Ярослав Огнев (0gnev) wrote,
Ярослав Огнев
0gnev

Categories:

Станет ли путч могильщиком коммунизма?

Майк Скеммел (Michael Scammell), "The New York Times", США.



Статья опубликована 21 августа 1991 года.



Грозной Коммунистической партии Советского Союза пришел конец. Конечно, она не исчезнет в одночасье. И существует пугающая вероятность, что, прежде чем уйти в неизбежное небытие, она еще успеет погубить тысячи, а то и сотни тысяч людей.

Но этот печально известный политический механизм, основанный Лениным в качестве авангарда пролетариата и преобразованный Сталиным в беспримерный по эффективности инструмент контроля над целыми народами (и их истребления), уже агонизирует.

Как ни странно, сценарий, разыгрываемый сегодня в Советском Союзе – с танками на улицах и «теневым» Государственным комитетом по чрезвычайному положению, грозящимся ввести комендантский час – до боли напоминает ситуацию, прогнозировавшуюся, и даже приветствовавшуюся некоторыми советскими диссидентами в шестидесятых и начале семидесятых.

В то время либералы с Запада не верили своим ушам, когда советские интеллигенты говорили о желательности военного переворота. Однако они руководствовались простой логикой: чтобы провести эффективную либерализацию в СССР, необходимо сначала сломить власть партии. А единственный институт, которому это по силам, утверждали диссиденты – это армия, КГБ и другие силовые структуры.

Поскольку партия неотделима от армии, диктаторский характер режима проявится с еще большей наглядностью, и рано или поздно, когда военные устанут либо будут дискредитированы, придет время для демократических реформ, хотя бы поэтапных.

В то время это казалось идеями отчаявшихся людей, романтическими и безответственными в своем пренебрежении к жестким реалиям силовой политики. Но предсказанные события действительно произошли – правда не в СССР, а в Польше. В 1980 году командующий вооруженными силами генерал Войцех Ярузельский стал и номинальным главой компартии. Когда он в 1981 году ввел военное положение, дело не обошлось без кровопролития, но масштаб насилия был минимальным, и его военный режим вынужден был взять на себя роль переходного правительства. А через десять лет в стране утвердилась демократия.

В Советском Союзе ситуация, конечно, сложнее и опаснее, чем в Польше, и ставить эти две страны на одну доску было бы абсурдно. Но различия тоже красноречивы. Взять хотя бы роль Горбачева и его политики перестройки. Именно перестройка сделала возможным фактический уход польской компартии с политической арены.

Однако в собственной стране Горбачев делал все возможное, чтобы не допустить такого исхода, из-за чего в его нынешнем положении есть оттенок иронии. Похоже генералы так и не поняли, что Горбачев на деле – их последний друг, и только его политика давала партии надежду на выживание.

Горбачев последовательно отстаивал коммунистический строй, утверждая, что только он должен служить фундаментом для реформ. Весь его зигзагообразный путь в качестве лидера страны можно объяснить лишь страстным желанием реформировать социализм, и тем самым спасти КПСС от той судьбы, что постигла «братские» партии в других европейских странах – а также от нее самой. Лишь в свете этого его решение возглавить не только партию, но и государство, став президентом СССР, обретает смысл. Аналогичным образом, он хотел обеспечить за партией и ее приспешниками большинство мест в первом сформированном при нем конституционном парламенте.

Позднее он сопротивлялся попыткам пересмотреть 6 статью Конституции, закреплявшую однопартийную систему. Когда президент РСФСР Борис Ельцин издал указ о ликвидации партийных организаций на предприятиях и в учреждениях, Горбачев пообещал, что будет бороться с этим «всеми конституционными средствами, вплоть до указа президента» СССР.

То же самое происходило и в его экономической политике. Пофлиртовав с программой «500 дней» по экстренному реформированию советской экономики, Горбачев, когда его начали подталкивать к действиям, открестился от этого плана, а нынешним летом отказался от своего обещания провести приватизацию. Кульминацией этого маневрирования стали события конца июля, когда президент предложил новый устав партии, преобразующий ее в «партию демократических реформ». Но даже тогда, отвергая «старую модель» социализма и выступая за плюрализм в экономике и политике, он четко давал понять, что его цель – реформа существующей КПСС и сохранение ее монополии, а не демонтаж партии.

Что дальше? Избежать «стадию Ярузельского» Горбачеву не удалось. Несмотря на все его усилия, армия и спецслужбы были недовольны, возможно потому, что лучше, чем сам Горбачев, понимали их несовместимость с коммунистическими догмами.

Итак, в Советском Союзе все же произошел военный переворот, и ему предстоит пройти те же этапы адаптации, что и странам Восточной Европы. Несмотря на ее историческую роль колыбели «новой веры», у России не будет того особого пути, который надеялся проторить Горбачев.

Генералам на горьком опыте придется осознать ту истину, которую не осознал Горбачев: революцию, порожденную перестройкой, могут довести до конца только внепартийные силы, не скомпрометированные прошлым КПСС.

Но и здесь, если стране, конечно, удастся избежать полномасштабной гражданской войны, возможно даже ядерной, польская «модель» дает определенную надежду. Когда в 1989 году лидеров «Солидарности» пригласили для участия в переговорах за «круглым столом» с руководством страны, именно генерал Ярузельский, представлявший Вооруженные Силы, и генерал Чеслав Кищак, глава тайной полиции, активнее всех выступали за фактическую передачу власти оппозиционерам. Партию они отодвинули в сторону.

Таким образом, нельзя исключать, что немыслимое станет возможным, и командование армии и спецслужб, вопреки своим намерениям, станет орудием того, чего не удалось сделать Горбачеву – мирной революции в СССР. На одном направлении они уже продвинулись – власть партии в стране по сути ликвидирована. В конечном итоге и военные утратят контроль. Тогда (и в этом еще один парадокс) дело, начатое Горбачевым, будет доведено до конца.

___________________________________
Горбачева спасла бутылка ("Time", США)
«Силовые игры» в океане ("Time", США)
Коммунисты: битва за мавзолей ("Time", США)
Горбачев – парадоксальный творец перемен ("Time", США)
Военная машина Москвы: все лучшее - армии ("Time", США)
Цветы для российских женщин ("The Times", Великобритания)
Нобелевский комитет выбрал не того русского ("The New York Times", США)
Реформатор, которому пришлось пожинать бурю ("Gazette de Lausanne", Швейцария)
Tags: 1991, «the new york times», Михаил Горбачев, коммунизм
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments