?

Log in

No account? Create an account

0gnev


Ярослав Огнев

«Красная звезда», «Известия», «Правда», «Комсомольская правда» 1941-1945


Previous Entry Share Next Entry
Илья Эренбург. Писатель на войне
0gnev
И.Эренбург || «Литература и искусство» №14, 3 апреля 1943 года

За время зимней кампании советские войска нанесли вражеским армиям тяжелые поражения. Слава доблестной Красной Армии, освобождающей родную землю от гитлеровской нечисти! Священный долг работников советской литературы и искусства — вложить всю силу художественного мастерства и таланта в создание произведений, активно помогающих завоеванию победы над врагом!



# Все статьи за 3 апреля 1943 года.



Из выступления Ильи Эренбурга

Илья Эренбург

Довоенным литературным бытом на меня повеяло от вступительного слова и от докладов. Те же отметки: «отлично», «удовлетворительно», «неудовлетворительно». Те же рубрики и ярлычки. Конечно, когда на дворе война, есть своеобразный пафос в продолжении любого дела. Одна старушка в Мадриде на разрушенной улице продолжала вязать. Она говорила: «Пусть фашисты видят, что я их не боюсь». Это прекрасно. Но вязала старушка. Её внуки сражались. Её внучки рыли окопы.

Часто слышишь разговоры о том «материале», который война даёт писателю. Я и в мирное время был убеждён, что писатель не может искать свою тему, как ищут в лесу грибы. Писатель должен заболеть, переболеть своей темой, тогда в его книге общее становится личным и личное общим. Сейчас вопрос стоит проще и острее. Скажем сразу: неуместны разговоры о том, что дала война писателю. Сердце жжет другое: что дали писатели войне?

Слушая порой рассуждения того или иного литератора, спрашиваешь себя, что это: Олимп или канцелярия? Странная помесь парнасца с чиновником…

Я хочу напомнить о труде писателей, которые в дни войны заняты не грядущим «полным собранием» своих сочинений, но повседневной, тяжелой работой — поставкой душевных боеприпасов фронту.

Война — исключительное состояние и народа и отдельного человека. Это — исступление, накал ненависти и самозабвенной любви. Война не только рассекла пополам судьбу каждого, она не только изменила образ жизни или одежду миллионов, она переплавила сердце человека.

Мне как-то пришлось напомнить нашим союзникам, что война не спортивный матч. Война без ненависти безнравственна, как сожительство без любви. Когда война становится бытом, она умирает. В этом приговор «бытовикам», которые хотят описать войну, как они описывали учёбу ударника или свадьбу в колхозе. Война требует не того, чтобы её описывали, но чтобы её поддерживали: не чернил — горючего.

Хорошо сказано в «Екклезиасте»: «Всему свое время. Время собирать камни и время их кидать». Командир-сапёр, показав мне остатки моста, сказал: «Я его строил и я его взорвал».

Благодаря огромному внутреннему напряжению, наша страна одержала незабываемые победы. Но враг ещё силен. Но война ещё продолжается, страшная, невиданная в истории война. Как прежде, дело идёт о жизни или смерти России. Как прежде, долг писателя — раздувать огонь негодования, тревоги, жертвенности.

Читатель-фронтовик не может понять молчания того или иного писателя. Любимый писатель — это нечто интимное, его не заменишь другим. Молчание друга в такое время необ’яснимо и непоправимо. Принесли почту. Боец-украинец знает, что ему не будет писем. Он знает, почему молчит его семья. Но почему молчит вот этот писатель? Думает? Ещё не понял? Еще не почувствовал? Или, может быть, боится испортить грядущее собрание своих сочинений?

Я не случайно упомянул о письмах. Многие бойцы получают на фронте письма от незнакомых девушек. Эти письма поддерживают. Они могут быть написаны неумело, тем обезличенным газетным языком, который не в силах передать чувства. Но всегда в таком письме одна фраза, одно слово выдают живое волнение. Мы можем с гордостью сказать, что многие наши книги, стихи, статьи помогали бойцу, как письмо, написанное трепетной рукой.

Один критик цитировал стихи из армейских газет. Он читал их настолько своеобразно, что нельзя было понять, хорошие это стихи или дурные. Критик говорил, что дурные. Возможно. Я не хочу оправдывать плохо выполненную работу. Страна требует от наших командиров, чтобы они умело, мастерски воевали. Трудно в плохих стихах или в плохих пьесах учить хорошо воевать. И всё же, я думаю, что не следует спешить с осуждением писателей, работающих в армейской печати, даже если попадаются у них слабые вещи. Я видел, в каких условиях работают сотрудники армейских газет. Изба или землянка, люди, коптилка. Нужно написать о минометчике через два часа. Да и корреспондентам центральных газет нелегко. Гроссман или Габрилович вчера приехали с фронта, завтра уезжают. Книги пишутся урывками. Я думаю, что у Гроссмана было меньше времени на свою повесть, чем у его критика на сравнительное изучение битв бородинской и описанной Гроссманом. Как не противопоставить этот подённый тяжёлый труд олимпийскому молчанию того или иного писателя?

