с 40-х годов XX века, по крайней мере, половина из них должна была быть простого происхождения. Но нет! Все, как один, - шляхтичи! И если прямо это не говорилось, то всегда был какой-нибудь сыгнет (родовой перстень) с гербом и туманные намёки на знатных предков, да вот бумаги в войну сгорели…

А уж как Польша получила свободу, тут всё и вернулось на свои места.

Боюсь, нам это трудно понять. Вот я – из уральских крестьян. Для кого из читающих это имеет значение? Полагаю, ни для кого. Вот дело я пишу или брежу – это да, это важно.
А ведь Лех Качиньский вполне серьёзно попрекал Туска «уличным воспитанием», всячески подчёркивая своё происхождение из «интеллигентной жолибожской семьи». Ну, а теперь у поляков президент и вовсе граф. Loquor latine! :-)

В свете всего вышеизложенного понятно, что Курочке Рябе в польском коллективном подсознании места нету. А претерпела я из-за неё родимой, претерпела! На одном польско-русском форуме спросила про польские сказки о животных (вот как раз она, Ряба, Колобок, Теремок и прочее), это не мне надо было, а дочери – для сравнительного анализа. В польском интернете шиш чего найдёшь – жаден он и беден ужас как (по сравнению с Рунетом, конечно). Нету у них сказок о животных. И обвинили меня в том, что я это заранее знала, а вопрос задала, чтобы поляков унизить, вот, мол, у нас есть, а у них нету. И понесли меня по кочкам. Кое-что особо запомнилось:

- У нас детям сказки Андерсена читают (мораль – мы цивилизованные! Но… однако… годовалому ребёнку?). Только дикие народы гордятся своим фольклором! (вообще-то, первыми фольклористами были немцы, а уж как англичане своим фольклором гордятся – так прямо хикори-дикори!).

И задумалась. И нигде я ничего на этот счёт не нашла. Осталось самой придумать.

А зачем она, Курочка Ряба? А затем, что сказки о животных – самые древние, они и не совсем сказки, а обломки мифов. Когда моей дочери было лет пять, и мы с ней рассуждали, чем сказка отличается от мифа, она сказала: «Если у сказки плохой конец, значит, это миф». Конечно, простодушно и примитивно, но что-то в этом есть, а? Ежели «ам, и съела», «сел и раздавил», «хохотал-хохотал да и лопнул» - оно самое и есть. Обломок древнего мифа, который уходит в подсознание и занимает там чрезвычайно важное место.

А про что Курочка Ряба? Про страшно важные вещи. Полагаю, каждому в детстве приходил в голову вопрос – чего ж они плакали? Они же били-били, не преуспели, мышка хвостиком махнула – и помогла! А они ревут! Есть более поздние варианты, можно прочитать у Афанасьева, где этот плач приобретает всеобщие и апокалипсические размеры:

«(…) в печи пылает, верх на избе шатается, девочка-внучка с горя удавилась. Просвирня как услыхала, все просвиры изломала и побросала. (…) дьячок побежал на колокольню и перебил все колокола. (…) а поп побежал, все книги изорвал».

Ну, и когда дитё спросило, я покряхтела и принялась объяснять про мировое яйцо, которого полно в мифах народов мира. Потому оно и золотое. Вот кто его разобьёт, то и создаст новый мир, станет демиургом и повелителем этого мира. Следовательно, мир достался мышке, а она ведь ещё и хтоническое животное. Совсем худо.

О чём это? О том, что новое (и предположительно хорошее) невозможно создать, не разрушив что-то, так сказать, в белых перчатках, без страданий и горя. И никто за тебя это не сделает, не поможет. Либо ты создаёшь что-то, сам, своими усилиями, своим умом, рискуешь, мучаешься, либо постой в сторонке, ты никто и звать никак, и тебя не позовут на пир в новом сияющем мире.

А у поляков Курочки Рябы нету. В коллективном подсознании. В сознании тоже нету. Не отсюда ли вековая претензия – нам не помогли! Союзники предали; Советы стояли и хладнокровно смотрели, как гибнет Варшавское восстание; американцы оружие отдали, правда, даром, но устаревшее и такое, что полякам и содержать-то не под силу; Евросоюз не помогает с москалями бороться и денег всё меньше даёт… Мало того, я с изумлением наблюдаю, как эта претензия плавно перетекает в «нам не запретили!». Не запретили самолёту садиться, не запретили Кубице участвовать в ралли, не запретили польским журналистам шастать вокруг секретных объектов.

Ну, а у нас внутри сидит убеждение, что иной раз помочь – значит отнять. Победу, чудо, сотворение нового. Так мы уж всё норовим сами… Я не говорю, что это плохо. И не говорю, что это хорошо. Я просто указываю на разницу между Русским Разговором и Польским Разговором. И почему нам трудно понять друг друга.

А почему у поляков Курочки Рябы нету? Ведь была же. Была, была. Всякий народ зарождается в какой-нибудь неопрятной пещере либо в с дубиной в лесу, уж, небось, не в великосветской гостиной в пудреном парике и бархатном кафтане, с латинской сентенцией на устах. Поэтому мифы были у всех. И эпос был у всех. И фольклор у всех был. Но не всё сохраняется в живой речи, что-то уходит. Кабы не наши великие… а, гори синим пламенем! Модерируйте! Баньте! Всё равно расскажу. Пущай флуд и оффтоп.

В прошлом году после летней сессии преподавательница русского устного народного творчества сказала, что желающие могут поехать с ней на могилу Александра Николаевича Афанасьева. Видимо, ближе ко дню рождения. Ну, собралось их немного, шесть девочек с разных курсов и факультетов, в том числе и моя дочь. Встретились на Рижской, пошли на Пятницкое кладбище, преподавательница дорогу к могиле хорошо знала. Положила цветочки и сказала:

- Здравствуйте, Александр Николаевич! Мы пришли. Спасибо Вам. Вы нас любили.

И больше ничего. Постояли. Пошли в ближайший храм, свечи поставили и поехали по домам. Но ведь хорошо? Ведь правда любил. Ведь если бы не они, великие труженики, Афанасьев, Гильфердинг, Даль... и многие-многие все другие, так что бы у нас сейчас было? Ну, сказки – но не все, и пословицы – не все, а былин и исторических песен точно не было бы, всё-таки что-то исчезает, уходит из живой речи, ничего не поделаешь.

У поляков Афанасьевых не случилось. Зато у них был сарматизм. Это такая идея, что шляхта холопам даже генетически не родня, а произошла от благородного племени сарматов. И потому шляхту все эти холопские дела, чего они там поют или рассказывают, ну совершенно не интересовали. Хамы-с! Латыни не знают. И фольклор начали собирать поздно, когда расцветший буйным цветом романтизм зануждался в пропитании. Но было уже поздно. Прохлопали эпос. И Курочку Рябу прохлопали.

И когда я в предисловии к известной «Антологии польских сказок» известного Юлиана Эйсмонда читаю:

http://www.pbi.edu.pl/book_reader.php?p=13464&s=1
«Сказка уже на заре своего существования несёт на себе роковой отпечаток дидактизма. Она х о ч е т учить. А как рак изъедает и уничтожает здоровый организм, так дидактизм удручал и отравлял сюжетную поэзию с незапамятных времён. Тенденциозность стала непременной чертой сказки, другими словами: сказка перестала быть поэзией».

И далее:
http://www.pbi.edu.pl/book_reader.php?p=13464&s=1
«Сказка в Польше развилась на почве греческих и индийских апологов в латинских переводах» -
то у меня начинается филологическая истерика с топаньем ногами и размахиванием кулачишками.

Несмотря на филологические истерики, филолог из меня никакой, так, жалкие обрывки в памяти болтаются. Поэтому я пристаю с вопросами к дочери.

- У нас романтизм был?
*мрачно, поглощённая заталкиванием в духовку куриного филе, маринованного в апельсиновом соке*
- Ну… можно сказать, был.
- А что у нас в романтизме самое романтическое?
- Южные поэмы Пушкина.
- А вот представь себе, что у нас бы не было эпоса…
- И куда он делся?
- Нет, ты просто представь! И вот вместо эпоса у нас какой-нибудь романтический герой вроде Алеко…
- Тогда были бы не «Цыганы», а какие-нибудь русские романтические поэмы из русской истории.
- Ладно. Русские. Но «Слова о полке Игореве» нету, былин нету, на их месте – романтический герой, ну знаешь, в развевающемся плаще, на утёсе и…
- Кошмар.
И ушла, не внимая моим жалобным пеням.