Мы узнали, что некоторые английские поэты намеревались положить свои стихи в сейф: до окончания войны. Я не думаю, что музы на поле боя молчат. Но музы, как и люди, меняются на поле боя. Они не только многое приобретают, они от многого отказываются. Войну можно описывать всеми цветами радуги. Пример: «Война и мир». Но на самой войне есть всего два цвета — белый и чёрный (я говорю, разумеется, о душевных цветах). Оттенков бой не признает. Было бы наивно думать, что климат войны способствует многообразию искусства. Идея английских поэтов мне кажется не столь безнравственной, сколь беспомощной. Кто будет защищать их сочетания слов? Даже если они скажут войне «чур-чура», война не послушается и ответит фугаской.

Фронтовики ждут от нас не военной тематики, но огня войны. Я видел на фронте читателей, которые предпочитали стихи Пушкина о море описанию землянки. Они ведь не гостят, а живут в землянках. Они ждут живого голоса, рассказа о больших чувствах, того пламени, которое не гаснет в разреженном воздухе войны.

Мы слышали рассуждения о больших, монументальных романах. Bcуе и не всуе поминали «Войну и мир». В дни обороны Севастополя Лев Толстой не обозревал войну, он воевал. «Война и мир» рождается теперь на одном из фронтов. Её напишет не соглядатай, но участник войны. Мало рецептов. Мало коллекций героических эпизодов. «Война и мир» родится в свой срок. Её создаст человек, который переживёт войну, как кровное дело.

Может показаться досадным: почему «в свой срок»? Но психология творчества ближе к биологии, чем к механике. Женщина может передвигаться на телеге или в автомобиле, ребёнка она вынашивает те же девять месяцев. Война продолжается. Никто из вас не сомневается в нашей победе. Однако сейчас мы не можем уточнить обстоятельства этой победы, определить её воздух, разглядеть её людей.

В 1938 году многие предвидели военный разгром Франции. Я писал тогда о немцах, которые придут на Елисейские поля. Но я не мог бы написать вторую часть «Падения Парижа» — Мюнхена, не пережив третьей части — июня сорокового.

«Народ бессмертен» — лирика. Для эпоса ещё не пришло время. Не только потому, что Гроссман воюет, но потому, что Россия воюет. Я слышал на фронте тёплые слова об этой повести. Она дошла до сердца своей правдой. Помнят пожар Гомеля, несчастную встречу Игнатьева с Верой, не могут забыть «шуршащее зерно» первого лета воины.

Псевдо-олимпийство — разделять в наши дни работу писателей на чистую литературу и «нечистую», на газетные труды «первого периода» и на пухлую беллетристику последующего. Я назову памятные всем очерки «Направление главного удара» и «Сталинградская битва» Гроссмана, «Русское сердце» — о летчике Хлобыстове Симонова, ленинградский календарь Тихонова, очерки Петрова, Соболева, Лидина. Вы можете говорить, что это газета, что это лирика, что это не входит в рамки одного доклада, вылезает из папки другого. Это прежде всего война.

То, что критики помечают ярлыком «художественная публицистика», — литература, плохая или хорошая, но литература. В первые месяцы войны Алексей Толстой написал несколько прекрасных статей. Неужели, если бы он их облёк в форму диалога, это стало бы художественной литературой, а без диалога это «публицистика»? Вспомним про «Письма» Горбатова: достойней оказаться в полевой сумке, чем в перечне докладчика.

Неудивительно, что поэзия идёт впереди: стихи предшествуют прозе и в жизни человека, и в жизни эпох. Здесь можно многое вспомнить: и «Россию» Сельвинского, и «Пулковский меридиан» Инбер; и вступление к «28» Светлова, и «Василия Теркина», и Алигер, и Долматовского, и Симонова. Война свежует сердца, они открываются для поэзии. Конечно, люди на войне грубеют, но они становятся в то же время исключительно тонкими: они сразу чувствуют фальшь.

Я думаю, что потом придёт другая поэзия: непосредственных участников войны. Один раненый боец недавно мне читал прекрасные стихи. Там есть строки: «Мне кажется, что я магнит, что я притягиваю мины. Разрыв. И лейтенант хрипит. И смерть опять проходит мимо»… Это не извне: это человек пережил. И это не похоже на слегка киплинговские строки того или иного поэта, смотревшего со стороны на атаку. Но это ещё впереди.

Кто знает, что из перечисленного войдёт в литературу, как подлинное творчество исступления? Может быть, всё это, даже «Народ бессмертен» и рассказы Платонова — только строительный материал? Сейчас важно одно: это нужно войне. Это наш военный хлеб, который вдвойне слаще прежнего.

Страшное наше время. В освобождённых от немцев городах я видел, что сделали фашисты с людьми. Я говорю не только о сожжённых домах или об изуродованных телах. Я говорю о сердцах уцелевших. Европа под властью Гитлера не только обессилела, она одичала. Страшное время и высокое: героями становятся средние люди. Нам нужно учиться у пехотинца, который идёт через минное поле. В потере себя человек себя находит. Человек и писатель. Те, что хотят сохранить свое «я», его потеряют.

Я думаю, что мне столь же дорого искусство, как и всем вам. Тридцать лет я жил этим. Но есть нечто более высокое, чем искусство, — народ. Вне народа нет ни хлеба, ни стиха. Я не встревожен судьбой искусства: испытания очищают. Я думаю об одном: о судьбе России. Не книги мы сейчас должны защищать — читателей: они, наши читатели, защищают Россию — и землю, и язык, и мысль. Первый человек нашей страны стал первым солдатом Красной Армии. Поймём значение этого.

У нас в руках оружье: не для коллекций — для войны. Писатель у себя за столом одинок. У него нет командира. У него нет подчиненных. Он наедине со своей совестью. Он воюет, как одинокий партизан. Он отвечает за себя. Он может погибнуть. Он не может пересидеть войну. Он не может откупиться рассказом, «откликом», строками «на случай». Пересидеть войну — это пересидеть себя. // Илья Эренбург.


60-ЛЕТИЕ В.СВАРОГА

Торжественным заселением 28 марта отметил президиум оргкомитета Союза художников 60-летие художника В.Сварога.

Заседание открыт А.Герасимов. С докладом о творчестве В.Сварога выступил В.Лобанов. Юбиляра тепло приветствовали представители художественной общественности столицы.

В зале МОССХ была развернута выставка произведений юбиляра, характеризующая творческий путь художника. Среди экспонированных работ — портреты руководителей партии и правительства, картины «Штаб Октября», «Конница Буденного», «Щорс в бою», цикл гуашных рисунков о славной эпопее папанинцев, натюрморты, пейзажи и сюита акварельных портретов выдающихся деятелей искусства, написанных В.Сварогом в 1941 году.

______________________________________________
Н.Вирта: Твердыня* ("Правда", СССР)
И.Эренбург: Наша звезда* ("Красная звезда", СССР)**
Р.Кармен: В Сталинграде*("Литература и искусство", СССР)
А.Гуторович: Красное знамя над Сталинградом*("Комсомольская правда", СССР)
Творческий отчет И.Эренбурга* || «Литература и искусство» №3, 16 января 1943 года
Б.Горбатов: Фронтовому журналисту || «Литература и искусство» №19, 8 мая 1943 года
Советские писатели в отечественной войне* || «Литература и искусство» №5, 3 февраля 1942 года

«Литература и искусство» №14 (66), 3 апреля 1943 года

Posts from This Journal by “Илья Эренбург” Tag

  • Илья Эренбург. Кровь Праги

    И.Эренбург || « Красная звезда» №234, 4 октября 1941 года « Мы не сомневаемся в том, что наш великий антигитлеровский фронт будет быстро…

  • Илья Эренбург. Третья годовщина

    И.Эренбург || « Правда» №239, 27 августа 1942 года На Западном и Калининском фронтах наступающие войска Красной Армии прорвали немецкую…

  • Братья евреи всего мира!

    « Известия» №201, 26 августа 1941 года СЕГОДНЯ В ГАЗЕТЕ: ПЕРВАЯ СТРАНИЦА. Нота Советского Правительства Иранскому Правительству. От Советского…

  • Илья Эренбург. Западный ветер

    И.Эренбург || « Красная звезда» №138, 11 июня 1944 года СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ: О поставках Советскому Союзу вооружения, стратегического сырья,…

  • Илья Эренбург. В фашистском зверинце

    И.Эренбург || « Правда» №135, 5 июня 1944 года СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ: От Советского Информбюро. Оперативная сводка за 4 июня (1 стр.). Указы…

  • Илья Эренбург. Началось!

    И.Эренбург || « Красная звезда» №135, 8 июня 1944 года СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ: От Советского Информбюро. — Оперативная сводка за 7 июня (1 стр.).…

  • Илья Эренбург. Значение одного предательства

    И.Эренбург || « Правда» №79, 20 марта 1942 года На юге страны начались весенние полевые работы. Не за горами сев в остальных районах.…

  • Илья Эренбург. Герои «Нормандии»

    И.Эренбург || « Красная звезда» №281, 28 ноября 1944 года СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ: От Советского Информбюро. Оперативные сводки за 26 и 27 ноября (1…

  • Илья Эренбург. Сила слова

    И.Эренбург || " Правда" №109, 6 мая 1944 года Товарищи! Подписывайтесь на Третий Военный Заём! Всемерно помогайте Красной Армии ускорить нашу…