И пришлось мне самой этим заняться. Я спустилась к самому фундаменту нашего коллективного подсознания и принялась выковыривать «сидня карачаровского», а на его место впихивать кого-то с возвышенным челом, то ли Чайльд-Гарольда, то ли Конрада Валленрода. Впихнула. И прямо мороз по коже. Чувствую, превращаюсь в поляка. То есть в польку. Быстренько вернула Илью Муромца на место и вздохнула облегченно. Нет уж, я уж вот так… мне и так хорошо.

Ещё моя дочь сказала, что Пушкин тщательно заткнул все дырки, через которые романтизм мог бы просочиться в русскую литературу.

А у поляков, между прочим, реализма не было. И уже не будет. Нет, это, конечно, моё личное мнение. Ага, они Пруса реалистом считают. Но зато какой романтизм! Нам и не снилось! По-моему, величайший в мире романтизм. Который потом сразу перескочил в декадентство, модернизм и проч.

Ой, кто-нибудь, остановите меня, а то я сейчас ещё «Колобка» начну анализировать. И соотношение эпоса и реализма. Нисколько не очевидное, я сама придумала.

Конечно, мы можем общаться с поляками. Дружески (мне, правда, не нравится, что когда поляк хочет сказать хорошее о русских, то говорит – «с ними хорошо водки выпить»; а меня куда? Я водку не пью и никогда не пила… эх…), на бытовом уровне, торговать и наладить отношения политические, чтоб без особых скандалов. Всё можно. И, наверное, так и будет. Куда деваться. Но по-настоящему мы никогда друг друга не поймём. У нас настолько разное мироощущение, и даже одни и те же слова значат совершенно разное. Я не приглашаю всех непременно изучать польскую историю и литературу, но если кто хочет общаться с поляками, то лучше бы немножко кое-что знать о них, чтобы не обижаться и не попадать впросак.

*******************************************************

P.S. Первый стишок, который выучивает каждый польский ребёнок, едва начав говорить:

Kto ty jesteś?
- Polak mały.
- Jaki znak twój?
- Orzeł biały.

(- Кто ты?
- Маленький поляк.
- Какой твой знак?
- Белый орёл).


http://www.youtube.com/watch?v=qTil37BuidI

А мы, когда мы узнаём, что мы русские? Ни в детских стишках, ни в сказках нет об этом ничего, разве что «фу-фу, русским духом пахнет», так ведь это, кажется, не с похвалой…
Вот мне и кажется, что осознание польскости – ясное, острое, направленное. А осознание русскости – неуловимое, трудно объяснимое и столь широко разлитое, что и сам русский человек не в состоянии объяснить, чем же он русский… и что такое Русский Разговор…

Продолжение следует >>>

________________________________________________________________________
Тамара Урса: "Татаритарный русский язык" и капустная "хеннесевка" ("LiveJournal")
Алексей Sciff: Сверхзадачи ИноФорума ("LiveJournal")
Ursa: Ничего, подобного ИноСМИ, нет больше нигде в мире (ИноСМИ, Россия)
Ursa: Если бы польские журналисты не писали так замечательно (ИноСМИ, Россия)
С.Изрыгайлов: Пять огненных лет ИноСМИ ("LiveJournal")
С.Изрыгайлов: В казематах лжи российского ИноСМИ ("LiveJournal")
Я.Огнев: У ИноСМИ свой особый путь (REGNUM, Россия)
Tags: 2011, ИноСМИ, ИноФорум, Интернет, Польский разговор, Польша в ВОВ, Русский разговор, Тамара Урса, Усадьба Урсы
Subscribe

  • Пепел Варшавы

    Я.Макаренко || « Правда» №16, 19 января 1945 года Наступающими войсками 1-го Белорусского, 2-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов заняты…

  • Варшава освобождена!

    « Правда» №15, 18 января 1945 года Наступление героической Красной Армии стремительно развивается. Войска 1-го Белорусского фронта овладели…

  • Б.Полевой. Книга в коже

    Б.Полевой || « Правда» №298, 16 декабря 1945 года СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ: Страна готовится к выборам в Верховный Совет СССР (1 стр.). Беседа…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments